Джоди Линн Най Роберт Линн Асприн 
НеМИФический класс

Мифология – 16

Роберт Асприн
Джоди Линн Най

НеМИФический класс

ГЛАВА 1

Приятно быть в розыске!
Д. Джеймс

Простите, вы – Ааз?.. – робко прозвучал высокий женский голос.
Я оторвал взгляд от кружки пива и чуть было не поперхнулся. В тесном помещении трактира «Тощая овца» Базара‑на‑Деве меня обступили три юные извергини – в стильных деловых костюмчиках и с портфелями в руках. Первым моим побуждением было бочком выскользнуть вон из трактира, при этом прижимаясь спиной к стене. Наряду с драконами и троллями изверги – самые опасные существа во всех измерениях. Я тотчас напомнил себе: друг мой, ты ведь сам изверг. Зеленая чешуйчатая кожа обтягивает упругие и сильные мускулы. В черепе, между заостренных ушей, скрывается хитрый, изворотливый мозг, умело осуществляющий сложные аналитические операции, всегда направленные на изыскание личной выгоды.
Дамы пристально уставились на меня своими желтыми глазами. Я давно успел изучить выходы из всех общественных зданий в радиусе пяти миль от нашего штаба. Задняя дверь находилась за занавеской в пятнадцати шагах за моей спиной.
Успею ли я добраться до нее прежде, чем они достанут оружие или начнут насылать чары?
Гвидо – пентюх и мой бывший напарник, с которым мы выпивали, – замер. От меня не укрылось, что его рука потянулась к внутреннему карману пиджака, где хранился миниарбалет, а розовато‑загорелая морда побледнела до оттенка буйволовой кожи. По всей видимости, он разделял мое беспокойство, но тем не менее не собирался оставлять делового партнера одного на растерзание прекрасному врагу.
– А кто, собственно говоря, им интересуется? – рявкнул я.
Но извергини вовсе не были похожи на убийц или налоговых агентов. Я отметил про себя, что костюмчики барышень имеют модную пастельную расцветку, юбки – коротки, а сумки подобраны в тон одежде. Быть может, адвокаты?.. Нет, пожалуй, слишком молоды. Скорее всего школьницы.
Как бы в подтверждение моих выводов, одна из них засмеялась.
– Вы наверняка Ааз. Вы так похожи на свою фотографию!
Остальные тоже захихикали. Я свирепо посмотрел на них.
– И где же вы видели мое фото?
– Показала ваша мать, – ответила самая высокая из милых барышень.
– Моя мать?
– Твоя мать? – полюбопытствовал Гвидо, наклоняясь ближе ко мне. Я вежливо отодвинул его.
– Короче. Что вам нужно? – спросил я, что называется, в лоб.
– Ну, Ааз… мандиус?.. – робко начала высокая извергиня.
– Просто Ааз, – раздраженно перебил я, краем глаза заметив, что посетители, в основном краснокожие деволы, коренные обитатели этого измерения, отодвинули в сторону свои напитки и навострили уши в надежде лучше расслышать нашу беседу.
– Хорошо, пусть будет Ааз. Нам надо… Это, право, как‑то неудобно…
– Тогда сядьте и говорите потише.
Признаюсь честно, я уже начинал потихоньку терять терпение, поэтому довольно злобно зыркнул на любителей подслушивать чужие разговоры, и те сразу вспомнили, что им есть чем заняться.
Я указал на лавку с другой стороны стола. С недовольным выражением на лицах, как будто они только что поняли, где находятся, девицы расселись напротив меня.
– Итак?..
Барышни смущенно переглянулись.
– Скажи ты, Джинетта, – попросила та, что казалась ниже всех ростом.
– Нет, это была идея Полони, – возразила самая высокая.
– Неправда! – возмутилась средняя.
Нашу породу трудно чем‑либо смутить. Похоже, барышень привело сюда серьезное дело. С самого рождения нам, извергам, внушают, что мы – высшая раса во всех измерениях. Мало кто еще способен совмещать магию и сверхсовременные технологии. Изверги же прекрасно разбираются и в том, и в другом. Мы сильнее, быстрее, умнее, чем другие путешественники по измерениям – или, скажем, демоны. И если такая самооценка дает основание слегка задирать нос, так что тут поделаешь? Из всех существ на Базаре эти три извергини обратились за помощью именно к себе подобному.
Мне уже начинала порядком надоедать девичья перебранка. Я кашлянул. Троица прекратила препираться и повернулась ко мне.
– Так вот, Ааз, – бойко начала высокая извергиня, нервно переплетя пальцы. – Для начала должны сказать, что мы не новички. Все – выпускницы МИИ.
Я удивленно поднял брови. Магический институт Извра – одно из наших лучших учебных заведений.
– Неплохая рекомендация, но что дальше?
– Ну… – извергиня глянула на подруг, – во время обучения у нас было много практических занятий, но на самом‑то деле все они не имели какого‑либо отношения применительно к реальному миру…
– Логично, – задумчиво произнес я. – Профессиональные научные работники, академики, которые проводят все время в университетах, однако не имеют опыта действий в конкретных жизненных условиях… И они считают, что у вас будет куча возможностей применить свои знания на практике, как только вы получите образование. Но я тут при чем?
– Нам нужно попрактиковаться, – пропищала самая маленькая. – Вот прямо сейчас.
– Хотим пройти курс интенсивного обучения, – снова заговорила высокая извергиня. – Примерно недель на шесть. Мы проконсультировались уже со многими относительно кандидатуры лучшего учителя во всех измерениях, кто мог бы обучить нас, кому знакомы самые важные аспекты выживания в реальном мире магии, и везде каждый раз слышали одно и то же имя, даже здесь, на Базаре‑на‑Деве…
Я приосанился. Честно говоря, не думал, что меня еще помнят как великого мага. Я откинулся на спинку скамьи, задумчиво повертел в руках кружку и снисходительно осведомился:
– Значит, мои милые, вы хотите, чтобы я обучил вас всем премудростям практической магии?
– Нет! – хором ответили все трое. – Вы должны помочь найти Великого Скива!
– Что?! – прорычал я и грохнул пивной кружкой по столу.
– Но вы же его напарник, правильно? – удивленно спросила самая высокая барышня, легким магическим заклинанием стряхивая пивные брызги со своего кружевного воротничка. – Так нам сообщили в Ассоциации Купцов. Нам сказали, что вы в курсе, где его искать. Он якобы находится вне измерений, не оставил даже адреса, но вы‑то, как его ближайший товарищ, наверняка знаете, куда он сгинул…
– Я ВАМ ЧТО, МАЛЬЧИК НА ПОБЕГУШКАХ?!
Все трое в недоумении уставились на меня.
– Мы не сомневаемся, что вы тоже опытный маг, – примирительным тоном сказала средняя.
От ярости кровяное давление разом подскочило и чуть не снесло мне крышу.
– Убирайтесь вон отсюда! – прогрохотал я.
– Но тетушка Вергетта сказала, что Великий Скив – именно тот, кто нам нужен, – умоляюще произнесла самая высокая. – Она сказала, он лучший из всех, с кем она когда‑либо встречалась, самый искусный маг во всех измерениях. С этим мнением согласился весь ее клуб. Многие говорили, что слышали то же самое.
Ее подруги закивали.
Тише парень, не кипятись…
Я был в курсе столкновений Скива с Вергеттой и ее Великолепной Десяткой, женской изврской преступной группировкой, державшей в страхе не одного местного лавочника. Неудивительно, что репутация Скива была столь широко известна. Я сам потратил немало сил и нервов, чтобы она распространилась как можно дальше по всем измерениям, однако прекрасно представлял истинные границы его возможностей.
Почти всему, что Скив знал, он научился у меня и у покойного мага Гаркина. Что‑то постиг сам на практических заданиях, и почти всегда выезжал на врожденной интуиции, слепой удаче, собственных знаниях и помощи друзей. Я втайне прикидывал, доживет ли он, будучи пентюхом, до того момента, когда вполне овладеет искусством магии.
В мои планы не входило подвергать его унижениям со стороны этой троицы. Дипломы МИИ означали, что барышни в течение шести лет находились в руках самых строгих профессоров и прошли лучшую практику во всех измерениях. Если девицы узнают, насколько они образованней Скива, то разорвут беднягу на части.
– Забудьте, – заявил я и осушил кружку до дна.
– Ну, пожалуйста! – умоляюще протянула самая маленькая.
Я грохнул пустой пивной кружкой о стол и уперся в столешницу кулаками.
– Вы не понимаете, когда говорят «нет»? Убирайтесь отсюда, пока я не оторвал вам головы!
Извергини и не думали сдаваться.
Средняя с мольбой уставилась на меня.
– Прошу, скажите хотя бы, где можно найти Скива?
– У него отпуск, и я никому не позволю мешать ему и отвлекать всякими капризами. Лучше запишитесь в летнюю школу.
– Но это очень важно! – пропищала самая маленькая.
– Так же, как и его занятия! – отрезал я. – Еще раз повторю: даже не думайте об этом.
– Мы готовы заплатить, – сообщила самая высокая.
– Ему этого не нужно, – сказал я и для большей убедительности скрестил руки на груди.
За последнее время мне пришлось приложить немало усилий, чтобы Скива никто не беспокоил, пока он намерен оставаться вне пределов досягаемости. И что бы ни сказали эти три модные штучки, ничто не могло убедить меня изменить решение.
– Но его помощь действительно нужна, – умоляла самая высокая. – Нам просто необходимо научиться выживанию…
– Тише! – предостерегающе перебили ее подруги.
– Если вы разрешите хотя бы просто поговорить с ним, – жалобно произнесла самая маленькая, умильно хлопая золотистыми глазками, – тогда он поймет, почему требуется его поддержка.
– Мне жаль, что вы зря потратили свое драгоценное время, дамы, – непреклонно сказал я и отвернулся.
Интервью окончено. Я попросил, чтобы мне подлили еще пива. Официант подбежал к столику и наполнил наши кружки из кувшина.
Я с наслаждением сделал большой глоток.
– Ну что, Гвидо, ты уже побывал в новом ресторане Джинни?
Представитель Синдиката подозрительно оглядел наших непрошеных собеседниц, но тем не менее проворчал:
– Слишком уж ядрено на мой вкус. Хотелось бы сохранить зубную эмаль.
Извергини отошли в сторонку. Они стояли посреди грязного трактира, напоминая кляксу яркой свежей краски на ржавом мусорном баке. Этакая неоновая вывеска для бандитов и карманников, сообщающая о том, что в помещении находятся три легкие жертвы. И слепой заметил бы, что их необходимо просветить по поводу личной безопасности, но это меня не касалось. Почти не касалось. И все же я одарил угрожающим взглядом несколько бандитских рож, имеющихся в зале, давая понять, что этих барышень трогать опасно, какими бы наивными они не выглядели. А то их еще побьют в драке, и местный народец решит: а вдруг изверги на самом‑то деле вовсе не такие крутые?..
Девицы все еще продолжали похныкивать. Мне было плевать. Я не собирался нарушать уединение Скива ради трех разодетых модниц.
– Что же нам делать? – взвыла самая высокая из подружек. – Мы не сможем подготовиться! После того как предки засунули меня в МИИ за пять тысяч золотых за семестр, я не могу найти наставника, когда встает вопрос о жизни и смерти! Мои родители заплатили бы сколько угодно, лишь бы раздобыть Великого Скива!..
Я нарочно отвернулся в сторону, но мой идеальный слух зацепился за слова «пять тысяч золотых», и с этого момента барышни целиком завладели моим вниманием.
– А тебе самому нравится кухня Джинни? – спросил Гвидо.
Я поднял указательный палец в знак того, чтобы он подождал со своим вопросом, и поинтересовался у высокой извергини:
– Сколько‑сколько стоит образование в МИИ?
– Пять тысяч,– повторила она, поворачиваясь ко мне. В глазах блестели слезы отчаяния. – За семестр. Плюс учебники и ручки с тетрадками… Плюс мое проживание и карманные расходы – больше пятнадцати тысяч в год!
Хотя я сам и не видел, но почувствовал нутром, что над моей головой зажглась зеленая лампочка жадности.
– Присядьте, дамы, – нежно промурлыкал я. – Знаете… возможно, Великий Скив найдет немного времени, чтобы помочь вам. За разумную цену.
– Слышь, Ааз! Босс говорил, чтобы мы…
– Дай дамам шанс, Гвидо, – перебил я, пресекая поползновения моего приятеля помешать.
Черт возьми, было бы грешно упустить удачно представившуюся возможность срубить «капусты». Мой внутренний денежный счетчик на всю громкость наяривал сладостную мелодию «Деньги идут косяком». Предо мной были дочки олигархов, или даже еще круче.
Извергини уселись на скамейку, с надеждой поглядывая на меня.
– Должен предупредить заранее: услуги Скива Великого стоят недешево. Он лучший из лучших, поэтому берет плату, сообразную его умениям. И статусу.
Внучатая племянница понимающе кивнула.
– Бабуля Вергетта нас предупреждала. Так сколько конкретно он берет?
– Ну, плата идет за суммарную работу нашей компании, – невинно произнес я, предупреждая возможный протест со стороны Гвидо. – Плюс процент на дальнейшее ее развитие. Как насчет, скажем, пятисот в неделю?
Троица облегченно вздохнула.
– Со всех? – спросила высокая.
– С каждой.
– Ни за что! – возмутилась средняя.
– Либо соглашайтесь, либо уходите! – прорычал я. – Великий Скив не работает со скрягами!
– Нет, нет! – запищала самая маленькая. – Как насчет трехсот с каждой?..
Я довольно ухмыльнулся. Вот теперь беседа пошла в выгодном для меня направлении.

ГЛАВА 2

Когда преподавание навлекало беду?
Сократ

– Скив! Прекрати немедленно! – приказала мне Банни; гнев перекосил ее красивое личико. – Они слишком розовые.
– Ты уверена? – спросил я и прекратил усиливать цвет, после чего отступил на пару шагов назад, чтобы лучше рассмотреть собственное творение.
– Конечно, уверена! Они же пентюхи, а не бесы!
Я уставился на изображение. Его источником была «Бетина», персональный коммуникатор Банни размером с морскую раковину. Эта милая штучка была красного цвета и легко помещалась в ладони. Я включил ее, используя простейшую магию, чтобы прикрыть стены, облезлую краску и обшарпанные деревянные балки старого трактира. В тени спроецированных мною ореховых деревьев в драматических позах застыли фигуры, облаченные в богатые одежды, которые были тут явно не к месту, да и не ко времени тоже. Судя по долетавшим до меня высокопарным фразам, мужчина в лосинах с подвязками клялся в вечной любви девушке с длинными косами, одетой в облегающее платье с декольте, которое не могло не привлекать мое внимание. Старик в долгополом плаще и тюрбане – очевидно, отец девушки – был явно против их союза. Все трое были с Пента – представители моей расы. Справедливости ради вынужден признать, что их кожа получилась скорее оттенка фуксии, то есть не была похожа на обычную пентюховскую – в диапазоне от светло‑бежевого до темно – коричневого.
Я нехотя мысленно убавил яркость моей щедрой палитры. Банни нетерпеливо постучала ногой по полу.
– Теперь лучше? – осведомился я.
– Пока нет.
– А так?
– Нет.
– А так?
– Нет.
– Так?
– Нет!
– Так?!
– Нет!.. Да! – наконец‑то соизволила согласиться Банни. Она окинула взглядом получившийся результат и удовлетворенно кивнула. – Хорошо. Теперь сделай им головы поменьше.
– Банни, они и так нормально выглядят, – возразил я. – Так лучше видно выражение лиц.
Гнев моей помощницы был уже готов водопадом обрушиться на мою голову. Я тут же вернулся к своему шедевру и начал пристально изучать творение собственных рук. И вновь был вынужден признать, что Банни права. Люди действительно напоминали леденцы на палочках. Лично я находил в этом некоторое преимущество, потому что когда в последний раз смотрел спектакль, актеры находились так далеко, что физиономий было не разобрать, а об эмоциях лицедеев приходилось судить исключительно по голосу.
Когда пропорции пришли в норму, стало казаться, будто в старой придорожной гостинице помимо нас собралась целая толпа народу. Мне такой эффект даже понравился. Вот только декорации, на фоне которых происходило само действо, выглядели что‑то уж больно фантастическими.
– Можно поменять антураж, – предложил я, выставив ладони большими пальцами вверх, чтобы получился прямоугольник. – Будет похоже на настоящий лес.
– И так сойдет, – ответила Банни.
– Да ладно тебе! – попытался подлизаться я. – Можно сделать гораздо лучше.
– Нет! – отрезала она. – Ну почему мужчины так устроены, что никогда не могут оставить в покое пульт управления?! Как‑то раз мне довелось покататься вместе с дядюшкой на ковре‑самолете, который он приобрел на Базаре‑на‑Деве.
Так он умудрился заплести в косички всю бахрому! И это за одну только короткую прогулку!
Огорченный, я удалился в угол и обиженно буркнул:
– Ну если тебе больше не нужна моя помощь…
Банни одарила меня обворожительной улыбкой.
– Начнем с того, что я в ней и не нуждалась. Но спасибо, что увеличил картинку. Так действительно удобнее смотреть.
Покачивая бедрами, Банни вернулась в уютное кресло в центре комнаты, вокруг которого разворачивался уже второй акт пьесы. Но и на саму Банни было приятно посмотреть, потому что она была роскошной женщиной, чей объем бюста равнялся примерно двум третям от ее роста. Рыжие волосы были коротко подстрижены, выставляя на всеобщее обозрение и восхищение персиковые щечки и шейку.
Поймите меня правильно – я не испытывал к ней никаких романтических чувств. Но однажды в прошлом я недооценил Банни, и причиной чему была как раз таки ее внешность. За смазливым личиком скрывался редкостный ум, что мы в корпорации М.И.Ф. ценили гораздо больше, чем родственные связи Банни с воротилами из мафии. Теперь она – мой лучший друг, к чьему мнению я неизменно прислушиваюсь. И ничего, что при этом ее внешность радует глаз.
Оставив остальных членов корпорации М.И.Ф. в штабе на Базаре‑на‑Деве, я прожил в этом старом трактире уже несколько месяцев. Банни, она же наш бухгалтер, согласилась уехать вместе со мной и стала помощницей и компаньонкой в моем добровольном изгнании на Пенте. Я временно ушел из корпорации, чтобы с головой погрузиться в изучение магии – хотелось серьезно все проштудировать, а не просто делать вид, будто разбираешься в чудесах и заклинаниях. Ведь как порой бывало раньше? Освоишь какой‑то прием, чтобы спасти собственную шкуру, да и то с опозданием. После того как один бес убил моего первого учителя Гаркина, за обучение взялся Ааз. Этот период моей жизни представлял собой бесконечную череду приключений, полную опасностей, экспедиций, лекций, финансовых кризисов. Я только и делал, что едва успевал избегать навязанных браков или выпутываться из сложных политических интриг.
Скажу честно, я даже вошел во вкус, однако потом начал задумываться над своим положением. А оно было незаслуженно выше моих реальных способностей. Пока еще меня никто на этом не поймал. Но я в любой момент ожидал судьбоносного стука в дверь, который возвестит о пришествии темного существа в капюшоне, которое упрется в меня указующим и обличающим перстом и замогильным голосом возвестит: «Ты жулик!» И тогда людоеды с тележками выпотрошат мой офис и выкинут меня на улицу вместе с моими скромными пожитками, завернутыми в платок, и все, кого я когда‑либо встречал, будут насмехаться над моим позорным изгнанием.
Ну ладно. Допустим, я не боялся разоблачения, позора и изгнания, поскольку вовсе не скрывал от своих друзей и компаньонов истинного уровня собственного образования, равно как и отсутствия соответствующей подготовки в вопросах магии. Они же в свою очередь при необходимости оказывали мне всевозможную помощь и поддержку, когда я не мог с чем‑то справиться сам. Все они специализируются в разных областях, имеют колоссальный жизненный опыт и с блеском выходили из таких ситуаций, в которые я не рискнул бы попасть. Единственным человеком, кого это сильно беспокоило, оказался я сам. Поэтому я решил на время отойти в тень, чтобы набраться опыта и обзавестись достойной репутацией, а потом, вернувшись – если вообще вернусь, – стать достойным товарищем.
Я определил свою миссию так: превратиться в волшебника, оправдывающего свой статус. Старый трактир, «унаследованный» мной и Аазом от сумасшедшего Иштвана, стоял на пересечении нескольких силовых линий, откуда я мог черпать мощь почти без каких‑либо ограничений. Я также обзавелся многочисленными книгами и манускриптами различных ученых авторов по вопросам классической магии и практикумами по разным измерениям. Я от всей души был признателен Банни за то самопожертвование, с которым она разделяла мою добровольную ссылку, и глубоко ценил эту жертву. Поначалу теплилась надежда, что ее заинтересуют мои исследования, но у нее была своя жизнь и свои интересы. Будучи племянницей Дона Брюса, она привыкла к активному существованию в своей мафиозной семейке и на работе в корпорации М.И.Ф. Я думал, что ей покажется скучным тихий и размеренный образ жизни в заброшенном и, как полагали, населенном привидениями доме в глуши пентийских лесов, подальше от посторонних глаз. Я заверил Банни, что по первому же требованию доставлю ее обратно на Деву или еще куда‑нибудь, пытался найти ей какое‑нибудь развлечение, например, устроил просмотр волшебных фильмов, которые мы смотрели при помощи «Бетины». Кроме того, я старался лишний раз не отваживать посетителей – скорее ради блага Банни, чем своего собственного.
Будто отвечая на мои мысли, раздался стук в дверь.
– Быстрее, Скив, – сказала Банни, указывая на «Бетину».
Я махнул рукой в сторону крошечного электронного устройства. Толпа актеров исчезла, и в комнате воцарилась тишина.
То есть почти воцарилась. Мой ручной дракон Глип услышал стук и с грохотом влетел в комнату.
– Глип! – радостно воскликнул этот проказник.
– Тише! – шикнул я на него и прислушался. Снаружи доносились молодые женские голоса.
– Какие‑то девицы, – многозначительно хмыкнула Банни. – Ладно, открою…
– Посмотрим, что ты скажешь об этой иллюзии, – произнес я. – Вот увидел картинку в каком‑то свитке и решил создать нечто подобное, только чуть пострашнее…
Тут я закрыл глаза и наложил на прекрасные черты Банни морщинистое синеватое лицо старой карги. Проходя мимо зеркала, она взглянула на свое отражение.
– Ужас!!!
Довольный собой, я усмехнулся.
– Глип! – протестующее квакнул мой питомец.
– Твоя очередь, – прошептал я.
Одно мысленное усилие с моей стороны – и Глип превратился в жуткого гигантского жука, этакую несуразную помесь таракана и светлячка. Мой дракон вразвалочку двинулся к двери. Я надеялся, что он не слишком испугает незваных гостей. В конце концов, мне всего лишь необходимо спокойствие, а нести ответственность за чьи‑то ночные кошмары – это уже меня не касается.
В это мгновение дверь распахнулась.
Последнее, о чем стоило обеспокоиться – это что три девушки на пороге испугаются синей ведьмы и летающих тараканов. Барышни оказались извергинями.
Они смотрели на Банни с типичным для извергов презрением к другим расам. Грубо говоря, им было до фонаря, что по ее распущенным космам ползали пауки, а кожа облезала буквально на глазах. Ааз однажды сказал мне, что для него все жители Пента на одно лицо.
Самая маленькая указала куда‑то себе за спину.
– В той лачуге на дороге нам сказали, что здесь живет Скив Великий.
– А кто его спрашивает? – скрипучим старушечьим голосом поинтересовалась Банни.
– Мы, – ответила самая высокая. – Это вот мои подруги, Фризия и Полони. А я – Джинетта. Скив знаком с моей тетушкой Вергеттой… Мы можем с ним встретиться?
Мой слух уловил имя моей недавней знакомой. Я подошел поближе к двери и поздоровался:
– Привет! Меня зовут Скив. Что вам угодно?
Полони окинула меня недоверчивым взглядом.
– Ты – Скив?!
– Да, – кивнул я.
Похоже, подобное признание повергло барышень в гораздо больший ужас, нежели мой закос под противного старикашку.
– Это он? – допытывалась Фризия у Джинетты. – Это – Великий Скив, который произвел такое впечатление на твою тетушку? Этот тщедушный пентюх?! Нас обманули!
– Нет, нет! Я действительно Скив! – запротестовал я, предварительно взглянув на дорогу, чтобы проверить, нет ли поблизости кого из местных. – Проходите, пожалуйста!
Я закрыл за ними дверь как раз вовремя, чтобы мое признание не распутало обитателей лесов на многие мили вокруг.
– Должно быть, вы шутите! – воскликнула Фризия.
– Я же говорила, что он пентюх! – оправдывалась Джинетта.
– Да, но это же просто ребенок! – воскликнула Полони. – Мы проделали долгий путь, потратили время, которого у нас НЕТ, и что мы нашли? Мальчишку, едва вылезшего их подгузников!
– Точно! Ребенок! – согласно кивнула Фризия.
– Э‑э‑э… – недовольно протянул я, видя играющее на лице Банни веселье. – Я вовсе не ребенок!
– Но на учителя магии ты не тянешь! – хмыкнула Джинетта. – Без обид, конечно.
– Да я и не обижаюсь, – сказал я. Тут до меня дошло. – Учитель чего?..
– Магии, – сказала Фризия. – Нам нужен учитель магии. Сегодня. Прямо сейчас.
– Я?!
Джинетта кивнула.
– Моя тетушка уверяла, что такого ловкача, как ты, она ни разу не встречала за всю свою жизнь. Якобы ты способен провернуть без особого напряга любое дельце. А твой коммерческий директор дал самые лучшие рекомендации.
– Кто‑кто? – переспросила Банни.
– Коммерческий директор, Ааз. По его словам, ты – именно то, что нам надо. Потому что круче тебя никого нет.
– Это сказал Ааз? – переспросил я, не веря собственным ушам. Кому же, как не мне, знать, какого мнения мой друг о моих скромных талантах. Он сам не раз говорил, что будь магия кишечными газами, то я не смог бы произвести даже еле слышный пук.
– И Ааз сказал, что я – то, что вам нужно?..
– Можешь удостовериться, – сказала Джинетта. Ее терпение было явно на исходе. Извергиня открыла свой желтый кейс и принялась в нем рыться. Наконец она откопала два пергаментных свитка. Один – длинный, испещренный причудливыми буквами, складывающимися в витиеватый текст, в котором Вергетта просила об одной услуге – а именно, помочь своей юной племяннице и ее подругам. Другой оказался запиской, нацарапанной самим Аазом на обратной стороне какого‑то списка покупок.

Это довольно милые девчонки. Только нуждаются в небольшой обработке. Думаю, ты справишься.
Ааз

– Ну что тут сказать, – вздохнул я.
Сказать по правде, было лестно, что мой бывший партнер все еще в меня верит.
Банни пыталась прочесть послание через мое плечо, так что я отдал свиток ей.
– Итак? – обратился я с вопросом к трем барышням, хлопнув в ладоши. – Что конкретно вам надо? Конечно, мы могли бы с вами начать с самых азов…
Полони презрительно фыркнула и всплеснула руками.
– Что я вам говорила! Никакой он не профессионал!
– Азы мы уже проходили, – добавила Джинетта. – Как‑никак окончили МИИ, причем с красным дипломом. Если хотите, продемонстрируем.
– Вот оно как!.. – По сравнению со столь образованными дамами я ощутил себя просто недоучкой. – В таком случае – чего же, собственно, вы от меня хотите?
– Нам нужно за пару‑тройку недель пройти курс интенсивного обучения. Главным образом нас интересуют практические навыки. Ваш деловой партнер сказал, что вы с удовольствием стали бы наставником – при условии, что студенты достойные. У нас у всех есть дипломы…
– Сколько? – в лоб спросила Банни.
Все посмотрели в ее сторону.
– Сколько вы заплатили Аазу?
– При чем здесь Ааз? – насупилась Полони, заподозрив неладное.
– Нам надо знать, сколько вы заплатили за вводный курс и последующие, если таковые предполагаются. Хотелось бы хотя бы одним глазом взглянуть на бумаги.
С этими словами Банни протянула руку.
– Мой бухгалтер, – пояснил я, видя растерянность моих потенциальных студенток.
Раскинув мозгами, я сделал вывод, что Банни, в отличие от меня, всегда зрит в корень. Нам обоим было прекрасно известно, что Ааз своего не упустит. Плохо верилось, что с его стороны это был чистой воды альтруизм и забота о благе ближнего. Нет, действительно: с какой стати он вдруг послал ко мне учениц? Ааз – великий халявщик. Сколько раз ему случалось выпивать за мой счет! Так что Банни наверняка права. Тут явно замешаны бабки, и немалые.
Извергини отдали ей листы пергамента, испещренные аазовыми каракулями. Ознакомившись с документами, Банни сначала побледнела, затем покраснела, а потом передала бумаги мне. У меня от удивления отвалилась челюсть, когда я увидел сумму.
– Насколько я понимаю, это продвинутый курс…
Банни схватила меня за руку и поволокла в соседнюю комнату.
– Где твой И‑Скакун? – спросила она.
– Зачем он тебе?
– Я сейчас заявлюсь к нему в лавку и выскажу все, что о нем думаю. Он что, совсем с ума сошел?! Как будто ему неизвестно, что тебе эта троица не по зубам!
– Ну, не знаю, – развел я руками. – Наверное, он решил, что я с ними справлюсь.
– В этом деле главное – деньги. Посмотри на меня, Скив.
Я выполнил ее просьбу.
– Понятно, что Ааза обуяла жадность. Но тебе‑то зачем это нужно? Вот скажи: что ты здесь делаешь? Я имею в виду – в этом доме, в этом месте?
– Ну… я учусь.
– Потому что… – подсказала Банни.
– Я понимаю, о чем ты. Никакой я не маг и не чародей, каким меня считают. А вот Ааз наверняка решил, что его друг уже созрел для того, чтобы учить других. Кроме того, я теперь у него вроде бы как в долгу. Так что придется взяться за это дело. К тому же эти извергини рассчитывают на меня. В принципе, их присутствие не доставит нам особых неудобств. Дом большой, места в нем достаточно. Каждая может выбрать себе комнату. Вот увидишь, тебе же самой будет веселее…
– Вижу, ты пытаешься убедить самого себя.
Банни, можно сказать, читала мои мысли, что меня неизменно слегка пугало.
– Скив! Мой тебе совет: не ввязывайся в это дело. Ясно, что Ааз пытается тебе польстить. Но скажи честно: какой из тебя учитель?
– Никуда не денешься, – пожал я плечами. – Ааз составил контракт от моего имени. Хочешь не хочешь, все равно придется взяться за это дело. В противном случае… ты же понимаешь, как подобное может аукнуться на моей репутации.
Банни испуганно прикрыла рот ладонью.
– То есть ты готов ради сиюминутной выгоды поступиться честью? Нет, на кону даже не чья‑то репутация. Ааз заключил сделку, не сочтя нужным поинтересоваться твоим мнением. Ты имеешь полное право ответить отказом. Можно подумать, он не знает, почему мы живем здесь. Пусть он вернет им деньги, вот и все.
Мы на мгновение замерли, представив себе, как Ааз вынужден рыться в карманах, чтобы вернуть извергиням деньги. Я едва не расхохотался. Неизвестно, что проще: ему расстаться с денежками или мне овладеть какими‑нибудь хитроумными приемами, чтобы было чему научить этих трех барышень‑извергинь. Второе гораздо легче и займет меньше времени. Чтобы там ни говорила Банни, для меня теперь это дело чести. Интересно, что выйдет из подобной затеи?.. Если я с треском провалюсь, то это станет очевидным в самом начале. Если выяснится, что я замахнулся слишком высоко, то найдется способ хотя бы частично компенсировать затраты извергинь. Да и вообще – как вариант, я мог бы подыскать себе замену. Махнув рукой – мол, что поделаешь! – я вернулся к моим новоявленным ученицам, которые с нетерпением дожидались в гостиной. Банни по‑прежнему маячила у меня за спиной.
– Значит, вы интересуетесь практической магией?
– Да! – хором ответили барышни. – И хотим приступить к занятиям как можно скорее.
– Надеюсь, вы понимаете, – начала Джинетта, осторожно подбирая слова, – что работодатели не желают иметь дела с выпускниками, не имеющими реального опыта. В мои же планы не входит умение жарить ребрышки червескунса и спрашивать у посетителей какой‑нибудь дешевой кафешки: «Вам с соусом или без?» Лично я хотела бы получить хорошо оплачиваемую работу в приличной фирме. Стать начальником отдела как минимум. А чтобы перепрыгнуть через головы других выпускников, нужно иметь перед ними весомые преимущества.
– И мне тоже надо, – поддакнула Полони.
Фризия кивнула и добавила:
– А чтобы зарабатывать хорошие деньги, необходимо наличие соответствующей репутации. А ключ к хорошей репутации – это…
– Прежде всего – опыт, – закончила ее мысль Джинетта. – Опыт добровольной работы, без всякой оплаты. Вот почему мы предпочли практику в качестве добровольных помощников, чтобы начать карьеру с самой нижней ступеньки.
Мы вам помогаем. Вы нам за это ничего не платите. Только учите. И как можно скорее.
Что ж, в их словах был свой резон. Получить приличную работу при обилии выпускников ой как непросто. Извр – это вам не Пент, там везде царит жесточайшая конкуренция.
– Ну ладно, – произнес я со вздохом. – Уговорили.
– Огромное спасибо! – воскликнула Полони.
– Значит, договорились, – заключила Джинетта и протянула чешуйчатую ручку.
Я на какое‑то мгновение заколебался, вспомнив, что Ааз терпеть не мог рукопожатий с подмастерьями. Ладно, будем создавать свой собственный стиль общения…
– С чего же начнем? – поинтересовалась Фризия.

ГЛАВА 3

Спецэффекты превосходны.
С. Спилберг

Действительно, с чего?
На меня в упор – причем скептически – смотрели три извергини. От этого из головы тотчас вышибло последние мысли.
– Ну‑у‑у… – растерянно протянул я.
– Может, для начала вы определитесь с жильем? – пришла мне на выручку Банни. – Когда‑то здесь был трактир, так что места хватит всем. Каждому – отдельная комната. Правда, по части удобств здесь негусто, зато всегда в неограниченном количестве имеется горячая вода. Плюс хорошая звукоизоляция. Одна просьба – держите шторы задернутыми. Местные жители уверены, что здесь обитают привидения.
Три мои ученицы, весело щебеча, устремились наверх выбирать себе комнаты. Было слышно, как открывались и хлопали двери, откуда‑то сверху долетали смешки. Банни, заметив мою растерянность, сочла необходимым ободряюще улыбнуться.
– И что ты намерен с ними делать?
– Думаю, нужно посоветоваться с Машей, – ответил я. – У той наверняка найдутся идеи, чем и как заниматься с подобными особами. Тем более что она сама была моей первой ученицей. Кто знает, вдруг мне удастся спихнуть их ей?
Но Банни с сомнением покачала головой.
– Как у придворного мага, у нее хватает своих забот.
– Тем лучше. Получит трех бесплатных помощниц, – с энтузиазмом произнес я.
В следующее мгновение троица с грохотом скатилась вниз по лестнице. Однако я уже успел привести в порядок свои мысли.
– Ну как, все в порядке? – поинтересовалась Банни. – Мы ничего здесь не меняли, только сделали генеральную уборку.
– Не надо никаких извинений, – сказала Фризия и расцвела в довольной улыбке, обнажив при этом ряд начищенных до белизны огромных острых клыков. – После нашего студенческого общежития ваши комнаты – это прямо‑таки номера «люкс». Институтской администрации было все равно, удобно нам или нет. Например, со мной в крохотной комнатушке жили еще пятеро студенток. Вот увидите, нам у вас тут понравится.
– Спасибо на добром слове, – поблагодарил я немного смущенно. – Нам с вами предстоит съездить в гости к одной моей знакомой. Заодно вы получите возможность поближе ознакомиться с нашим измерением.
– Мы уже кое‑что видели, – заметила Полони. – Дыра дырой. Впрочем, как скажете…
Да, с этим не поспоришь. Скажу честно, мое родное измерение неизменно наводило на меня скуку. Правда, я решил, что неплохо было бы взять с собой эту троицу и навестить королевство Поссилтум. По пути можно было бы получше выведать, что им, собственно, от меня нужно. Когда Маша – а ведь она была не простой ученицей! – поселилась у меня, то начинала с того, что подметала пол в кабинете и взглядом зажигала свечи. К тому времени Маша успела поработать независимым чародеем в измерении Валетт, но решила завязать с этим делом, потому что предпочла наше общество – мое и моих компаньонов. Я до сих пор уверен, что научился у нее гораздо большему, чем она у меня. Маша специализируется на практической магии.
Я наблюдал за тремя барышнями, а сам мысленно прикидывал, как среагирует на них не только местная живность, но и мои соотечественники‑пентюхи.
– Если вы в таком виде выйдете из дому, то распугаете все живое. Дамы, неужели вы не владеете такой вещью, как маскировочные чары?
Дамы тотчас расцвели улыбками.
– Конечно, владеем!
Окружающее пространство взорвалась фонтаном искр, и три извергини исчезли. Однако в следующее мгновение передо мной предстал огромный зеленый дракон, свернувшийся в клубок посреди комнаты, а среди колец его кожистой плоти устроилась желтоглазая русалка. У обитательницы водоемов были жуткого вида клыки, на плечи ниспадали длинные пряди водорослей, а сине‑зеленый чешуйчатый хвост кокетливо подрагивал. Картину дополняло гигантское дерево, которое пучило здоровенные глазищи. Глип ощетинился и зашипел. Я нахмурился.
– Вам не нравится? – поинтересовался дракон голосом Джинетты. – Наверное, не производит должного впечатления? Попробуем что‑нибудь еще.
Вновь во все стороны полетел сноп искр, и я оказался лицом к лицу с тремя троллями. Мохнатые ноги в солдатских сандалиях, рогатые медные шлемы на головах, в руках – боевые топоры.
– Только не это! – вскричал я.
– Не нравится? – удивилась Фризия. – Ладно, подумаем…
Теперь мне улыбались три горгульи в каменных балетных пачках. Как говорится, без комментариев.
– Ну, тогда это…
Вулкан, радуга и голубой эльф.
– А это?
Не успел я крикнуть, что с меня довольно, как извергини начали последовательно превращаться в единорогов, деволов, великанов, здоровенных роботов, от которых во все стороны летели искры, крылатых сфинксов, огромных извивающихся морских змей, гигантских красных ежей… Наконец я увидел трио розовых слонов, причем на лбу у каждого колыхался роскошный плюмаж из страусовых перьев.
– Да прекратите же! – замахал я руками. – Я имел в виду совсем другое – маскировку, в которой вас никто не заметит.
Слоны задумчиво помахали хоботами и уставились на меня мудрыми глазами‑бусинами.
– Но почему? – В голосах извергинь слышалась обида и разочарование. – Чем тебе не понравилось?
– Кажется, я начинаю понимать, в чем их проблема, – произнесла Банни, изумленно выгнув бровь.
– Нет‑нет, – поспешил я заверить моих новоиспеченных учениц. – Маскировка у вас что надо. Только она нам не подходит. Нужно пробраться во дворец незамеченными.
Лучше лишний раз не привлекать к себе внимание.
Барышни‑слонихи переглянулись, словно такая мысль ни разу не приходила им в голову.
– Тогда давайте просто войдем туда такими, как есть, – предложила Фризия. Огромной слоновьей ножищей она сделала изящный пасс, и предо мной вновь предстали три юные зеленые извергини. – Вот так. За мной, девочки.
С этими словами она направилась к двери.
– Э, нет. Так дело не пойдет! – решительно произнес я и попытался загородить им дорогу.
– Но почему? – удивились извергини. – Нам нечего стыдиться своей внешности.
Полони с вызовом посмотрела на меня.
– Или все дело в нашей одежде? Неужели для этого измерения мы одеты чересчур вызывающе? Вообще‑то это везде называется «деловой костюм». Классика – она и на Пенте классика. Или я не права?
– Ваша одежда ни при чем, – возразил я. – Все дело в вас самих. До сих пор на Пенте побывал лишь один‑единственный изверг, однако этого оказалось достаточно для того, чтобы большинство пентюхов едва не наложили в штаны. Если же народ увидит, что вас здесь трое, начнется самая настоящая паника. Так что у меня к вам большая просьба: замаскируйтесь под обыкновенных обывателей, каких вы наверняка видели по пути сюда.
Троица обменялась взглядами.
– Ну, если ты настаиваешь, – нехотя произнесла Джинетта.
– Настаиваю, – подтвердил я.
Барышни закрыли глаза. А когда открыли, всех троих было не узнать. Моему взгляду предстал увалень‑пентюх с коромыслом на плечах – короче, наш местный идиот. Рядом с ним я по длинному носу и землистому цвету лица узнал сборщика налогов. Третьей была корова.
– Ну что ж, сойдет для сельской местности, – произнес я и, примостившись на краю стола, жестом пригласил их сесть. – Давайте попробуем еще раз.
При помощи портативного коммуникатора я создал несколько изображений местных жителей, чья внешность не столь бросалась в глаза и которые были приятней в общении и разумнее тех, кого девицы выбрали сначала. Троица тотчас заспорила, кому под кого следует замаскироваться. Мне показалось, что выбор дается им с большим трудом. Какое‑то время я пытался сдерживать раздражение.
– Послушай, тебе лучше прикинуться молочницей, – бубнила Фризия. – Она выше ростом, чем я…
– Эй, красотки, хватит препираться!
– Ну уж нет, я буду только вором‑домушником, – возразила Полони, – а вот ты станешь молочницей.
– Но ведь это же тоска зеленая! Ты только посмотри на ее деревянные башмаки!
– Ладно, барышни, поскорее закругляйтесь с маскировкой, и – в путь!
Но барышни даже бровью не повели.
– У этого парня в лосинах есть толика шарма, – задумчиво произнесла Джинетта.
Я встал между ними и поочередно ткнул в каждую пальцем.
– Отлично, Джинетта. Ты будешь парнем в лосинах. Полони – вор‑домушник. Фризия, тебе придется побыть дамочкой в голубой вуали. Живо. Кто будет последней – тому полагается штраф.
И я хлопнул в ладоши.
Нацепив маску худого изможденного чародея – которая, надо сказать, шла мне куда больше, чем собственная веснушчатая физиономия, я решительно направился к двери. Извергини гуськом последовали за мной. Признаюсь честно, я ожидал, что барышни начнут жаловаться – но нет, никто не произнес ни слова. Все трое беспрекословно подчинились. Я даже не знал, радоваться ли такому доверию с их стороны или же стоит заподозрить неладное. Банни, на всякий случай ухватив Глипа за ошейник, помахала мне, стоя в дверях.
Как только мы вышли на узкую тропу – единственную дорогу в нашей местности, проходившую сквозь густой лес, – я занял место в хвосте колонны и принялся наблюдать за моими ученицами с тыла, поскольку опасался, что у них возникнут проблемы с адаптацией к новому измерению. Однако я никак не мог предвидеть, что им будет чертовски трудно привыкнуть к своему новому обличью.
– Джинетта, прекрати вилять бедрами, – рявкнул я.
– Это как же? – поинтересовалась высокая извергиня.
Я сделал неопределенный жест.
– Не верти задом. Пойми, парень, которого ты изображаешь, надолго станет объектом шуток, если мы встретим по дороге его знакомых.
Услышав, как я отчитал Джинетту, Полони захихикала. Пришлось переключиться на нее.
– А вот этого, милочка, я бы не советовал тебе делать. Можешь хихикать, сколько влезет, когда мы придем к Маше. Ведь ты у нас кто? Ветхий старикашка. Ворчи себе под нос, изображай недовольство.
Полони сердито глянула на меня.
– Я что, в старческом маразме?
Ну что на это скажешь?
– Именно так. Ты – мужчина преклонных лет, со своими деловыми интересами, а твой дорогой зять то и дело пытается урвать у тебя кусок. Жена твоя – жутко склочная бабища; что еще хуже, ее родня живет в твоем доме. Бормочи, жалуйся себе под нос. Чем больше, тем лучше.
Полони пришла в ужас.
– Это кошмар какой‑то! Уж лучше я буду девушкой, как Фризия.
– Нет, так дело не пойдет, – возразил я и демонстративно скрестил руки на груди. – Пусть это послужит для тебя уроком: в следующий раз будешь искать более подходящий облик при маскировке. Подозреваю, что до сих пор ты пользовалась подобными чарами разве что на Хэллоуин. Верно я говорю?
– В общем… да.
Извергиня пристыжено склонила голову.
Третья извергиня, Фризия, продолжала гордо вышагивать впереди. Неудивительно: ведь в таком костюме ей в принципе не было необходимости притворяться. Впрочем, я не строил насчет нее никаких иллюзий (да простится мне эта игра слов). Наверняка в ближайшие шесть недель мне будет к чему придраться. Но если она к этому времени чему‑то научится… что ж, тоже неплохо. Я был вынужден признать, что Фризия уловила суть характера юной девушки в голубом платье. Любой гипотетический наблюдатель наверняка бы удивился, с какой стати богатая и избалованная леди Мелгари Трампмайер решила прогуляться пешком – вместо того, чтобы ехать верхом на белой лошади или путешествовать в роскошной карете своего отца. С другой стороны, местному люду тоже ведь надо о чем‑то посудачить.
Вскоре вдали замаячили пятеро всадников. Тропинка была слишком узкой, чтобы имелась возможность разойтись или разъехаться. Мои новоявленные ученицы обернулись и посмотрели на меня, но я только махнул рукой – мол, идите дальше.
– В сторону! – приказал один из всадников. Это был крупный, раза в два выше меня, бородатый мужчина на скакуне внушительных размеров. Однако и я повел себя с достоинством.
– С каких пор с Великим Скивом разговаривают столь неучтиво? – проговорил я замогильным голосом. Двое всадников, ехавших чуть позади первого, вздрогнули.
– С каких пор позволено перечить лорду Пештиго Суламегорнскому? – в свою очередь возмутился первый всадник и вытащил из ножен меч.
– Вы загораживаете нам дорогу, милорд, – произнес я, скрестив на груди руки.
– Это вы загораживаете ее нашим лошадям!
– С каких это пор благородные господа должны уступать животным? – спросил я его тоном отца, наставляющего малого ребенка. – Сойдите с дороги, милорд, дайте нам пройти.
– Не в наших правилах уступать кому‑то дорогу, – процедил сквозь зубы лорд Пештиго. – Живо в сторону, или мы вас затопчем.
– Не думаю, что вы посмеете это сделать, – ответил я и покачал головой. – Ибо последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Не советовал бы вам играть с огнем.
– Повторяю, вы загораживаете нам дорогу. Отступите в сторону – или пеняйте на себя.
– Может, оторвем им головы? – спросила Фризия и оскалилась. Она совершенно забыла о необходимости сохранять маскировку.
Всадники в ужасе уставились на нее, потом дружно схватились за оружие.
– Нет! – произнес я как можно спокойнее и сделал рукой магический пасс. В следующее мгновение меч вылетел из рук лорда Пештиго. Я немного подержал его в воздухе, после чего перевернул и загнал клинок на половину длины в грязь у края тропы. Меч застрял рукояткой вверх и еще несколько мгновений продолжал подрагивать. Лицо лорда сделалось сначала пунцовым, затем белым как мел.
Когда он заговорил, голос его прозвучал на несколько регистров выше:
– Лорд… лорд Чародей. Боюсь, что вы меня убедили.
– Пожалуй, – ответил я и изобразил на своем изможденном лице некое подобие улыбки.
– Я пребывал в неведении относительно вашего могуще… В общем, всего хорошего вам, господа, ступайте дальше своей дорогой.
С этими словами он сделал знак своим спутникам. Всадники, разумеется, не стали спорить и покорно отвели своих лошадей на обочину, где те увязли в непролазной грязи почти по колено. Я снисходительно кивнул, после чего знаком велел ученицам‑извергиням следовать за мной. Мы прошествовали мимо испуганных лошадей и их не менее шокированных седоков.
На ходу я вскинул руку. Меч вылетел из грязи и острием вперед скользнул лорду Пештиго прямо в ножны. Спутники лорда тоже поспешили убрать оружие, явно опасаясь, как бы я не сделал это за них.
– Прощайте, джентльмены! – мрачно произнес я.
– П‑прощайте, д‑д‑досточтимый м‑м‑маг!.. – пролепетали в ответ всадники.
Как только мы их миновали, они тотчас подстегнули своих лошадей и вскоре были уже далеко.
– Вот это да! – восхитилась Фризия.
Я дождался, когда всадники скроются из виду, после чего повернулся к ней и снисходительным тоном заметил:
– Как я понимаю, вас впечатлило увиденное, верно?
Она одарила меня взглядом, полным неподдельного восхищения.
– Еще как! То есть я хочу сказать… ты всего лишь задействовал левитационные чары, зато какой результат! Они от удивления чуть не обделались.
– Кстати, тебе не приходила в голову мысль, что мы могли бы пройти мимо, не прибегая ни к каким чарам? – спросил я довольно зловеще.
– Это как же? – недоуменно переспросила извергиня. – И почему мы не прошли?
– Да потому, что, когда я начал разговаривать с их главным, благородная дама рядом со мной вдруг ни с того ни сего оскалила зубы и крикнула: «Может, оторвем им головы?» Стоит ли удивляться, что эти люди восприняли подобные слова как угрозу. Более того, они наверняка начнут сплетничать о том, что с ними приключилось в дороге, на каждом углу. Я не удивлюсь, если отец леди Мелгари уже снарядил вооруженный отряд, который прочесывает местность в поисках чародея, которых похитил его дочь и навел на нее чары безумия. Не пройдет и часа, как мы услышим за спиной цокот копыт.
– А что, разве ты не справишься с погоней? – поинтересовалась Полони. – С этими ведь ты разделался в два счета.
– Это потому, что на нашей стороне был такой фактор, как неожиданность, – пояснил я, с трудом сдерживая гнев. – Больше этого преимущества у нас не будет.
– А почему бы нам не сбросить маскировку? – предложила Джинетта. – Вот будет неожиданность так неожиданность. А потом разделаемся с ними при помощи магии! Мы все трое играем в демонический волейбол. При желании я могу запулить любым противником шагов на сто. Полетит как миленький!
Я вздохнул – что мне еще оставалось?
– Да, а потом за нами в погоню вышлют не отряд, а целую армию. Говорите, вам не хватает практического опыта? Большинство пентюхов панически боятся любой магии, чар и всех тех, кто не похож на них самих. Силовые линии в здешних краях довольно слабы, за исключением редких мест вроде нашего трактира, где пересекаются сразу несколько таких нитей. Так что я не советовал бы вам попусту транжирить драгоценную магическую энергию. Наоборот, мой вам совет: приберегите ее до тех пор, пока мы не найдем источник помощнее. А пока лучше экономить силы. Да и вообще, зачем злоупотреблять магией, если есть голова? Ну как, дошло до вас?
– Дошло, Скив! – хором ответили мои ученицы.
Я зашагал дальше, а сам удивлялся, почему они не ведают прописных истин вроде той, что магическую энергию следует расходовать экономно. Извергини, что с них взять, вздохнул я про себя.

ГЛАВА 4

Ты же не откажешь в любезности старому другу?
Д. Корлеоне

– Скив!..
Маша подлетела ко мне и проворно заключила в объятия. А когда Маша обнимает кого‑нибудь, это кое‑что значит. Назови я ее корпулентной, вы бы тотчас упрекнули меня в излишней деликатности. Впрочем, Маша нисколько не стеснялась своих пышных форм. Она носила одежду кричащих расцветок и тонны ювелирных украшений, которые еще больше притягивали взгляды окружающих к ее соблазнительным округлостям, красила волосы в огненно‑оранжевый цвет и обожала губную помаду соответствующих оттенков. После того как Маша стала придворной поссилтумской чародейкой под началом королевы Цикуты и вышла замуж за бывшего армейского генерала, излучаемая ею убойная сексуальность стала менее вопиющей, и все равно ее пышные телеса приковывали к себе взор. Она была моим другом, причем я относил ее к числу самых лучших и надежных друзей, которых ни у кого не бывает слишком много. Поэтому Маша моментально поняла, что я что‑то задумал.
– Так что же заставило тебя вернуться из добровольной ссылки, красавчик? – спросила она, подводя меня и моих спутников к диванам, заваленным подушками, которые занимали большую часть свободного пространства в уютном любовном гнездышке, принадлежавшем ей и Хью Плохсекиру. Коттедж, стоявший в углу внутреннего дворика замка, по размерам уступал самим апартаментам придворной волшебницы, однако, не имея общей стены с остальной частью строения, отличался приятной уединенностью.
Маша указала пальцем на поднос с напитками на небольшом столике. Поднос моментально взмыл в воздух и вскоре опустился на грубо склоченный деревянный стол в центре комнаты. Пробка изящного хрустального графина снялась сама собой, после чего графин наклонился и разлил янтарную жидкость по стаканчикам, которых оказалось пять штук. Дальнейших границ магии Маша переступать не стала, и самолично передала напитки присутствующим.
– Как дела у Банни? – вежливо поинтересовалась она.
Я принял стаканчик из ее рук.
– Замечательно. Она хотела, чтобы я узнал у тебя, когда ты появишься в передачах хрустальношаровидения.
– У меня совершенно нет времени для подобных развлечений, мой дорогой, – беспечно взмахнула рукой Маша. – В следующем месяце у нас начинается гастрольный тур, и Цикута хочет, чтобы я устроила большое представление. Ты же знаешь, – добавила она и вновь взмахнула рукой. В то же мгновение с кончиков ее пальцев слетело шесть миниатюрных золоченых дракончиков. Дракончики держали в лапках флажки с надписью «Грандиозное шоу Маши!».
Я усмехнулся.
– Ты не собираешься представить меня своим друзьям? – спросила Маша и старательно захлопала ресницами, не сводя взгляда с «молодого пентюха» в лосинах с подвязками, пытавшегося удержать тунику, взлетавшую выше пояса от соприкосновения с бархатными подушками.
– Зря стараешься, милашка! – оборвала ее Джинетта, моментально оставив в покое подол своей туники. – Ты не в моем вкусе.
Маша вытаращила глаза и подскочила на месте. Ее лицо сделалось пунцовым от смущения.
– Я не знаю, откуда ты взялся, дружок, но в наших краях все зовут меня Леди‑Волшебница!
– Это не то, что ты думаешь, – торопливо произнес я. – Дамы, быстренько принимаем свой прежний облик!
– Дамы?!. – удивилась Маша.
В следующее мгновение маскировочные чары были сняты, и перед взглядом Маши предстали три извергини в деловых костюмах.
– Что ж, в этом нет ничего удивительного! – произнесла придворная волшебница. Подойдя к стенному шкафу, она извлекла из него три массивных бокала и галлонный графин со спиртным. – Позвольте, дамы, предложить вам кое‑что, более соответствующее вашим потребностям. Прошу!
С этими словами Маша быстро заменила хрустальные стопочки на емкости куда более внушительного объема.
– Спасибо, – поблагодарила Фризия. – До дна!..
Залихватски опрокинув содержимое бокала в глотку, она тут же протянула его за новой порцией выпивки.
– Так что вы втроем делаете в Поссилтуме? – спросила Маша, снова наполняя бокалы. Извергини обменялись хмурыми взглядами.
– Послушай, Маша, – вмешался я. – Можно тебя на минуточку?
– Конечно! – улыбнулась моя приятельница и потянула меня за собой на кухню, на ходу обратившись к извергиням: – Прошу прощения!..
Затем она взмахнула некоей штуковиной, в которой я узнал «конус тишины». Теперь ученицы не услышат нашего разговора. Извергини одарили меня встревоженными взглядами, на которые я ответил ободряющей улыбкой. Маша с любопытством наблюдала за нашим безмолвным диалогом.
– Так что случилось, красавчик? Кто это такие?
– Это мои ученицы, – объяснил я и честно рассказал о том, как Ааз удружил мне с этими тремя дамочками. – Им, по их словам, необходимо пройти курс обучения, вернее, попрактиковаться, и я… э‑э‑э… доставил их сюда в надежде на то, что ты нам поможешь. Мы уже не на шутку углубились в учебу. Я вот подумал: может, ты выделишь пару недель своего бесценного времени и расскажешь им о том, чем здесь занимаешься? То есть поможешь приобрести кое‑какие практические навыки. А они, в свою очередь, могли бы посодействовать тебе в подготовке праздника. Как ты на это смотришь? Тем временем я что‑нибудь придумаю. А то пока ума не приложу, с чего начинать наши занятия.
– Да, плохи дела, – покачала головой Маша. – С удовольствием подсобила бы, но никак не могу. Вообще‑то я сама собиралась навестить тебя через парочку дней. У меня тоже имеется некто, кого я хотела бы отдать тебе в ученики.
– Мне? – искренне удивился я.
– Именно, – подтвердила Маша, расплываясь в улыбке. – Теперь, когда ты набрал себе группу, в нее можно будет легко вписать еще одного ученика. Славный парнишка. Он всем непременно понравится. Эй, Трутень! Иди‑ка сюда, дорогой! – крикнула она, подойдя к дверному проему.
Возле колодца в центральной части внутреннего дворика внезапно появилось некое создание, похожее, образно выражаясь, на дубинку с ушами. Я с удивлением смотрел на длинного тощего пентюха примерно моего возраста или же на год‑два старше. У него было дружелюбное веснушчатое лицо, огромные уши и широченная улыбка. Когда незнакомец увидел меня, эта его улыбка сделалась еще шире, однако он почему‑то смущенно отвел взгляд в сторону.
– Скив Великолепный, это капрал Трутень, он еще недавно состоял в рядах армии ее величества, однако на прошлой неделе уволился и сразу поспешил встретиться со мной, – пояснила Маша. – Трутень хочет обучиться магии.
От слов моей приятельницы капрал (наверное, все‑таки бывший капрал) пришел в еще большее смущение. Я протянул ему руку, и он неожиданно довольно крепко ее пожал.
– Ему нужно лишь уяснить для себя, как следует относиться к большому и недружелюбному окружающему миру. В армии Трутню очень нравилось. Там в его голову прочно вбили знания и навыки, позволяющие ориентироваться в любой местности и выживать в экстремальных условиях. В этом он действительно хорош. Чего ему не хватает, так это внутренней дисциплины. Впрочем, в трудной ситуации наш боец неоценим, на него вполне можно положиться.
– На меня тоже, – еле слышно пробормотал я.
Все было ясно. Что ж, наверное, я смогу помочь этому парню.
– Рад з‑з‑накомству с вами, сэр, – заикаясь от смущения, произнес Трутень. – Слышал о вас много самого хорошего. Сержант Бой, то есть Гвидо, рассказывал мне… но вы совсем не похожи на того, кого он мне описывал…
– Неужели я больше похож на себя собственного, чем на свое описание? – рассмеялся я и тут же принял свой нормальный облик. Юный капрал удивленно присвистнул.
– Так точно, сэр! То есть я хотел сказать, вы и раньше прекрасно выглядели, сэр! То есть… – Трутень осекся; лицо его сделалось малиновым, а веснушки проступили еще отчетливее.
– Все в порядке, парниша! – успокоила его Маша. – Скив не укусит тебя, какое бы обличье он ни принял!
– Правда, я не могу сказать то же самое о моих учениках, – задумчиво произнес я.
– У вас есть и другие ученики? – удивился Трутень.
– Нет, то есть… да. Короче, – неожиданно разозлился я, – давайте‑ка начнем с самого начала. Откуда ты знаешь Гвидо? Надеюсь, мы с тобой имеем в виду одного того же Гвидо. Я тебя правильно понял?
– Пожалуй, одного и того же, сэр, – ответил бывший капрал. – Тот, которого я знаю, – огромный такой сержант. Весь из себя крутой. Знает, как обращаться с арбалетом, да и вообще все на свете знает. Гвидо и его кузен Нунцио – замечательные парни. Мы вместе проходили подготовку. Он получил звание сержанта…
– Похоже, что это действительно наш Гвидо, – вынужден был признать я. – Однако скажи, почему ты хочешь брать уроки именно у меня?
Маша типично материнским жестом подтолкнула Трутня в спину – будто собственного сына, которому предстоит прочитать со сцены стишок. Солдатик на мгновение замешкался. Я почему‑то испытал симпатию к этому нескладному обаятельному парню. Бывший капрал, несомненно, был в восторге от того, что удостоился чести пообщаться с Великим Скивом. Он даже не заметил, что меня сильно смутила просьба Маши. Растеряешься, когда с просьбой к вам обращается сама придворная чародейка!
– Давай, милок, расскажи ему все!
– У себя дома, еще до того, как пойти в армию, я был учеником волшебника, – сообщил Трутень. – Сержант Гвидо обещал, что после окончания службы поможет мне и уговорит Великого Скива немного поднатаскать меня и сделать настоящим магом. После этого я вернусь к себе домой и начну трудиться в родном городе. Мне не нужно становиться великим чародеем, я хочу просто помогать моим землякам. Бой – замечательный парень, сэр, он всегда с нескрываемым восхищением отзывался о вас. Когда я ушел из армии, то сразу отправился к моему бывшему командиру, чтобы узнать, где мне найти сержанта. Тот направил меня к генералу Плохсекиру, а генерал, в свою очередь, – к Леди‑Волшебнице…
Маша важно кивнула.
– Если я удостоюсь чести получать от вас уроки магии, сэр, – бесхитростно продолжал Трутень, – то для меня это будет высочайшей наградой. Я не доставлю вам никаких хлопот, обещаю, сэр! Я – неплохой организатор: когда служил под началом сержанта, то отвечал за вещевой склад. Сами понимаете, сэр, какая это ответственность.
– Слышал об этом, капрал, – отозвался я. Гвидо мне все уши прожужжал рассказами о службе в поссилтумской армии. Имя Трутня неожиданно всплыло из целого роя насекомоподобных имен. Меня не удивило, что Гвидо называл себя Бой, как не удивило и то уважение, которое к нему испытывали подчиненные.
Я повернулся к Маше:
– А ты сама отказываешься учить его потому?..
– У меня есть на то две причины, мой милый друг, – ответила та. – Первая – он хочет учиться у тебя. Вторая – я, пожалуй, не смогу передать нужные навыки именно так, как это сделаешь ты.
– Но мне и самому предстоит еще многому научиться, – с трудом сдерживаясь, ответил я. – У тебя, например, практического опыта гораздо больше, чем у меня.
– Ни за что не соглашусь с твоими словами. То, что ты и сам продолжаешь учиться, доказывает, что в тебе я нашла того самого наставника, который нужен этому мальчику. Когда учишь кого‑то, и сам о многом узнаешь. Так говорил Хью Плохсекир. Обещаю, что, в свою очередь, помогу в обучении этих трех милых дам, если ты возьмешь под свое крыло Трутня. Я непременно дам вам несколько уроков обращения с магическими предметами, поскольку у меня действительно есть кое‑какой опыт. Ну, что ты на это скажешь?
Трутень не сводил с меня глаз. Я поддался на уговоры Маши.
– Ну хорошо. По рукам, – согласился я. – Пойдем, Трутень, познакомишься со своими коллегами. А тебя, Маша, ловлю на слове. Надеюсь, ты сдержишь обещание.
– Непременно, мой крутой друг, – ответила Леди‑Волшебница. – Ты же меня знаешь.

Я вернулся в наш трактир, не переставая думать о том, что скажет Банни, когда узнает, что у меня уже не трое учеников, а четверо.
Судя по взгляду, которым одарила меня Джинетта, извергини были от новости отнюдь не в восторге. Понятное дело: вот это облом так облом – заниматься бок о бок еще с одним учеником. Эксклюзивный курс обучения им не светит. Наоборот, на нем можно поставить большой жирный крест. Признаться, я тоже не испытывал особой радости по этому поводу, хотя и пообещал Маше выполнить ее просьбу. Мы старались скрыть наши истинные чувства от капрала Трутня, забыв о том, что тот, возможно, уже прочел наши мысли.
У ворот меня встретила не Банни, как я ожидал, а мой любимец Глип, поспешивший обслюнявить меня длинным розовым языком.
– Глип!.. – радостно взвизгнул дракон.
– Прекрати, Глип! – прикрикнул я на него, старясь избежать поцелуев и тошнотворного дыхания. Пахло от него, как от разложившегося трупика скунса, неделю провалявшегося на свалке. Зловоние настолько сильно шибало в нос, что ничуть не уступало знаменитой Естественной Имитации Собачьего Дерьма с добавкой Неподдельного Запаха, Который Прилипает к Рукам. Я поднялся на ноги. Мой обожаемый дракончик внимательно оглядел извергинь, предварительно попробовав их на вкус, и набросился на Трутня. Надо отдать должное моему новоиспеченному ученику – он отнюдь не побледнел от страха, когда Глип припечатал его спиной к стене и смачно облизал.
– Глип!.. – восторженно объявил мой дракоша. По всей видимости, этот нахал признал Трутня достойным звания ученика Великого Скива.
– Ты его просто отпихни, – посоветовал я Трутню, видя, что парень явно занервничал. Похоже, он был готов в любую секунду фонтаном извергнуть содержимое своего желудка. В этом нет ничего удивительного – зловонное дыхание Глипа убивает мух в радиусе десяти шагов. – Эй, Глип! Ты разве не видишь? Он не привык к драконам! Банни, ты где?
– Я здесь, Скив! – откуда‑то крикнула моя помощница. – Смотри, кто к нам пришел!
Я двинулся прямо на ее голос и вошел в главную комнату, где застал Банни в обществе некоего гигантского существа, которое по размерам было раз в семнадцать больше ее самой. Не узнать его пурпурный мех и глаза странной формы, похожие на два лунных серпика, было невозможно.
– Корреш!..
Тролль неуклюже встал на ноги и протянул мне руку. Я как будто не заметил ее и поспешил заключить старого друга в объятия. Мы с ним не виделись уже несколько месяцев.
– Вот это да! – невнятно пробурчал старина Корреш. – Старина Грызь рад тебя видеть!
Бросив взгляд через плечо, я увидел, что Трутень и изверги‑ни вошли в комнату следом за мной. Корреш, подобно большинству обитателей измерения Троллия, неизменно прикидывался этаким простачком, дабы не будоражить народ, и без того напуганный его внушительными габаритами. Под маркой независимого контрактора по кличке Большой Грызь он на повременной основе сдавал желающим в аренду свою мускулатуру.
Грызь, в отличие от Корреша, который прекрасно образован и отличается утонченными манерами и изысканной речью, изъясняется исключительно односложными предложениями. Находясь среди незнакомых людей, он обычно прибегает к различным уверткам.
– Позволь представить тебя моим новым ученикам, – сказал я. – Слева направо: Джинетта, Полони, Фризия и Трутень.
На лице Банни на короткое мгновение появилось выражение легкого испуга, однако она тут же взяла себя в руки и улыбнулась.
– Послушай, Корреш, никакой проблемы не возникнет. Я тебе уже говорила…
– Отлично! – воскликнул тролль и хлопнул в ладоши. – Толк, иди сюда!
Из‑за массивного камина, стоявшего в углу комнаты, появилось незнакомое мне существо, которое поспешило на зов тролля. Встав на задние лапы, оно принялось внимательно разглядывать меня огромными шоколадными глазами. Толк смахивал на большую гончую. У него была длинная плоская морда с черным носом и черные когти на почти человеческих пальцах. Корреш показал Толку на меня и пробасил:
– Новый учитель!
– Нет‑нет, подожди минутку, Корреш! – попытался возразить я.
Тролль ответил удивленным взглядом.
– Если у тебя четыре ученика, то почему не добавить к ним пятого?
Честно признаться, я не нашелся, что ответить. Толк не стал дожидаться моего согласия, а затрусил к извергиням, радостно помахивая хвостом.
– Меня зовут Толк! – без тени смущения представился он. – Я – из Пёсии. Рад познакомиться!
– Джинетта! – представилась самая высокая из извергинь, с опаской поглядывая на длинный розовый язык странного пса. – Даешь лапу?
– Я умею не только это, – пролаял Толк и обнажил в усмешке зубы, не менее острые, чем у извергинь. Затем по очереди пожал руки новым коллегам. – А вы откуда, ребята?
– Послушай, Корреш, – сказал я троллю после того, как все пятеро моих учеников перезнакомились друг с другом. – Кто он такой и что здесь делает?
– Извини, что прибыл к тебе без доклада, дружище, – смутился Корреш. Потом, понизив голос, добавил: – Нет времени для подробных объяснений. Ты не возражаешь, если я не стану вдаваться в подробности? Толку срочно нужно было подыскать хорошего наставника. Я сразу вспомнил о тебе, Скив.
– Но почему именно обо мне? Ты сам ведь гораздо опытнее, – возразил я.
Тролли, равно как и троллины, действительно отличались многими магическими талантами – не то что мы, пентюхи.
– Понимаешь, я давно не практиковался в магии. Ты же знаешь, я больше полагаюсь на силу мускулов. Мне они кажутся более надежными, чем разные там волшебные штучки‑дрючки. Пусть уж лучше сестренка занимается своими фокусами‑покусами… Так что я решил попросить, чтобы ты немного поднатаскал Толка в подобных делах.
– Но почему ты не обратился к Тананде? Она большой спец в своей области, тут с ней вряд ли кто сможет сравниться. Кстати, и для извергинь Тананда будет лучшим педагогом.
– Я никогда не признался бы в этом никому, кроме моего лучшего друга, Скив, – признался тролль, искоса посмотрев на моих учеников, – но Тананда педагогическими талантами не блещет. Она нисколько не заинтересована в том, чтобы передавать кому‑то свои знания. Кроме того, Тананда сейчас занята одной важной работой и не хочет смущать Толка разными там вопросами морали.
– Понятно, – сказал я, потому что мне не оставалось ничего другого. Не стоило забывать, что Тананда была превосходной волшебницей и моей доброй знакомой; время от времени она выполняла задания крайне деликатного свойства. Проще говоря, за деньги устраняла тех, кто кому‑то по какой‑то причине становился неугоден. Эта была та грань ее многочисленных талантов, о которой я совершенно не стремился узнать больше положенного, а сама Тананда никогда не давала мне оснований пожелать более близкого знакомства с данной проблемой.
– Должен добавить вот еще что, – продолжал тем временем Корреш, – по мнению Тананды, ты лучший волшебник из всех, кого она знает. Кстати, сестренка полагает, что тебя ожидает великое будущее.
Это было уже слишком.
– Лично мне она никогда не говорила ничего подобного, – смущенно произнес я.
Лицо Корреша приняло абсолютно серьезное выражение, серьезнее не бывает.
– Уверяю, именно так она и считает, – сказал тролль. – Более того, я с ней полностью согласен. Я бы ни за что не отдал Толка в плохие руки.
– Ладно, проехали, – оборвал я его, чувствуя себя самым глупейшим образом. – Найди ему какого‑нибудь достойного наставника.
Тролль медленно покачал огромной головой.
– Боюсь, решение окончательное и обжалованию, так сказать, не подлежит. Я кое‑чем обязан семье Толка. Мне надлежит завершить его образование, и как можно скорее. Он – талантливый парень, но эти таланты нужно развивать. А для этого необходим умелый учитель.
– Это невозможно, Корреш, – развел я руками. – Ты сам можешь заняться этим парнем. Я просто не в состоянии.
Тролль бросил на меня умоляющий взгляд, в котором, однако, читалась надежда.
– Скив, скажи мне, я когда‑нибудь о чем‑то просил тебя?
Вопрос застал меня врасплох. Я покопался в памяти, стараясь припомнить что‑нибудь подобное. У Корреша всегда были хорошие отношения со мной и всеми остальными членами команды корпорации М.И.Ф., и он никогда не вызывал нареканий в свой адрес.
– Кажется, нет, – ответил я. – Насколько я помню, ты ни разу ни о чем меня не просил. Честно говоря, это мы перед тобой в долгу. Особенно я.
– Ну, не стоит обрисовывать ситуацию таким образом, – скромно признался тролль. – Знаю, выглядит немного нечестно с моей стороны… но я был бы ужасно благодарен тебе, если бы ты оказал мне услугу и помог Толку. Это ведь ненадолго, старина. Всего каких‑то пять или шесть недель, верно?
– Хорошо, – со вздохом согласился я. – Считай, что Толк – мой ученик.
Корреш дружески хлопнул меня по спине. Шлепок едва не превратил меня в лепешку.
– Спасибо, брателло!
– А чем ты ответишь на просьбу того, кому ты ничем не обязан? – раздался за моей спиной знакомый писклявый голосок.

ГЛАВА 5

Ситуация постепенно выходит из‑под контроля.
Ной

Услышав эти слова, я подскочил как ужаленный. Готов поспорить, что прежде, чем опуститься на землю, я выписал в воздухе замысловатый пируэт.
– Марки!..
Точно. Она. В паре шагов от меня стояла моя бывшая стражница, она же подающая большие надежды куколка‑ассасин. На вид Марки была такой же миленькой и беспомощной, как обычно. Бездонные голубые глаза, копна золотых волос, хрупкая фигурка – короче, херувимчик, наделенный умом столь же решительным и разящим, как укус безжалостной кобры.
– Убирайся прочь!.. – взорвалась от негодования Банни и пронзительно красным длинным ногтем указала незваной гостье на дверь. Я тут же вспомнил, что моя помощница в своей жизни достаточно натерпелась от макиавеллевских проделок Марки. Но та проявила редкую для купидонов искренность. Она не стала делать вид, что вот‑вот расплачется. Нет, на лице Марки возникло выражение неподдельной озабоченности, что меня чрезвычайно удивило.
– Прошу вас, выслушайте!
– Подожди‑ка минутку, Банни! – одернул я свою помощницу. – Что ты здесь делаешь, Марки?
– Как я уже сказала, Скив, – робко ответила та, – я пришла сюда, чтобы попросить об одной любезности…
– Даже не думай! Скив не оказывает любезностей особам твоего типа, – оборвала ее Банни, сердито сверкнув глазами. – Он и так оказал любезность, которой ты достойна – не вывел тебя на чистую воду! А надо бы!
Извергини, Трутень и Толк во все глаза рассматривали стоящее перед ними крошечное ангелоподобное создание. Увы, я не испытывал ни малейшего желания разъяснять им, что это за особа и что такого она натворила.
– Так и знала, что ты до сих пор на меня обижен, – прошептала Марки, понурив голову. – Мне стыдно за мое поведение во время нашей последней встречи, однако это была просто работа. Для ее выполнения меня и наняли. Тебе не нравится то, что я делаю, но ведь это моя профессия. Все равно, что быть подружкой гангстера или вора…
Лицо Банни сделалось пунцовым от негодования. Выставив вперед коготки, она начала медленно приближаться к нашей гостье. Я вовремя успел схватить ее за руки и удержать на месте.
– Ты даже не представляешь себе, Марки, какую свинью ты мне подложила! – заметил я.
Марки приняла вид раскаявшейся грешницы.
– Я честно не хотела, Скив. Еще раз извини меня, Банни. Это лишь констатация факта, правильно?
– С этой минуты – нет! – ответил я, решив, что следует перехватить инициативу раньше, чем Банни возьмет дело в свои когти… то есть я хотел сказать – руки. Моя помощница могла в любую секунду вырваться и пустить их в ход; поскольку она каждый день качала мускулы, то, подозреваю, была гораздо сильнее меня. – Это касается тебя, а не ее. Зачем ты сюда явилась?
– Не ради себя, – ответила Марки. Бросив взгляд через плечо, она поманила кого‑то. – Иди сюда, Мелвин.
Мелвин шагнул через порог и ощерился четырехзубой улыбкой.
– Этот увалень – мой племянник, – с этими словами Марки вытолкнула мальчишку на середину помещения. Ростом он был раза в полтора больше нее, однако благодаря мягким чертам лица, круглому пузику и практически безволосой головенке напоминал огромного пупса. До меня впервые дошло, что Марки скорее всего на пять или шесть пентюховских лет старше, чем выглядит. – Видите, что он натворил с собой? Главное, с ним уже ничего не поделаешь! Вон какой верзила вымахал! Разве это купидон? А ведь даже я для куколки нашего измерения выше среднего роста.
– Я не виноват, – пробубнил Мелвин.
– Да что ты говоришь! – ответила его тетушка. – Тогда кто же? Кто в этом виноват? Назови мне другого парня на Купидоне, кто бы вымахал так, как ты! – Мелвин виновато молчал, и тогда Марки снова воззвала к моему великодушию. – Видишь? Ему нужно помочь.
– Но с какой стати я должен ему помогать? – удивился я.
Уголки рта моей собеседницы дрогнули в еле заметной улыбке.
– Вообще‑то по правде говоря, это твоя вина. Это ведь ты изменил мой характер в лучшую сторону, пристрастил к честной самооценке. Пока я находилась здесь, то стала понимать, что твоя репутация зиждется именно на этих личностных качествах… Мой безмозглый верзила‑племянник даже не ведает, как обращаться с миниатюрными предметами. Он не представляет, что значит контролировать себя. Как ты, видимо, уже понял, это делает его в глазах окружающих еще большим придурком, чем обычного выпускника Школы Первоэлементов. У Мелвина сменились восемь наставников, и почти все они были готовы одобрять все, что он делает, лишь бы потом не отвечать за последствия. Мелвин слишком смышлен и чересчур ловок, что, увы, ему самому не идет на пользу. Скорее наоборот – причиняет один только вред. В общем, не ситуация, а полное дерьмо.
Мои ученики вытаращили глаза, услышав такие слова, слетевшие с невинных детских губ.
– Ты возглавлял самую крутую команду на свете, – продолжала Марки как ни в чем не бывало. – Твои друзья оставались верны тебе, невзирая на обстоятельства. Меня восхищала целостность твоего характера. Ты говорил людям правду, какой бы горькой она ни казалась тебе самому, но никогда не пытался намеренно ущемить чье‑либо самолюбие. Моя же проблема проистекает из моего ремесла: я плохо представляю себе, когда следует остановиться. А Мелвину нужен кто‑то вроде тебя – тот, кто непоколебимо честен, кто не станет хвалить или хулить без причины. Мне хотелось бы, чтоб этот бездельник хотя бы на несколько недель обрел надежного наставника. Хватит ему валять дурака, пришло время поучиться жизни.
– Это верно, – согласился мой новый потенциальный ученик, обратив на меня такие же голубые, как и у его тетки, глаза. – После этого я все буду делать сам, клянусь.
Я чувствовал, как Банни сверлит меня взглядом, явно пытаясь донести до моего сознания следующую мысль: только через ее труп я посмею пустить под эту крышу родственника Марки. Однако глуповатая, по‑детски виноватая улыбка на лице этого увальня почему‑то растрогала меня. Когда‑то я и сам находился в подобном положении. Если бы не Ааз и не Корреш, и даже не Банни, я бы, пожалуй, наверняка вляпался в какую‑нибудь действительно глупую и по‑настоящему безвыходную ситуацию.
– Это не имеет никакого отношения к нашей общей истории, – произнес я, обращаясь к Марки. Ее глаза радостно сверкнули. Она тут же повисла у меня на шее и от полноты чувств чмокнула в щеку.
– Ты – единственный и неповторимый! – радостно пискнула Марки. Однако, заметив свирепое выражение лица моей помощницы, поспешила соскользнуть на землю. – Отлично. Ухожу, ухожу, ухожу! После учебы Мелвин сам найдет дорогу домой. Он может остаться здесь или же ему придется мотаться с Купидона туда и обратно?
– У нас найдется для него местечко, – заверил я Марки. Банни помедлила мгновение, затем утвердительно кивнула. – Но не бесплатно.
– Разумеется, – понимающе кивнула Марки. – Денег у меня навалом. Сколько ты хочешь?
– Деньги‑то мне нужны, – ответил я. – Мне не нужны твои деньги, ведь я знаю, откуда они у тебя берутся. Ты только не обижайся.
– Нисколько, – вздохнула Марки. – Вот потому‑то я здесь. Итак… Все‑таки, чего же ты хочешь?
Я указал на моих подопечных.
– Хочу, чтобы ты как‑нибудь приехала к нам и прочитала несколько лекций. И ты, Корреш, тоже.
– Куда уж мне, – буркнул Корреш, наморщив лоб. – Какой из меня учитель. Скорее, я спец по части разборок. Кому врезать в бровь, а кому – и прямо в глаз.
Я удивленно уставился на него.
– Спорим, ты уже думаешь, какое бы задание потруднее им предложить, угадал? Им недостает практики. Верно я говорю, дамы?
– Верно, – осторожно согласилась Джинетта.
– Отлично! – воскликнул я, довольно потирая руки. – Значит, решено.
– Спасибо тебе, Скив, – поблагодарила Марки, вновь обратив на меня взгляд огромных голубых глаз. – Я у тебя в долгу. И у тебя тоже, Банни.
– Я буду помнить об этом, – заверила ее Банни. – Семья никогда не забывает услуг, которые кому‑то оказывает.
– Я готова к этому, – отозвалась Марки.
Затем она взмахнула рукой, и всех нас на мгновение оглушила мощная волна вытесненного воздуха.
– Мне тоже пора, – заявил Корреш, многозначительно посмотрев на меня. – Домой, в Троллию. Пока!
Он явно не хотел, чтобы окружающие – то есть мои подопечные – видели, как он применяет магию. Я извлек энергию из энергетических контуров, пересекавшихся вокруг – и сверху, и снизу – нашего трактира, и отправил великана тролля прочь, сопроводив это действие еще одним громким хлопком.
Затем решил взять молодого бычка за рога, а посему, набрав полную грудь воздуха, повернулся к моим собравшимся кружком ученикам и объявил:
– Дамы, а также Толк и Трутень, знакомьтесь – это Мелвин!..
И тут до меня дошло, что следует беспокоиться не о бычке, а о моих телочках. Извергини были вне себя от злости.
– Это что, была афера, имевшая целью взвинтить цену, которую ваш деловой партнер зарядил нам, уверяя нас, что вы ужасный затворник? – набросилась на меня Фризия. – Похоже, вы направо и налево берете всяких подкидышей, и даже гроша ломаного с них не спрашиваете!
– Подождите‑ка минутку, – вступил в разговор Толк. – Кого это ты называешь подкидышем?
– Мы вам разве не нравимся? – обиженно выпятил нижнюю губу Мелвин.
– Вы что, ожидаете, что мы будем общаться со всякими там второгодниками и двоечниками? – спросила Полони, глядя на меня.
– А что такое ломаный грош? – полюбопытствовал Трутень.
– Моя тетушка, должно быть, не в своем уме, – сказала Джинетта с видимым отвращением. – Вы берете себе в ученики всех подряд, а нам нужно интенсивное обучение. Интересно, как наш учитель намерен выйти из этого положения? Времени у нас в обрез, а вы еще забиваете себе голову другими делами…
– ПРЕКРАТИТЕ!.. – взревел я, стискивая кулаки, потому что не мог с уверенностью сказать, удастся ли мне договориться с собственной совестью относительно того, правильно это или не правильно – оказывать любезность Марки, но дело‑то в том, что это МОЯ совесть, а не чья‑то еще. – Всем быстро угомониться! ПЕРВОЕ: я здесь главный и сам решаю, кого учить, а кого нет. Я решаю, а не вы! Если не хотите оставаться учебной группой, вы вольны вернуться домой и потребовать у моего па… партнера обратно ваши денежки. ВТОРОЕ: вас никто не будет учить каждого по отдельности. Все начиналось с вас троих. ТРЕТЬЕ: вы сможете выручить друг друга. Я тоже воспользуюсь вашим содействием. Поскольку вы – выпускники института, то вас самих можно использовать в качестве учебных пособий. Возможно, вы уже имели дело с подобными вещами в вашем институте магии. Думаю, найдется немного тех, кто удосужился получить столь всеобъемлющее образование. Кто, как не вы, поможет им преодолеть все, так сказать, ухабы на дороге жизни в обмен на курс продвинутого обучения? Вам не приходило в голову, что и другие ученики могут ВАС кое‑чему научить?
– Ну… – с сомнением в голосе произнесла Полони.
– Ситуация эта обсуждению в общем‑то не подлежит, – решительно объявил я. – Легкой жизни я вам не обещаю. Так что вам, пожалуй, лучше бы все‑таки подружиться с одногруппниками. Иначе вас здесь просто не будет. Усекли?
Извергини во время моего монолога демонстративно раскачивались на каблуках. Мелвин стоял посередине комнаты, по‑прежнему хлюпая носом. Толк опустился на четвереньки и замер у ног племянника Марки. На его физиономии появилось сочувственное выражение.
Первым сломал лед отчуждения Трутень. Он подошел к барышням и каждой по очереди протянул руку.
– Скив прав, – произнес экс‑капрал. – Я вот совсем недавно из армии и могу с чистым сердцем сказать: самое главное, что я там узнал – в трудных обстоятельствах одному, без помощи товарищей, бывает скверно. Ну так что? Будем дружить?
– Временно, – лаконично отозвалась Фризия, крепко пожав ему руку.
– Отлично, – улыбнулся я. – Каждый может выбрать себе комнату по вкусу. Занавески не раздвигать. Ужин – на закате. Завтрак – на рассвете по местному времени. Занятия начинаются сразу после завтрака. Вопросы есть?
Все шестеро раскрыли рты и вытаращили на меня глаза. Глип заговорщически подмигнул мне из‑за их спин своим огромным голубым глазом.

ГЛАВА 6

Проходить школу жизни – это то же самое, что остановиться в отеле, где не подают еду в номер.
К. Карсон

БЭМС!!!
– …уже здесь?! Мы уже здесь?! Мы уже здесь?! – причитал, срываясь на визг, Толк.
– Заткнись! – рявкнула на него Фризия.
– Но ведь мы уже здесь? – повторило похожее на собаку создание. Повернувшись, оно вопросительно посмотрело на меня огромными карими глазами.
– Угу, – ответил я. – Мы – здесь.
Я еще крепче прижал к груди И‑Скакун, чтобы никто из моих спутников не заметил показаний на шкале, и поспешил засунуть его в поясной кошель.
Мои ученики принялись с любопытством разглядывать окружающую местность. Пейзаж не относился к числу тех, которые стоило непременно описать в письме домой. Я всегда считал Пент самым серым и захолустным местом во всей вселенной, но после того, как взялся за уроки магии – сначала вместе с Гаркином, а затем с Аазом, – пришел к выводу, что родился в относительно приличном краю.
По крайней мере не таком, как этот.
Мы стояли на вершине холма, с которого открывался вид на местность, чей отличительной особенностью являлось обилие камня и глины. Горячий ветер швырял в лицо целые пригоршни пыли, плотно забивая глаза и нос. Колючие растения упрямо цеплялись за склон холма, возвышавшегося между каких‑то речушек, чье дно было буквально завалено грудами щебня. Пучки чахлого кустарника усеяны длинными, в палец, колючками, нисколько не радуя глаз на фоне огромных полей неустанно продуваемой ветром травы. Где‑то внизу, у подножия холма, приглушенно журчал хиленький ручей, неся в неизвестном направлении воду, более напоминающую по цвету торфяную жижу, что нисколько не украшало убогий пейзаж.
Солнце висело над горизонтом, испуская бледно‑рыжие лучи, как будто в надежде хотя бы немного оживить не блещущий особым разнообразием ландшафт.
В этом намерении оно нисколько не преуспело.
– Добро пожаловать на Печку! – объявил я. – Здесь мы проведем наше первое занятие.
– Ну и отстой! – прокомментировала Полони.
Мне захотелось сделать кислую мину и вяло возразить. По причине неожиданно свалившихся на меня дел минувшей ночью я практически не сомкнул глаз. Впрочем, реакция Полони слегка охладила мой преподавательский пыл. Моя бывшая ученица Маша всегда была благодарна за то время, которое мы провели вместе, и я привык ценить ее добросердечие, с которым она воспринимала наставничество, когда я не уходил от ответственности. Я на короткое мгновение задумался о том, почему так неохотно взялся за ее обучение и почему с такой готовностью ухватился за эту новую работенку, причем сейчас‑то ведь дело приходится иметь не с одним учеником, а с шестью, да еще с такими разными темпераментами.
– Что мы здесь делаем? – полюбопытствовал Мелвин писклявым голоском. Этот пупс‑верзила был с головы до пят упакован в одеяние светло‑серой расцветки, которое лишь напоминало детские ползунки. Подошвы были крепкими и очень прочными; кроме того, как мне теперь стало видно, в одежке Мелвина имелись многочисленные отверстия, служившие ему карманами. На его практически безволосой голове красовалась миленькая шапочка.
– Терпеть не могу спать на открытом воздухе. Мы не могли бы вернуться обратно в трактир?
– Нет, – отрезал я. – Я хочу позаниматься с вами в полевых условиях. Только так вы почувствуете всю прелесть учебы.
Я сообщил моим ученикам, что им необходимо подготовиться к ночевке на свежем воздухе, не став при этом вдаваться в подробности. Извергини облачились в форменные футболки и короткие шорты: Фризия предпочла бледно‑оранжевые цвета, Полони – светло‑зеленые, а одежка Джинет‑ты имела колер, который моя сведущая в подобных делах помощница Банни определила как «оттенок лимонного щербета». Коготки извергинь – и на руках, и на ногах – были аккуратно подстрижены и покрыты лаком в тон наряду. У каждой за спиной рюкзачок, тоже в тон.
Трутень, одетый в форму придворной гвардии Поссилтума – кожаная рубашка и надетый поверх нее нагрудный знак, – вскарабкался по склону холма к остальным, волоча за собой огромный тюк, который, наверное, весил столько же, сколько и он сам.
– Что это там у тебя? – поинтересовался я.
– Видите ли, сэр, – начал Трутень, пытаясь восстановить дыхание, – в армии нас всегда учили быть готовым к любой ситуации. Сержант Бой четко мне это внушил.
Я не хотел бы попасть в переделку, не имея под рукой того, что могло бы понадобиться для выполнения поставленной задачи.
– Все это рассчитано для проверки ваших магических умений, – с усмешкой заметила Джинетта.
– При всем моем почтении, мадам, моя магия носит более основательный характер, чем мне самому хотелось бы, – ответил Трутень, и его веснушчатые щеки покраснели то ли от усталости, то ли от смущения, то ли сразу по обеим причинам. – У меня иногда возникает потребность в поиске физических ответов. Думаю, вам следовало бы знать об этом. Вот увидите, в один прекрасный день всем придется положиться на меня.
– Спасибо, – довольно холодно поблагодарила самая высокая извергиня. – Хотя лично я в этом сомневаюсь.
– Это первый неправильный ответ за сегодняшний день, – ровным голосом констатировал я. Судя по выражению ее лица, Джинетта была потрясена. – Вам всем предстоит работать вместе. Никто из вас не добьется успеха, если не будете действовать как одна команда. Это – главное правило, которое я усвоил, трудясь в корпорации М.И.Ф., и я проявил бы преступное легкомыслие, если бы не познакомил с ним своих учеников.
В отличие от остальных, скромные пожитки Толка находились в бумажном пакете, дырявом с одной стороны. Извергини смерили человекопса взглядами, в которых читалось нескрываемая брезгливость, какую они наверняка испытали бы, глядя на пятно, неожиданно появившееся на их безупречно чистых одежках. К счастью, Толк этого не заметил, поскольку был занят изучением окружающей местности.
– А где деревья? – каким‑то жалким голосом поинтересовался он.
– Думаю, где‑то неподалеку, – небрежно ответил я. – Хворост для костра мы найдем в достаточном количестве. Ну а если не найдем, то сможем использовать в качестве топлива сухой навоз.
– И этим запахом провоняет мой наряд? – возмутилась Фризия. – Ни за что. Это же писк сезона, изделие высокой моды!..
– Посмотрим, какая она будет высокая, когда сядет солнце. Интересно, как вы заговорите, почувствовав ночью ледяной холод, – усмехнулся я. – Вы не забыли, что вам предстоит научиться навыкам выживания в экстремальных условиях? На Печке подобное умение имеет особую ценность. Согласен, занятие не из приятных, но некую его привлекательность вы все‑таки сумеете оценить.
– Но что же все‑таки мы здесь делаем? – спросил Мелвин все тем же писклявым голоском.
– Сегодняшнее занятие посвящается поиску простых решений для сложных проблем, – сообщил я своим подопечным. – Я побывал здесь прошлой ночью и спрятал на этих необозримых просторах целую кучу разных предметов. Завтра к концу дня все они должны быть найдены. Вы будете искать эти предметы, пользуясь моим списком. Упс!..
Я выпустил из рук бумажный лист, разорванный мной на шесть частей еще до того, как мы покинули Пент. Мои ученики наперегонки бросились вслед за клочками в надежде поймать уносимые ветром квадратики бумаги. Я даже застонал от досады. Нет, они совсем не хотят думать и повинуются зову инстинкта, а не рассудка.
– Стойте! – крикнул я. Ученики остановились и, обернувшись, недоуменно смотрели на меня.
– Что такое? – поинтересовалась Полони. – Они же сейчас улетят! Мы их так никогда не поймаем.
– Если не проявите сообразительность, то действительно улетят. Один из вас сейчас быстро соберет все обрывки. Немедленно!
Толк мигом взлетел в воздух и ухватил зубами один из клочков, когда тот пролетал мимо него. Затем в прыжке поймал другой. Первый неожиданно выскользнул у него изо рта. Толк успел цапнуть его, но при этом выпустил второй. Он как заведенный вертелся из стороны в сторону, пытаясь решить, какой клочок ловить в первую очередь. Затем бросился за ближним, но одновременно к нему метнулась и Фризия. Разумеется, они столкнулись. Извергиня с воплем отпрянула назад. Толк упал на спину и тут же поспешно поднялся.
– Прошу прощения! – выкрикнул он. – Виноват! Виноват! Виноват! Прошу прощения!..
– Прекрати! – приказала Фризия, брезгливо стряхивая с себя шерстинки. – Со мной все в порядке. Боже, да от тебя пахнет псиной!
– Но разве это плохо? – удивился Толк.
Клочок бумаги все так же кружил в воздухе, уносимый порывом ветра.
– Я поймаю! – заявил Трутень. Обрывок списка на мгновение опустился на один из колючих кустов примерно в двух десятках шагов от нас. Экс‑капрал бросился вниз по склону, но в это мгновение на куст обрушился порыв ветра. Трутень протянул руку. Он почти дотянулся до бумажного клочка, однако его тут же снова отнесло в сторону ветром. Я понял, что мой ученик не в ладах с азами командной магии. Придется несколько ближайших недель хорошенько с ним поработать.
Не обращая на Трутня внимания, извергини сбились в аккуратную кучку.
– Что ты об этом думаешь, Джинетта? – спросила Полони, задумчиво потрогав подбородок. – Может, попробуем приметить возвратное заклинание Мортона?
– Из‑за такой‑то ерунды? – сердито ответила Фризия. – Если воспользоваться этим заклинанием, от этих бумажек даже пепла, и того не останется.
– А по‑моему, самое разумное в этой ситуации – применить сборочное заклинание Обадии, – предложила Джинетта.
– Еще чего! Заклинание Обадии было на прошлой неделе! – подняла их на смех Полони.
– Тебе не кажется, что профессор Магаффин предложил бы то же самое?
Только что произнесенное имя, похоже, заставило их задуматься. Воцарилось благоговейное молчание.
– Не знаю, – задумчиво проговорила Фризия. – Я никогда не слышала, чтобы он когда‑нибудь упоминал о том, что заклинание Обадии может применяться на открытом воздухе.
– Но он никогда не говорил и об обратном…
Полони назидательно подняла палец.
– А может, воспользуемся заклинанием бороды Петрония…
– И получим обратную реакцию. Ты вспомни лучше о третьем законе чародинамики!
– Не третий закон, а второй!
– Он не обращен к источникам природных сил, – укоризненно напомнила подругам Фризия.
– Ну, тогда призовем на помощь заклинание Обадии, – подвела итог Джинетта, извлекая из рюкзака небольшой перегонный куб и палочку ярко‑красного цвета.
Полони откупорила какую‑то бутылочку и отлила часть содержимого внутрь куба. Джинетта помешала жидкость палочкой, и ее уровень тотчас же поднялся, заполнив весь перегонный куб. Из узкого горлышка появился красноватый дымок, принявший форму завитка, который начал раскручиваться, устремляясь в направлении ближайшего клочка бумаги. Порыв ветра подхватил дымок и, скрутив в спираль, понес вверх. Бумажка попыталась было освободиться, мечась туда‑сюда, пока полностью не растворилась в воздухе. Извергини с нескрываемым беспокойством наблюдали за происходящим.
– Не сработало! – воскликнула Полони. – В чем же наша ошибка?
– Забудьте об этом! – нетерпеливо забормотал Мелвин, отталкивая моих учениц в сторону. – Я все сам сделаю!
С этими словами он хлопнул в ладоши и вытянул руки перед собой.
В воздухе вновь возник небольшой смерч, который прямо на глазах из аккуратного миниатюрного столбика пыли превратился в опрокинутый острым углом вниз конус высотой в тридцать футов. Ветер мощным рывком подхватил его, сопровождая это действие ураганным свистом. Мои волосы тут же разлохматились и вздыбились. Марки предупреждала меня об успехах Мелвина в Школе Первоэлементов. Судя по всему, свои отличные оценки малыш получал не напрасно. Извергини поспешили крепко ухватиться друг за друга, цепляясь за одежду и рюкзаки.
Усиливаясь, смерч подхватывал с земли легкие предметы. Особенно силен он был в том месте, из которого непосредственно исходил. Толка оторвало от земли; человекопес был вынужден ухватиться за ноги Мелвина. Даже Трутня с его тяжеленным тюком поволокло вниз по склону холма, усеянного редкими камнями, – вместе с кучками пыли, высохшими скелетиками растений и какими‑то мелкими зверюшками. Мелвин распрямил пальцы, и ветер моментально утих. Поднятый в воздух мусор плавно опустился на землю. Из кучи пыли, которая погребла под собой Толка и Трутня, виднелись конечности и уши незадачливых учеников чародея.
Мелвин с видом истинного триумфатора принялся собирать обрывки списка.
– Вот!.. – радостно сообщил он, потрясая рукой с зажатыми в ней бумажками. – Проще простого! Что дальше будем делать, учитель?
– Это все равно что утопить того, кто желал лишь напиться воды! – проворчала Джинетта.
– Ну конечно, хорош виноград, да зелен, – парировал Мелвин. – Куда вам до меня, девочки! Если уж делать дело, то надо делать его красиво.
– Именно это и требовалось доказать, – вмешался я в разговор. – Мелвин, оглядись‑ка, дружок, по сторонам.
Толк наконец‑то выбрался из‑под кучи мусора и пыли и принялся энергично отряхиваться. Трутень также встал на ноги и последовал примеру своего товарища по несчастью. Оба при этом не сводили глаз с Мелвина.
Купидоша виновато взглянул на меня.
– Что случилось? Разве я сделал что‑то не так? В смысле – не так, как вы просили?..
– Ты оставил без внимания мой совет ничего не усложнять. Скажи‑ка, сколько силовых линий ты видишь?
Малыш тут же уставился в пространство перед собой. Я хорошо знал, что он сейчас видит – точнее, не видит. Это была одна из причин, по которым я выбрал для занятий Печку. Единственное похожее место, которое было почти лишено магических свойств, был Лимбо, но у меня недавно состоялся короткий разговор с вампиром Вильгельмом, Диспетчером Ночных Кошмаров. Он предположил, что наше присутствие чересчур напугает местных жителей, которые будут весьма недовольны, если я привезу туда моих учеников из разных измерений. Поскольку гости на Лимбо бывали крайне редко, то наше появление наверняка вызвало бы настоящий бунт среди аборигенов. Я согласился, что не стоит рисковать, потому как никакими научными экспериментами нельзя оправдать вероятные бесчинства разъяренной толпы. С другой стороны, печники намного дружелюбнее обитателей Лимбо, и я буквально кожей чувствовал, как они наблюдают за нами.
Мелвин посмотрел на небо, затем перевел взгляд на землю. Его лицо с каждой секундой принимало все более жалкое выражение.
– Хорошенько посмотри! – посоветовал я ему.
Мелвин сдался.
– Я ничего не вижу, – расстроенно признался он.
– Техноничтожество! – презрительно прокомментировала Полони. Из рюкзака, тщательно подобранного к наряду, она извлекла способный уместиться на ладони шар, испускавший ровное зеленоватое свечение. – Есть только одна линия, о которой можно говорить. Она находится вон там, довольно далеко отсюда, милях в пятнадцати от нас.
– Верно, – согласился я. – Все правильно. Уверен, вы все имеете хороший опыт хранения магической энергии, и поэтому вам не приходится искать силовые линии в тех случаях, когда необходимо применить магию. Я угадал?
– Вообще‑то нет, – ответила Джинетта.
– А вот я так не думаю, – упорствовал я. – Ведь ваше заклинание не сработало именно по этой причине. Разве нет?
– Нам всегда удавалось найти нужное количество силовых линий, когда они требовались. На Пенте их полным‑полно.
– Там другого полным‑полно, – мрачно возразил Мелвин.
– Обожаю сарказм, – произнес я, смерив купидона суровым взглядом. – Это было сложное заклинание. Готов спорить на что угодно: ты тоже порядком растратил волшебные ресурсы. Откуда же, интересно, собираешься получить дополнительную магическую энергию?
– Из этой вот силовой линии, – со вздохом ответил Мелвин и посмотрел в направлении той нити, которую обнаружила Полони, после чего принял вид полнейшей сосредоточенности. Через мгновение его лицо исказилось. Купидоша обнаружил нечто такое, что попалось и мне, когда я впервые побывал на Печке – нечто в местном ландшафте, что впитывало магию. Качать энергию из силовой линии можно было лишь в том случае, если вы находились по отношению к ней под определенным углом. – Я могу скакнуть обратно на Пент или на Купидон и пополнить запас…
– Даже не думай! – решительно заявил я. – Любой, кто хотя бы на секунду посмеет отлучиться, навсегда будет вычеркнут из списка нашей группы. Тебе придется поступать в соответствии с правилами, а правило номер один гласит: ДВП, что означает «Делай Все Просто». Если бы ты просто сконцентрировался на обрывках бумаги, то смог бы собрать их пустяковым возвратным заклинанием или же заставил принять первоначальную форму записки, достаточно тяжелой, чтобы упасть на землю. Но поскольку ты задействовал всю свою накопленную магическую силу, то теперь нам придется отправиться к ближайшему ее источнику, чтобы пополнить запас. Для тех, кто не привык таскать с собой излишек магии, это послужит хорошим уроком. Знаете, что мой лучший учитель (в это мгновение я вспомнил Ааза) некогда сказал мне? Самое разумное, что я могу сделать для самого себя – всегда быть готовым к неожиданностям. Это что‑то вроде умения набрать полную грудь воздуха, прежде чем с разбега прыгнуть в реку. Когда ты уже под водой, то поздно думать о том, что не запасся воздухом.
– Значит, следует копить в себе магическую энергию? – спросила Полони. – Так вы не используете периферические устройства?
Я пожал плечами.
– Не люблю полагаться на то, что у тебя может кто‑то отобрать. Я закоренелый романтик, меченосец, и поэтому все, с чем умею обращаться, в конце концов передаю в руки противника, чтобы в поединке быть на равных. То же самое касается и магических приспособлений. Конечно, это только мое мнение, но вы платите за него свои деньги.
Извергини озадаченно посмотрели друг на друга и пожали плечами с надетыми на них рюкзаками. Я улыбнулся. Извр был одним из тех измерений, где магией и технологией пользовались практически в равной степени. Я собственными глазами видел, как сочетание наличных источников энергии соблазняло тамошний народ, заставляя полагаться на обычные технологические средства. По‑моему, это и делало их пользователей такими уязвимыми.
– Это несправедливо, – заскулил Мелвин. – До этой линии так далеко!
– Тогда оставайся здесь и обойдись во время этого испытания без магии, – вкрадчиво произнес я. – Еще кто‑нибудь отправится на прогулку?
– Господи, какой он нудный! – услышал я шепот Фризии, спускаясь вниз по склону холма во главе нашей небольшой процессии.
– Да, Джинетта… кажется, твоя тетка была права, когда говорила о нем! – добавила Полони.
– Не так уж плохо! – произнесла Джинетта. – Конечно, не слишком похоже, чтобы он придерживался научных методик, но, судя по всему, знает, как объяснить самую суть урока.
Я горделиво вздернул подбородок и попытался сделать вид, будто не слышал этих слов. Мне было приятно ощущать себя авторитетом, внушающим уважение, хотя в душе я прекрасно понимал, что занимаюсь самообманом. Оставалось лишь надеяться, что извергини поймут это не раньше, чем я почувствую, что они раскусили меня. Не хотелось подводить ни моих учеников, ни Ааза. Стыдно признаться, но я уяснил это себе из передач, которые Банни обожала смотреть на своем персональном коммуникаторе. В частности, там как‑то мелькнул полный драматизма конкурс под названием «Была не была!», где зеленокожий ведущий заставлял участников проходить через труднейшие испытания ради получения основ знаний, необходимых для выполнения других конкурсных заданий. Обычно я старался не обращать внимания на развлекательные шоу, которые Банни смотрела в то время, когда я занимался своими магическими исследованиями. Меня нисколько не возбуждали игры, которые я не мог наблюдать, так сказать, вживую. Однако иногда я ловил себя на том, что до моего слуха доносятся абсурдные и смешные задания, которыми шоумен пичкал конкурсантов. Разница между мной и ним состояла лишь в том, что я использовал свою власть ради разумной цели, и даже если мои задания и не отличались глубоким смыслом, то все равно никто из моих подопечных не обижался. По моему мнению, методики, которым я хотел обучить своих учеников, имели огромное и жизненно важное значение независимо от того, станут ли мои подопечные магами экстра‑класса или же довольствуются ролью главного чародея в деревушке, состоящей лишь из десятка лачуг.
Восходящее солнце ничего не добавило к унылым «красотам» ландшафта. Образовавшаяся за ночь роса в мгновение ока испарилась. Температура воздуха стремительно повысилась. На Толка, судорожно хватавшего воздух ртом, было жалко смотреть.
– Воды‑воды‑воды‑воды!.. – причитал он.
– Если не перестанешь разевать пасть понапрасну, то моментально засохнешь! – осадила его Полони. Извергини, судя по всему, менее других были настроены нянчиться с Толком.
– Будьте с ним помилосерднее, мадам! – сжалился Трутень. – Предложи вы ему попить, он перестал бы канючить, разве не так? Вот, возьми‑ка, приятель!
С этими словами он предложил страждущему бурдюк с водой. Толк тут же расцвел в благодарной улыбке. Он стиснул обеими руками емкость, из которой тут же вырвалась тугая струя. Толк торопливо принялся хватать ее длинным розовым языком. От столь энергичного способа питья нас всех окатило брызгами. Впрочем, в горячем воздухе наступающего утра было приятно ощущать на коже прикосновение прохладных капель.
– Спасибо‑спасибо‑спасибо! – пролаял Толк. – Это было замечательно!
– Не за что. Рад был помочь.
Трутень перебросил бурдюк через плечо.
– Эй!.. – вскрикнул он в следующее мгновение.
Емкость с водой сорвалась с его плеча и полетела на землю. Трутень наклонился, чтобы подобрать бурдюк, но он загадочным образом отскочил в сторону. Его владелец бросился вслед за ним.
– Эй, вернись!..
Я еле удержался от улыбки. Веселье только начиналось.
Долговязый экс‑капрал снова бросился за своим непослушным имуществом, но оно в очередной раз выскользнуло из его рук.
– Эй, послушайте, я знаю, что вода бежит, но это – настоящий бег в мешке! – воскликнул Мелвин.
– Предлагаю поделиться! – крикнул я, обращаясь к Трутню. Тот обернулся и вопросительно посмотрел на меня.
– Что вы сказали, сэр?
– Я сказал… впрочем, уже неважно.
Пока я говорил, бурдюк за его спиной начал буквально таять на глазах. Трутень обернулся. И сам бурдюк, и дыра, в которую тот угодил, как будто испарились.
Экс‑капрал моментально повернулся ко мне. На его лице было написано выражение крайнего удивления.
– Куда он делся, сэр?
– Боюсь, Трутень, он угодил в одну из здешних ловушек, – ответил я виновато. – Местные жители большие мастера по части продвижения товаров. Ты, видимо, и сам понял: воды здесь отчаянно не хватает. Твой запас живительной влаги для печников – неслыханное богатство. Больше всего на свете у них ценятся тень и вода…
– Какие такие местные жители? – удивилась Джинетта. – Я не вижу здесь никаких признаков разумной жизни.
– Они живут под землей, – ответил я и топнул ногой.
– Но тогда эти аборигены могут представлять опасность! – вскричала Фризия. – Им ничего не стоит наброситься на нас! Они могут, – она понизила голос, испуганно оглядываясь по сторонам, – всех убить и съесть…
– Вряд ли, – поторопился заверить я ее. – Местные обитатели совсем крошки, ростом не больше дюйма.
– Что?! – пронзительно вскрикнула Фризия.
– Гляньте‑ка, – хмыкнул Мелвин. – Получается, вы понапрасну намочили штанишки!
– Замолчи, ты, киндер‑сюрприз!
Я зашагал вперед, и вся братия последовала за мной, переругиваясь на ходу. Интересно, удастся мне выдержать шесть недель подобного бедлама и не свихнуться?

Я хлопнул себя по затылку. По всей видимости, кружившая надо мной муха все никак не могла решить, в какую часть моего беззащитного тела вновь вонзить свое зловещее жало. Тьфу ты, кажется, выбрала…
Я осторожно пощупал место укуса.
– Всем, у кого чувствительная кожа, рекомендую использовать в незначительном количестве магию для отпугивания насекомых, – посоветовал я. – Укусы могут быть очень болезненными.
– Все будет сделано как надо, Скив, – с воодушевлением отозвался Толк и коснулся укуса на моей шее. Жгучую боль тут же как рукой сняло.
– Замечательно, дружище! – похвалил я. – Ценю твое усердие. Только не забывай при этом защищать самого себя.
Толк нахмурился и склонил голову набок.
– Не совсем понял…
– Представь себе одежду, скроенную из магической энергии, которая плотно облегает твое тело, но не перекрывает доступ воздуха, – пояснил я. – Не надо тратить слишком много энергии.
– Вряд ли я такое сумею, – грустно признался Трутень. – Никогда не пытался сделать ничего подобного.
– Откуда же ты тогда знаешь, что у тебя ничего не получится? – удивился я.
– Я знаю всего несколько заклинаний, – признался экс‑капрал и указал на извергинь. – Мне далеко до этих дамочек. Вот у кого за плечами багаж самого современного образования.
Барышни моментально повернулись к нему и подозрительно покрутили носами. Вид у Трутня был подавленный. Я снова подумал, что на него просто жалко смотреть.
– Ну что же. Мы можем попытаться сделать это на уже имеющейся основе, – подбодрил я. – Итак, что мы знаем?..
– Можно применить антизаклинание, – начал Трутень.
В этот момент на пути у нас неожиданно возник пылевой смерч. Я тут же узнал в нем одного из местных жителей. Смерч на секунду замер, а потом налетел на Полони, явно собираясь вцепиться в ее кокетливый рюкзачок.
– А‑а‑а‑а!.. – в испуге завопила та, отчаянно пытаясь отбить атаку настырного туземца. – Убирайся прочь!
– Трутень, давай, воспользуйся этим! – подсказал я.
Трутень указал пальцем на миниатюрный смерч и крикнул:
– Изыди!
Серый пыльный конус моментально испарился, оставив после себя малюсенький красный комочек размером не больше ногтя моего мизинца. Крошечное создание слетело с ноги Полони и молниеносно зарылось в землю.
– Уф‑ф‑ф! – облегченно вздохнула жертва нападения и принялась яростно топать в том месте, где только что скрылся печник, покусившийся на ее рюкзак. – Ужас какой! Фу, мерзость!
– Оказалось весьма кстати, – заметил я. – Хорошая защита, которая также помогает исправить случайно допущенные ошибки. Ну а что дальше?
– Дальше… еще одно действие, противоположное.
– И что в этом удивительного? – усмехнулся Мелвин. – И вообще, к чему все это? Чтобы вернуть заклинание на место, в свое прежнее состояние?
– Нет, сэр, – обиженно проговорил Трутень. – Это означает, что я могу неплохо замаскироваться. Вот так, например!
Неожиданно вместо долговязой фигуры бывшего капрала передо мной возникло знакомое существо. Пентюх, огромный, рослый, широкоплечий, с удивительно тонкой талией и здоровенными ручищами, в которых спрятался миниатюрный арбалет. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в счастливой улыбке.
– Это же Гвидо!
Образ сразу же потускнел, начал расплываться, и передо мной вновь появилось серьезное лицо Трутня.
– Так точно, сэр! Сержант Бой, так мы его называли. Я всегда искренне восхищался им, сэр.
– Хватит величать меня сэром! – оборвал я Трутня. – Называй меня просто Скивом. А заклинание действительно классное. А что еще ты умеешь?
– Ну, – начал Трутень, – умею кое‑что… Я постоянно тренируюсь. Спу!.. – неожиданно крикнул он, а в следующее мгновение сорвался с места и заскользил над склоном холма, не касаясь при этом его поверхности. Возникло ощущение, будто он парит в воздухе над каменистой горной тропой.
– Отлично! – похвалил я. – Оказывается, ты умеешь летать.
– Нет, сэр… то есть, простите, Скив. Это – магическая техника под названием «неспотыкач». Я научился этому еще в армии. Помогает в тех случаях, когда надо преодолеть местность с неровным рельефом. При этом можно сэкономить время и силы. Правда, дается не сразу. У нас многим ребятам приходилось за это умение расплачиваться вывихнутыми лодыжками и растянутыми связками. Неспотыкач не позволяет мне упасть. Правда, при этом приходится постоянно повторять слово «спу». Чтобы дать обратный ход, нужно воскликнуть «упс!».
– Фу, какая гадость! – воскликнула Фризия.
Лицо Трутня приняло обиженное выражение. Лично я прекрасно понимал его чувства.
– А вы разве не пользуетесь мнемоникой, когда занимаетесь магией? – невинно поинтересовался я, обращаясь к Фризии.
– Конечно, пользуемся, – ответила та. – Но это ужасное спу!!! Какая гадость! Какая глупость!
– Если эта штука срабатывает, то чего же в ней глупого? Ничего, скоро сами все поймете. Трутень обязательно научит нас, как это делается, когда мы вернемся в наш трактир.
– Научимся у пентюха?! Да вы что?! Да ни за что на свете! – возмутилась Полони.
Я проигнорировал ее вопли и молча зашагал дальше.
– Конечно, когда я говорила о пентюхах, я не имела в виду вас, Скив!..

ГЛАВА 7

Не слишком ли поздно пытаться вышивать бисером?
Дж. А. Кастер

Потребовалось часа два, чтобы добрести до того места, где мы смогли воспользоваться силовой линией. Обратная дорога оказалась еще более скверной. Солнце поднялось выше, его яркий свет слепил глаза. Жарища была нещадная, а мои ноги болели так, будто угодили в огромные раскаленные жернова.
Когда мы вновь оказались в выбранном мною месте, вся наша компания, включая и меня самого, пребывала в самом гнусном расположении духа. Мелвин постоянно хныкал. Извергини почти беспрерывно бранились друг с другом – иногда, правда, на время мирились, но лишь для того, чтобы наброситься с упреками на остальных членов группы. Толк начинал рычать, когда кто‑то из нас подходил к нему слишком близко. Трутень по‑прежнему держался довольно дружелюбно, но и в его интонации уже начали проскальзывать металлические нотки.
– Мне жарко, я устал! – причитал Мелвин. – Давайте вернемся обратно на Пент и сделаем все завтра! Обещаю быть экономным. Скив, что вы на это скажете?
– Нет, – твердо сказал я. – Потерпите. Будет весело. Вот увидите.
– Весело? Да это измерение – самый настоящий отстой!
– Тебе следует поработать на моего кузена, – насмешливо улыбнулся Толк. – Он – владелец франшизы «дерьмо‑на‑палочке» в Нижней Рангузе.
– Вредина! – лицемерно всхлипнул Мелвин.
– Хватит! – рявкнула Полони. – Я до смерти устала от вас обоих. Это все равно, что отправиться в путешествие с моими родными братцами!
– Верно, – согласился я, останавливаясь под большим деревом. – А теперь – к делу. У вас есть список с названиями двенадцати предметов. Найдите их все до единого и принесите сюда. Время пошло.
С этими словами я сел, прислонившись спиной к стволу дерева и закинув руки за голову. Отсюда открывался прекрасный вид на учебный полигон.
Задание казалось совсем несложным. Все предметы были ярко окрашены и спрятаны, можно сказать, на самом виду. Местные жители пообещали не прикасаться к ним до тех пор, пока мои ученики не приблизятся к искомому на пару шагов. После этого моим подопечным давался шанс проявить свою спортивную подготовку. Кроме того, печники обязались не затаскивать спрятанные мною вещички сразу же под землю.
Я не стал говорить своим ученикам, что местные жители отличаются очень высокой температурой тела. Фризия поняла это на собственном горьком опыте, когда обнаружила первый предмет – ярко‑голубой цилиндрик. Несмотря на свое преимущество в виде обладания неспотыкачом, Трутень оказался не столь проворен, как моя ученица‑извергиня. Фризия нырнула за находкой, которая в то же мгновение поспешила выскользнуть из ее пальцев. Тогда она второй рукой просто хлопнула по цилиндру, прижимая его к земле. Затем отодрала от него крошечного красного аборигена.
– Как горячо! – ойкнула она.
Крошка‑туземец, лишенный своей законной тени, сразу же схватился за ближайший предмет, который оказался рюкзаком Фризии, и с неожиданной силой потянул за него. Хозяйка имущества, в свою очередь, дернула его на себя. Наблюдавший за столь неравным поединком Трутень не смог удержаться от смеха.
– Что ты смеешься, болван?! – возмутилась Фризия. – Нет‑нет, только не это!
Ее противник, осознав, что в схватке с верзилой‑инопланетянкой ему не победить, проворно вкарабкался по лямке рюкзака, после чего скользнул внутрь. В ответ Фризия принялась вытряхивать из рюкзака все его содержимое, пытаясь отыскать незваного гостя.
Когда принадлежавшие ей вещи полетели на землю, на них тут же набросилась целая орда почти микроскопических красных существ. В мгновение ока они расхватали трофеи и бросились вместе с ними наутек.
Заметив, что ее вещи начинают расползаться в разные стороны, Фризия буквально взбесилась.
– Моя косметичка!.. – взвизгнула она, набрасываясь на ближайшего печника, который уносил миниатюрный золотой диск.
– Время! – выкрикнул я. – Ваше время истекло! Вы уже потратили двадцать минут на первую часть задания!
– Пусть вернет мне мою косметичку! Это же «Гуччи‑сан‑шанель»!
– Ты ее потом получишь обратно!
Фризия пропустила мои слова мимо ушей. Нахальный абориген шмыгнул в какую‑то дырку в земле. Жертва ограбления шлепнула по ней рукой.
– О господи, мой маникюр! – застонала она, когда от ее ногтя отскочил кусочек оранжевого лака.
Взбешенная Фризия ткнула обломанным ногтем на землю.
– Кавата!..
Комья земли разлетелись в стороны, и похищенное едва не оказалось в руках у Фризии. В следующее мгновение золотой диск исчез в другой, более глубокой дыре.
– Нет! Ты, мерзкий воришка!
И вновь земля вспучилась. Однако косметичка опять куда‑то подевалась. Увлеченная поисками личного имущества, моя ученица забыла о задании и не обращала никакого внимания на цилиндр. Трутень тем временем схватил его и спрятал в поясной кошель, после чего бросился на поиски следующего предмета.
Получив подпитку магической энергией, Мелвин с довольной улыбкой взмыл в воздух и вскоре начал планировать на то место, где я спрятал сложенный в несколько раз лист желтой бумаги. Улыбка купидоши тотчас же сменилась выражением тревоги, из чего я сделал вывод, что местные жители появились и в той стороне. Они явно вознамерились дать отпор малышу Мелвину. Тот в надежде отпугнуть аборигенов поспешил создать причудливый узор воздушного потока, которому повелел окружить лист. Я остался доволен тем, что он применил нужное количество энергии, не растрачивая ее понапрасну.
Толку посчастливилось найти связку ярко‑зеленых палочек. Когда он нагнулся, чтобы схватить ее зубами, какой‑то туземец тут же вцепился ему в ошейник. Когда мой незадачливый ученик дернулся в сторону, ошейник слетел наземь и прямо на глазах начал уходить в грунт.
– Это мое!.. – взвизгнул Толк. Он как будто окаменел, зачарованно наблюдая за тем, как его любимое имущество с каждым мгновением становится все более и более недосягаемым. Несчастный собрался было открыть рот, в котором находились палочки, но вовремя опомнился и еще крепче сжал челюсти.
– Фам фэто ффе фвффо фефуфафф! – прорычал он и принялся яростно рыть песок передними лапами. Вскоре на поверхности появился ошейник. Толк дернул головой, и тот взлетел вверх.
Однако праздновать победу было рано. Аборигены обладали собственной магией, не уступающей по силе магии пришельцев. Толку не удалось удержать ошейник в воздухе. Он бросился за ним, собираясь схватить его лапами, но тот снова исчез в земле.
– Фефт! – чертыхнулся Толк.
Он потрусил к месту сбора найденного и положил палочки рядом с принесенным Трутнем цилиндром. Заметив, что я не свожу с него глаз, Толк яростно затряс головой.
– Этот ошейник мне подарила моя мать!
Я с сочувственным видом пожал плечами.
– Отдайте немедленно!.. – донесся до моего слуха вопль Мелвина. Я даже вздрогнул от неожиданности. Купидон уже почти успел добежать до подножия холма. Он показывал рукой на какую‑то кучку земли, которая в следующее мгновение буквально взорвалась, подняв настоящий фонтан грязи и пыли. – Нет! Только не это! Верните, кому говорят!
Бах! Мелвин отыскал врагов в соседней куче земли, после чего взорвал и ее.
– Мелвин! Не трать понапрасну энергию! – крикнул я. – У тебя нет в запасе новых четырех часов, чтобы снова вернуться к силовой линии!
– Они украли мое одеяльце! – захныкал Мелвин, и его младенческое личико исказилось противной гримасой. – Пусть живо возвращают!
– Выменяй ее у них на что‑нибудь!
– Не хочу! Пусть они вернут мое одеяльце! – Обиженный пупс с размаху плюхнулся на землю прямо на пятую точку. – Это уже не шутки! Смешного тут мало!

Вечером выяснилось, что из всех извергинь только Джинетте удалось сохранить свой рюкзак в неприкосновенности. Содержимое армейского тюка Трутня местные распатронили полностью. Мелвину не оставалось ничего другого, как ежеминутно похлопывать себя по карманам, чтобы убедиться, что последние остатки его личного имущества все еще на месте. Каждый раз, когда в траве раздавался какой‑нибудь шорох, все шестеро торопливо вскакивали на ноги.
Но вот я крикнул, что время вышло, и все ученики, пошатываясь, поднялись ко мне на вершину холма. Все как один выглядели страшно уставшими и жутко недовольными.
– Давайте вернемся в лагерь на ночлег, – предложил я. – У меня там есть три палатки. Большую возьмут себе дамы. Мы с мужчинами займем две другие. Ужинать будем после того, как обустроимся.
– Мы будем ночевать в палатке?! – с нескрываемым отвращением переспросила Джинетта. – Но почему бы нам не вернуться в трактир?
– Потому, – терпеливо принялся объяснять я, – что это – составная часть проверки ваших практических умений. Вам больше не придется спать в открытом поле, но попытаться провести так хотя бы одну ночь вы должны.
– Но ведь это кошмарно неудобно! – ужаснулась Фризия.
– Именно, – радостно согласился я. – Ну, за дело! Сами по себе палатки ни за что не примут нужную форму.
– А вот и примут! – возразил Мелвин и ткнул большим пальцем в сторону ближней палатки – куче парусины и веревок. В следующее мгновение куча буквально ожила и стала прямо на глазах принимать очертания временного обиталища. Довольный собой купидон ослабил силу заклинания, и его творение вновь обратилось в бесформенную груду.
– Я помогу тебе! – предложил экс‑капрал Трутень, подойдя к озадаченному Мелвину. – Ты забыл поставить колышки.
Протянув руку, я легонько оттолкнул его в сторону.
– Пусть сам справляется со своей проблемой. Лучше помоги мне развести костер.
– Слушаюсь, сэр. То есть Скив.
– Я знаю, как нужно разводить костер, – объявила Полони. – В свое время в нашем скаутском отряде я получила звание следопыта‑охотника.
С этими словами она приблизилась к соседней сложенной палатке и принялась ее расправлять. Мелвин принял нарочито безразличный вид, однако от меня не укрылось, что он украдкой бросает взгляды на Полони, наблюдая за тем, что она делает.
– А как же нам быть с этим?.. – прошептала Джинетта на ухо подруге.
Полони повернулась ко мне.
– Насколько я понимаю, лопаты у вас с собой нет? – понимающе усмехнулся я.
Джинетта тотчас сообразила, о чем речь.
– Вы шутите! – возмутилась она.
– Ничуть, – ответил я. – Тут не будет никаких ночных горшков. Никаких биотуалетов. Лишь два основных компонента: вы сами – и дыра в земле.
Лицо Фризии приняло задумчивое выражение.
– Мне думается, мы могли бы закрыть глаза – сами знаете на что.
– Не тратьте попусту энергию, – решительно заявил я. – Не развалитесь, если одну ночь будете пользоваться самыми примитивными удобствами.
– Верно, – согласилась Полони. – Я‑то точно буду цела.
– И я тоже, – влез в разговор Трутень.
– Да кто тут интересуется твоим мнением? – осадила его Джинетта, презрительно прищурившись.
Несмотря на высокомерное отношение к себе со стороны надменных извергинь, Трутень великодушно предложил своим спутникам оставшееся полевое снаряжение из своего бездонного армейского тюка. Джинетта и Фризия скрылись за вершиной холма и вскоре вернулись. На их лицах было написано нескрываемое облегчение – однако с легким оттенком досады.
– Было просто ужасно! – сообщила Джинетта. – Посмотрим, какая от всего этого нам будет польза.
К счастью, походный рацион Джинетты содержал достаточно пищи для всех трех извергинь. Я не смог удержаться от улыбки, глядя на лица моих учениц, когда Джинетта, разорвав упаковку, высыпала на большую тарелку горку каких‑то ломтиков бордового и коричневого цвета.
– Они сдохли? – поинтересовалась Полони, с отвращением ткнув пальцем в кусочки еды.
– Нет, лишь оглушены, – заверила ее Джинетта. Лежавшие на тарелке ломтики зашевелились.
– Да ведь они живые! – взвизгнул Толк.
– Конечно, живые, – подтвердила Фризия. – В нашем измерении никогда не едят дохлятину. Вы захватили какие‑нибудь приправы?
– Нет, – с сожалением воздохнула Джинетта. – В том магазинчике в лагере закончились и сладкие, и кислые соусы.
– О, Кром! – произнесла Полони. – Так что, неужели нам придется есть это без всякого соуса?
Они разделили содержимое тарелки поровну и принялись вяло жевать.
Трутень извлек из закромов своего армейского тюка ветчину и галеты, а потом силой магии заставил их повиснуть над костром. У меня нашелся котелок с остатками рагу, которое приготовила для нас Банни. Я снял с него консервирующее заклятие и поставил на огонь разогреваться. Толк отведал понемногу и того, и другого. Наш ужин показался мне вполне сносным, однако Толк не разделил моего мнения.
– Не чувствую вкуса, – признался он. – То есть я хочу сказать, что все это питательное, но какое‑то пресное.
Мелвин вообще отказался от еды.
– Неужели вы не захватили для меня никакой каши? – захныкал он. – Хотя, собственно, чему удивляться? Сначала меня пытались утопить, теперь вознамерились уморить голодом! Ай!.. Что это?!
Муха размером с фалангу моего пальца принялась кружиться над костром. Еще несколько таких же созданий жужжали неподалеку, не решаясь приблизиться к огню.
– Букашки! – возопил купидон. – Ненавижу букашек!
– Мелвин, прекрати!..

– Почему, – снова повторил я свой вопрос, когда все устроились под массивным скальным выступом и, запалив у входа в пещеру костер из навозных лепешек, доедали ужин, – ты не стал применять отпугивающие чары? Зачем тебе понадобилось их взрывать?
– Следует признать, что Мелвин в этом деле весьма преуспел, – вмешался в разговор Толк. В его словах я уловил иронические нотки. – Он их всех извел, всех до единого.
За пределами освещенного костром пространства раздавалось гудение гигантских ос, пытавшихся приблизиться к нам. Пришлось усилить действие отпугивающих чар, которыми я запечатал вход в пещеру. Я заранее законсервировал большую часть моей энергии, зная, что она понадобится мне для небольших, но неотложных нужд – вроде этой.
– А наш ужин подгорел, потому что нам пришлось убегать от жуков‑убийц, которых он сотворил, – добавил Трутень.
– Но ты ведь все равно его доедаешь, хотя один только запах способен вывернуть наизнанку, – в очередной раз повторила Полони.
Я покачал головой. В принципе обитатели Извра могут есть все что угодно, но эта троица по причине своей молодости еще никогда не сталкивалась с непривычной для них пищей.
– Я озябла, – пожаловалась Джинетта. – Почему это здесь днем так жарко, а ночью зуб на зуб не попадает?
Она придвинулась к костру, насколько это было возможно, но все равно дрожала от холода в своей тонюсенькой одежонке. Я наложил специальные согревающие чары на внутреннее помещение пещеры. Все сразу же расслабились и закончили ужин, нежась в тепле и с минимальным количеством ламентаций.
– Послушайте, – сказал я после того, как Трутень показал остальным своим соученикам, как при помощи песка и минимальной порции воды соскрести с тарелок остатки пищи. – Сегодня вы проявили себя далеко не с лучшей стороны. Вам удалось отыскать лишь три предмета из списка. Вы забыли обо всем, о чем я вам говорил, позволили эмоциям взять верх над разумом. Справиться с местными – дело нехитрое. Я же объяснял, что конкретно представляет для них особую важность. Ни один из вас не воспользовался моим советом. Вы ведь уже поняли, что грубая сила – не главное. Стоило оказаться в ситуации, когда нужно было совершить одно действие из двух, как вы чаще всего выполняли то из них, которое имело отношение непосредственно к вам самим, а не к моему заданию. Мне хотелось бы, чтобы вы поступали практичным и простым образом, а не мудрили и не усложняли жизнь себе и другим.
– Но какое отношение имеет преследование красных тараканов к выполнению задания «простым и практичным» способом? – поинтересовалась Полони.
– Интересно, а ты‑то как сама думаешь, чему я пытался вас научить? – ответил я вопросом на вопрос.
– Не знаю.
– Не тратить зря энергию?..
– Надеюсь, это один из уроков, которые вы нынче усвоили, – ответил я. – Что еще?
– Как оторваться от маленьких чудовищ, которые подкрадываются, когда ты их не видишь? – предположила Фризия.
– Я пытался научить вас принимать быстрые решения – вот правильный ответ. Верные решения. Когда вы оказываетесь в сложной ситуации, ни в коем случае не следует терять понапрасну время, иначе подобная глупая суетливость станет последней ошибкой в вашей жизни.
– Через полгода все мы будем работать в различных серьезных учреждениях, – сказала Джинетта. – Принятие тщательно обдуманного, всесторонне взвешенного решения вряд ли представляет для нас смертельную опасность.
– Вы станете лучшими в своем деле, если научитесь оценивать ситуацию быстро и хладнокровно и опережать остальных ваших коллег, – веско сказал я. – Поверьте, мне самому довелось провести немало времени в собственном офисе, беседуя с потенциальными клиентами. Как правило, наилучшее решение – это то, которое я принимаю самым первым. Уверяю, в моем случае это всегда срабатывало самым лучшим образом. В конце концов, я не случайно связался с вами. Это принесет много денег, даже не денег, а бабла, – тут пригодилось словечко, которое как‑то раз употребил Ааз: мне всегда казалось, что оно изврского происхождения. – Гораздо больше по сравнению с тем, что я накопил, имея долю в капиталах корпорации М.И.Ф. Но у меня было МНОГО партнеров. Я отошел от дел и могу не работать столько, сколько сам того пожелаю. Но если мне вдруг захочется заняться исследованиями в сердце огромного города в самом оживленном измерении вселенной, какое вы только можете себе представить – с гостиничным сервисом, дверными ручками из золота и развлечением в виде постоянной подачи холодной и горячей воды, – то я могу позволить себе эту роскошь. Впрочем, извините. Мне не хотелось бы бахвалиться своим богатством, но если это единственное, что доступно вашему пониманию, то приходится опускаться до хвастовства. Я действительно хочу, чтобы вы меня поняли.
После этих моих слов члены учебной группы с задумчивым видом отправились устраиваться на ночлег.

– Так что это там Скив говорил о местных жителях? – спросил Толк с самой дружелюбной интонацией, пока мои ученики убирали за собой после завтрака.
Мухи куда‑то исчезли. У Мелвина был довольный вид. В качестве дополнительного урока я заставил его сложить как следует все три палатки. В этом он оказался удачливее, чем в деле прямо противоположном.
– Очень плохо, что ты не обратил внимания, – заметила Полони, показывая всем свой исследовательский шар. Лицо Мелвина просветлело.
– Так ты делала записи! – Он вытянул руку, и шар заскользил по воздуху прямо к нему.
– Отдай! – потребовала хозяйка инструмента.
– А как он работает? – поинтересовался Мелвин. Он каким‑то непонятным образом привел шар в действие, и тот заговорил знакомым тенорком:
– «…больше всего на свете у них ценится тень и вода…»
Действительно, это был мой собственный голос.
– Так ты пыталась воспользоваться информацией в одиночку? Решила утаить ее от всех? – с нескрываемым подозрением полюбопытствовал Толк.
Полони приняла обиженный вид.
– Я единственная, кто потрудился делать записи. С какой стати тебе пользоваться плодами моего труда?
– У нас коллектив, – вмешался я. – Вы научитесь всему гораздо быстрее, если станете работать сообща.
Никто из учеников не обратил внимания на мои слова. Все шестеро разошлись в разных направлениях, внимательно глядя себе под ноги.
– Нашел! – неожиданно завопил Толк.
Он отыскал длинную лиловую палку. Красные точки, появившиеся откуда‑то из‑под земли, мгновенно устремились к ней, явно намереваясь утащить находку в глубины подземного царства. Толк обернулся и задрал ногу над участком сухой почвы. Аборигены, не теряя ни секунды, поспешили к свежеорошенному месту и принялись энергично там копаться, издавая радостные звуки. Толк тем временем схватил палку в зубы и затрусил вниз по склону холма.
– Видела, что он сделал? – спросила у Джинетты потрясенная этим зрелищем Полони.
– Ужасно. У всех на виду…
– Да, – задумчиво проговорила Полони. – Но у нас есть столовая.
Я прислонился спиной к дереву и улыбнулся.

ГЛАВА 8

А где инструкция по применению?
Т. Эдисон

Ближе к полудню все двенадцать предметов лежали передо мной. Ученики выжидающе смотрели на меня. Я одарил их одобрительной улыбкой.
– Поздравляю! Вы закончили на час раньше назначенного срока. Теперь нужно собрать все воедино. Это предельно просто. Элементы этой штуки идеально стыкуются друг с другом. Но будьте крайне осторожны. Данное приспособление распрямляется под воздействием своей собственной силы…
– Чего‑чего оно делает? – не понял Мелвин.
– Сами увидите, когда у вас все будет готово.
– Отлично, – хлопнула в ладоши Джинетта. – А не применить ли нам сборочное заклинание Обадии?
– Давайте применим, – согласилась Полони. Все три извергини одновременно подняли руки вверх. Несколько компонентов зашевелились, поползли друг к другу, но неожиданно замерли.
– Я же вам говорила, что это заклинание предназначено для закрытых помещений! – взвизгнула Фризия. – Здесь слишком сильная интерференция. Нужно выбрать правильный алгоритм. Для процессов, проходящих на открытом воздухе.
– Разумеется, – согласилась Полони, извлекая свой маленький шар. – Давайте посмотрим… вот заклинания для фрагментов мозаики, для обломков разбитых вещей, для цветной мостовой. Какое же использовать?
Я едва не застонал:
– Вам не нужно пользоваться чем‑то конкретным. Импровизируйте! Вас ведь шестеро. Придумайте что‑нибудь новенькое.
– Но профессор Магаффин говорил, что…
– Чтоб ему пусто было, этому вашему Магаффину! – презрительно фыркнул Мелвин. – Я не намерен торчать здесь целый день.
– Мы справимся с заданием без всякой магии, – заявил Трутень и принялся перебирать лежащие на земле предметы. – Смотрите, здесь треугольный паз, а вот шип той же формы…
– Нет, это можно сделать только с помощью магии, – настаивала Джинетта. – Надо лишь найти нужное заклинание. Фризия, ты что об этом думаешь?
– Я не могу припомнить, чтобы в Своде заклинаний номер пятьсот один говорилось о чем‑то подобном.
– Что ж. Значит, заклинания, пригодного именно для данного случая, там нет, – высказал свое мнение Толк. – Смотрите‑смотрите‑смотрите, это же легко собрать вручную…
– Если ты настаиваешь, – ответила Джинетта, недовольная тем, что ей придется ломать голову вместо того, чтобы воспользоваться готовым рецептом. – Но все равно: уверена, что здесь что‑то не так.
– Я нашел плоский наконечник и соответствующее отверстие! – воскликнул Мелвин. – Ура!
В следующее мгновение он засунул этот самый наконечник в найденное им отверстие и два компонента благополучно совместились, звонко при этом щелкнув.
– Ну, а что делать с этим? – спросила Полони у Трутня, указывая на лист. – Здесь же нет никаких крючков.
– Но на его поверхности напечатаны какие‑то символы. Вот здесь, видишь? Вот стрелка, а там кружок. Ищи предметы, маркированные такими же символами.
Теперь я начал понимать, почему Гвидо так высоко оценивал способности этого застенчивого деревенского парня. Трутень был прирожденным организатором. Несмотря на высокомерие извергинь, он сумел сплотить коллектив для выполнения поставленной цели.
Задание для моих питомцев было подобрано не из легких, в одиночку с таким не справишься. Я прочесал весь Базар‑на‑Деве вдоль и поперек в поисках устройства, которое после сборки обретало способность к левитации. До тех пор, пока все компоненты не окажутся в нужных местах, его никак не удержать на одном‑единственном шесте, который служит ему подпоркой. Поняв, в чем тут фишка, Трутень вежливо предложил следующее: пусть более опытные маги используют последние остатки энергии для поддержания незаконченного приспособления в нужном положении.
– Думаю, вот это нужно вставить сюда, – высказал свое мнение Мелвин, засовывая узкую голубую вилку в какую‑то щель. – Заходит с трудом, но я все равно попытаюсь ее туда запихнуть.
– Перестань! – приказала Джинетта. – Еще сломаешь!
– Не сломаю! – стоял на своем Мелвин, продолжая тыкать вилкой в отверстие. Неожиданно вилка громко хрустнула. – Видишь, что ты наделала?
– Разве я заставляла тебя? – возмутилась Джинетта. – Ты сам это сделал!
– Нет, не я! – упорствовал купидон. – Вот видишь, Скив? Она меня отвлекла, и эта штука сломалась!
– Знаешь, кого он мне напоминает? – спросила Полони, обращаясь к Фризии. – Кармелангу.
– Да, пожалуй, – усмехнулась Фризия. – Возьми‑ка, Мелвин, сделай это за меня.
С этими словами она протянула купидону массивную белую пружину. Надо сказать, что в вещице таилась огромная магическая энергия, ведь ее назначение состояло в том, чтобы натянуть кусок желтого холста. Мелвин взял ее в руки и нырнул под край полотна.
– Вы где‑нибудь видите двойную прорезь вот под этим местом?.. Тут такая плотная посадка! – пожаловался он.
Фризия изящно щелкнула пальцами.
Пружина распрямилась и перебросила малыша Мелвина через край утеса. Купидоша угодил прямо в море, простиравшееся внизу.
– Соленая вода! – ойкнул Мелвин и, взлетев вверх, направился прямо к извергиням. – Зачем вы это сделали?
– Мы?.. – деланно удивилась Джинетта, глядя на купидона, с которого ручьем струилась вода. – Почему ты думаешь, что мы что‑то сделали? При чем тут мы?..
– Послушай, – злобно обратился ко мне Мелвин. – Отчего ты не сказал мне, что с этой штукой шутки плохи?
Полони вновь вытащила свой звукозаписывающий шар и привела его в действие. Зазвучал мой голос:
– «…будьте предельно осторожны. Это приспособление распрямляется под воздействием своей собственной силы».
Мелвин смерил меня свирепым взглядом и отлетел примерно на сотню футов от нас, чтобы обсохнуть и позлиться в одиночку. Извергини обменялись лукавыми взглядами.
– А кто такая эта Кармеланга? – полюбопытствовал я.
– Так, одна девушка из нашего женского клуба, – небрежно пояснила Джинетта. – Она всегда обвиняет других в том, что натворила сама. Она такая беззаботная, такая безответственная.
– И еще страшная лентяйка, – добавила Фризия. – У меня не хватало терпения, когда я с ней общалась. Однажды мы позволили ей получить то, на что она давно напрашивалась. Комендант общежития нашла в ее сочинении шпаргалки, и ей некого было обвинить в этом, кроме самой себя. Как вы сами говорили, для нас непозволительная роскошь – позволять событиям идти своим ходом.
– Моя ошибка, – извиняющимся тоном произнесла Джинетта, когда огромный желтый парус, поднятый порывом ветра, ударил ее прямо в лицо. – У меня совсем не осталось энергии.
– А вот у меня еще маленько осталось, – сообщил Трутень. – Скажите, что нужно делать.
– Направь поток энергии вон туда! – велела самая высокая извергиня, указывая рукой на лежащую на земле парусину. – Да побыстрей! Нет, вон туда, вверх! Вверх!..
– А куда девать эту штуковину? – спросила Фризия, взяв в руки зеленую коробку.
– Ее нужно поместить вниз, – сказал Толк, указывая носом на верхнюю часть паруса. Обеими передними лапами он удерживал распорки в состоянии равновесия.
– Понятно! Но я не могу дотянуться!
– Я могу, – вызвался помочь Мелвин. Зеленая коробка взмыла в воздух и моментально встала на указанное место.
– Хорошо, что это последняя деталь, – с довольной улыбкой произнесла Полони и отошла в сторону, чтобы полюбоваться результатом совместной работы. – Что же это такое получилось?
– Это – тент, защита от солнца, – был вынужден объяснить им я. – Уже говорилось, что местные жители отчаянно нуждаются в тени. Это сделано для них.
– Да с какой стати мы должны что‑то делать для негодяев, утащивших наши вещи?! – возмутилась Фризия, яростно мотнув головой.
– Вам нужны ваши вещи? – деланно удивился я. – Тогда договоритесь с ними!
Скепсис моих учеников моментально улетучился, когда из земли в огромных количествах полезли красные точки, которые устремились к отбрасываемой огромным желтым парусом тень. Я привел в действие специальное устройство, и тень увеличилась в два раза, причем во всех направлениях. Туда, гукая от удовольствия, устремлялись все новые и новые печники, радуясь блаженной прохладе. Через несколько секунд я отключил «теневое» устройство.
Аборигены издали разочарованный вопль и принялись группироваться по центру, стремясь попасть в уменьшающуюся с каждым мгновением тень. Желтый парусиновый зонтик съеживался все больше и больше, пока не превратился в лоскут величиной с ладонь.
Красные точки стали зарываться в песок. Однако не прошло и пары секунд, как что‑то начало буквально выскакивать на поверхность. Первым появился рюкзак Полони. За ним последовал ошейник Толка и прочие предметы явно армейского происхождения.
– Вот и мой топорик, а вот ракетница! – радостно воскликнул Трутень, и тут же неожиданно задумался. – Вообще‑то я в последнее время неплохо без них обходился…
Появились и рюкзаки Фризии и Джинетты. Возникло ощущение, что своим великодушием туземцы намекали на то, что было бы неплохо вернуть им блаженную тень, снова открыв наш желтый зонтик.
– Ни за что! Только после того, как я получу обратно МОИ вещи! – упрямо заявил Мелвин, сложив на груди руки.
Фляжка, игрушка йо‑йо, пара книжек со зловещего цвета обложками. Надувная дорожная подушка, распотрошенная коробочка конфет, какой‑то лоскут шелка, явно из числа предметов нижнего белья. Мелвин в мгновение ока схватил его и молниеносно запихнул в один из бесчисленных карманов своего комбинезона. Я успел разглядеть, что это были миниатюрные трусики лиловой расцветки.
– Это тоже мое, – перехватив мой взгляд, пояснил Мелвин и покраснел. Я удивленно поднял брови, но малыш уже успел отвести глаза. Что же, запомним, мелькнуло в моей голове. Трусики были подозрительно похожи на те, что принадлежали Банни. Я часто видел их на веревке, вывешенными для просушки.
– Задание выполнено, – прокомментировал я. – Пора домой.

Как только мы вернулись в трактир, я взял Мелвина за ухо.
– Ой, больно! А в чем, собственно, дело?..
– В трусиках, – кратко ответил я, понизив голос. – Если это твои трусики, то все в порядке. Но если они принадлежат кому‑то другому, то будет лучше, если ты немедленно вернешь их.
– Это что, обвинение в краже? – попытался занять оборонительную позицию Мелвин.
– Я тебя ни в чем пока не обвиняю. Я просто излагаю тебе возможную ситуацию. Если, скажем, в следующий раз у кого‑нибудь что‑нибудь пропадет, ты метеором вылетишь отсюда, независимо от того, кто это сделал – ты или кто‑то другой.
– Но это несправедливо! Я пожалуюсь на тебя тетушке!
– И что тогда? – невозмутимо поинтересовался я. – Я найду, что ей рассказать.
Розовые щеки купидона моментально побледнели.
– Отлично, – процедил Мелвин и поспешил скрыться.
После нормального вкусного завтрака и ванны я вышел во двор и велел ученикам попрактиковаться в азах левитационных и транспортационных чар. А сам тем временем вновь вывалился на Печку и захватил с собой на Пент одно из красных существ. В обмен на внушительный запас пресной воды печник согласился побегать вокруг конюшни и весь день уклоняться от чар. Я внимательным образом контролировал ситуацию, потому что опасался, как бы его не растоптал кто‑нибудь их моих неуклюжих учеников. Впрочем, беспокойство оказалось напрасным. Подобную попытку совершил лишь Толк, загнавший печника в невидимую силовую чашку. Я допустил ошибку, переоценив простоту его заклинания. Пришлось отправить человекопса на самостоятельную прогулку, чтобы он поразмыслил на досуге над своим поведением. После Трутня Толк был самым слабым учеником в отношении магии.
Наблюдая, как Мелвин и Джинетта в очередной раз заспорили о том, сколько магической энергии следует использовать для простого левитационного заклинания, я подумал о том, как это Аазу в свое время удавалось сдерживаться, чтобы не отвернуть мне голову за мою бестолковость. Хотя, с другой стороны… откуда мне знать – может, он действительно мечтал об этом. Однако же Ааз ни разу не проявил своих чувств. Теперь, задним числом, я от всего сердца восхищался его железной выдержкой.
Мелвин напоминал мне меня самого в юные годы, когда Гаркин пытался вколотить в мою бесталанную голову азы магических заклинаний. Я тоже часто хныкал, капризничал, предпочитая жаловаться – вместо того, чтобы упорно, стиснув зубы, заниматься тяжелой работой. В том, что касалось Мелвина, дело усугублялось тем, что потенциал магических способностей малыша во много раз превосходил мой собственный в его годы. В настоящее время он доказал, что умеет самым потрясающим образом транжирить или применять не к месту свой талант. Я боялся, как бы купидоша случайно не покалечил или вообще не убил кого‑нибудь из других учеников. Приходилось постоянно быть начеку. Надеяться мне было в общем‑то не на кого. За извергинями, например, тоже нужен глаз да глаз.
– Будьте предельно осторожны, – в миллионный раз предостерег я Джинетту, когда мы приступили к практическим занятиям во дворике нашей таверны. – Используйте лишь самую малость энергии. Процесс не должен носить никакого красивого и звучного названия. Просто делайте – и ни о чем больше не думайте.
Крошечный печник мелькал перед Джинеттой взад‑вперед, словно мишень в стрелковом тире. Я же наблюдал за извергиней, и в какое‑то мгновение даже испугался, что от напряжения вот‑вот сойду с ума.
Тем временем подруги без конца давали ей всевозможные советы.
– Что ты скажешь о заклинании Галея? – предложила Полони.
– Ни за что! Это же для нематериальных объектов. Пусть лучше попытается применить заклинание липкого пола! – порекомендовала Фризия.
– Я уже устала повторять вам: нам нужно заклинание, действующее на открытом воздухе!
– Успокойтесь! – вмешался я. – Своими советами вы сбиваете ее с толку. Пусть сама выберет наиболее подходящий вариант.
– Но я не могу! – призналась Джинетта. – Что будет, если я ошибусь? Что, если я применю заклинание, когда он исчезнет из пределов досягаемости?
– Тогда швырни в него чем‑нибудь! – простонал я. – Для тебя главное – поймать печника. Импровизируй! Только будь осторожна!
– Но наш преподаватель уверял, что существует универсальное заклинание, годящееся для всех ситуаций, – пожаловалась Джинетта – наверное, в миллионный раз.
– Это верно, – согласилась Фризия. – Он постоянно вколачивал в наше сознание тезис: одна проблема – одно идеальное решение.
Я ощутил, как моя неприязнь к их преподавателю растет в геометрической прогрессии.
– А что произойдет тогда, когда ситуация будет усложняться с каждой секундой, пока вы будете искать наиболее подходящее, идеальное, как вы выразились, решение?
– Тогда мне придется применять какое‑нибудь другое заклинание, – бесхитростно призналась Джинетта. – Вы же знаете, что магия предназначается не для каких‑то там болванов‑обывателей. Уж я‑то найду выход из положения! Это просто сейчас что‑то застопорилось…
– В мире не существует единственно правильного ответа на все вопросы, – назидательно произнес я. На меня снизошло вдохновение, и приходилось сдерживаться, чтобы не расплыться в улыбке. Я вскинул вверх руку, и крошечный печник остановился. – Я докажу вам это. Все свободны. Увидимся за ужином.

ГЛАВА 9

Что одному пир, то другому – свалка ядовитых отходов.
Железный Повар

Я изменил рассадку моих подопечных за широким, грубо склоченным, деревянным столом, расположив их по довольно случайной схеме кавалер‑дама‑кавалер‑дама. Мне хотелось, чтобы на случай каких‑либо непредвиденных обстоятельств между ними было бы побольше свободного пространства. Ужин приготовил Трутень, извергини любезно согласились ему помочь. Как и в предыдущий раз, они позаботились о продуктах – правда, приготовили лишь свои национальные блюда. Едой для остальных учеников занималась Банни. Обычно обязанности повара мы выполняли по очереди. Мы договорились с ней, что какое‑то время готовить я не буду, дабы не ронять в глазах учеников мой высокий статус Лорда‑Профессора, не опускающегося до таких житейских мелочей, как стряпня.
Из недр кухни доносилось то, что можно было бы, мягко выражаясь, назвать «смешанными» ароматами. Там, не покладая рук, трудились Трутень и Толк, накладывая на тарелки еду: три порции какой‑то зловонной, шевелящейся, клейкой массы для извергинь; пентюховская еда для нас троих; миска белесо‑серой каши, шибающей в нос влажной плесенью, для Мелвина и сырое зеленое мясо для Толка. Даже за долгие годы, проведенные в обществе Ааза, я так и не привык без содрогания смотреть на изврскую еду или даже нюхать ее, однако не вселяли в меня оптимизм и вкусовые предпочтения других учеников. Я откупорил один из массивных бочонков с пивом, хранящихся в погребе, наполнил пенным напитком два огромных кувшина и поставил их на стол.
– Превосходно! – жизнерадостно произнес я, приглашая всех садиться. – Все кушанья смотрятся просто замечательно. Спасибо тебе, Банни!
– Не стоит благодарности, Скив, – улыбнулась в ответ моя домоправительница, усаживаясь рядом со мной во главе стола.
– Пахнет просто фантастически, мадам! – польстил Трутень.
– Спасибо! – От улыбки, которой Банни одарила его, бывший капрал покраснел, порозовели даже его внушительных размеров уши. Он поспешил сесть.
– А теперь, – начал я, когда все взяли в руки вилки и ложки, – прежде чем мы приступим к трапезе, хочу, чтобы каждый из вас передал свою тарелку соседу слева.
– Что‑о‑о?! – удивились все – кроме нас с Банни.
– Делайте, что вам велено! Я ваш учитель практической магии и хочу, чтобы ты, Толк, передал свою тарелку Мелвину. – Стараясь улыбаться не слишком издевательски, я протянул свою тарелку Банни, которая отдала свою порцию дымящегося мяса с фасолью и капустой брокколи Толку. Я же взял себе тарелку с шевелящейся лиловой клейковиной. – Все поменялись? А теперь – ешьте!
– Ни за что! – заскулил Мелвин, отталкивая о себя миску. – Я хочу свою кашу!
– Не сегодня! Сейчас ты будешь есть только то, что лежит перед тобой в этой тарелке.
– Нет! – захныкал купидон и принялся молотить кулаками по столу. – Хочу кашу! Хочу мою кашу!..
– Мелвин, – зловеще начал я, – наверное, ты желаешь, чтобы я вызвал сюда твою тетушку?
Малыш сердито посмотрел на меня, и ответил, выпятив нижнюю губу:
– Не‑е‑е‑т!
– Тогда попробуй вот это, – сказал я. – Может, тебе понравится.
Мелвин недовольно наморщил носик‑кнопочку.
– Какая мерзость!
В душе я, разумеется, согласился с ним, потому что и сам предпочел бы сегодня поужинать привычной пищей, но задуманное приходится выполнять в любом случае, даже если оно неприятно тебе самому. Мне очень хотелось преподать моим питомцам хороший урок.
– Если еда в этой форме неприятна тебе, попытайся хотя бы как‑то изменить ее. Ты же знаешь массу всевозможных магических приемов. То, чему тебя научили в Школе Первоэлементов, обязательно тебе пригодится. Попробуй.
– Ладно, – буркнул купидон и ткнул ложкой в ползучее содержимое своей тарелки. – Но оно воняет!
– Верно, – согласился я. – Попытайся лишить еду зловонного запаха. Или придай ей новый аромат. Полей соусом. Заморозь. Посыпь приправой. Да что угодно сделай, мне все равно. Короче, к концу ужина твоя тарелка должна быть пустой, а ее содержимое – лежать в твоем желудке.
– Фу‑у‑у‑у! – попытался было протестовать Мелвин, однако очень быстро вспомнил, что со мной его капризы не пройдут. Меня и так никому не переупрямить, но в данном случае я имел на руках козырной туз: Марки. Мелвин сразу как‑то сдулся и опустил лицо ближе к тарелке.
– Ты ничего не ешь, – заметил я.
– Позвольте мне минутку обождать!
Я посмотрел на извергинь. У них вид был не намного счастливее купидона. Мне было известно, что изверги отличаются всеядностью и способны слопать все, что не успело сожрать их самих, но скорее всего эта троица прожила практически всю свою жизнь в тепличных условиях и ни разу не пробовала еды из других измерений. Меня искренне восхитило выражение лица Полони, безрадостно ковырявшейся в тарелке с Мелвиновой кашей.
– Оно умерло, – жалобно простонала она. – Что же мне делать?
– Так и должно быть, – успокоил ее я. – У Мелвина зубов не очень‑то много, вот ему и приходится обходиться мягкой пищей.
Полони зачерпнула ложку каши и размазала ее по столу.
– Фу! Совсем как глина!..
– А это? – произнесла Джинетта, демонстрируя тарелку предназначенного для Трутня кушанья. – Никакого запаха! Похоже на какую‑то пластмассу. Это не настоящая еда.
– Самая настоящая. Пентюхи каждый день этим питаются.
Джинетта в ужасе посмотрела на меня:
– Да вы просто ненормальные!
Тем временем Толк водил носом по столу, понемногу приближаясь к пище, полученной от Банни. Решив, что еда его не видит, он моментально набросился на содержимое своей тарелки.
Зарычав, человекопес крепко вцепился в кусок мяса, но его добыча даже не шелохнулась. Мне захотелось оживить мясо, чтобы сделать испытания более интересным и зрелищным.
– Эй, – вскрикнул мой ученик. – Оно укусило меня!
– Ничего подобного, – покачал я головой. – Просто у него острый запах. Уксус, понимаешь ли, туда добавлен уксус.
– Просто отвратительно!
Мелвин принялся ковырять ложкой в своей тарелке.
– Нет, это на самом деле просто ужасно!
– Моя еда еще противней, – заверила его Фризия.
– Нет, моя!
– Попробуйте только не доесть! – пригрозил я. – Помните, мы не встанем из‑за стола, пока ужин не будет съеден полностью.
– Но вы‑то сами ни к чему не притронулись, – заметила Полони.
Все остальные ученики тут же посмотрели на меня.
Я судорожно сглотнул. Стало ясно, что подобный тест на прочность рано или поздно придется пройти и мне самому. Я все‑таки надеялся, что сумею проглотить эту мерзость.
Сделав решительный вдох и все кожей ощущая на себе взгляды учеников, я в лучших традициях сценической магии поднял над тарелкой обе руки и сотворил иллюзию ослепительного света, после чего отправил порцию шевелящейся вонючей изврской пищи в закрытый крышкой контейнер, стоявший на кухне, а взамен положил себе содержимое контейнера (если не ошибаюсь, мясо крысобелки, выкрашенной для пущей убедительности в сизый цвет изврских деликатесов). Прежде чем глаза моих сотрапезников снова обрели способность нормально видеть, я вонзил вилку в кусок мяса и засунул его себе в рот.
– Видите, – проговорил я, пережевывая мясо. – Ничего необычного. Слушай, Банни, как сегодня у тебя прошел день?
– Э‑э… отлично, Скив. Видел что‑нибудь интересное на Печке?
– Нет, ничего особенно там не было, – признался я, «зачаровывая» очередной кусок. – Если ты когда‑нибудь видела донельзя унылый пустынный пейзаж, значит, представляешь себе, что такое эта Печка.
Банни еле заметно улыбнулась.
– Мне нравятся пустыни лишь в том случае, когда они находятся рядом с морем. А тебе, Толк?
Моей помощнице удалось своим вопросом отвлечь человекопса от преследования куска солонины. Толка можно было считать победителем устроенного мной соревнования – правда, лишь относительно.
– Мне тоже. Люблю бегать среди волн. Чудные запахи! – С этим словами Толк ткнулся носом в капусту и весь перемазался маслом. – Оно обрызгало меня. Я тоже обрызгаю его!
Мой смышленый ученик приподнялся на скамье и собрался занести ногу над своей тарелкой.
– Нет! – разъярился я и, взлетев со своего места, столкнул его на пол. – Все в порядке. Успокойся. Смотри, ты едва не опрокинул пиво. Давай садись. – Я погладил его по голове. Овощи неподвижно лежали там, куда Толк их сбросил. – Видишь? Тебе вовсе не хотели причинять никакого вреда. Ну, давай же, ешь!
Толк бросил недоверчивый взгляд на коварную капусту и вернулся на свое место.
– Ладно, как скажете, шеф.
Извергини хихикнули и обменялись многозначительными взглядами.
После того как они снова вернулись к еде, выражение их лиц изменилось. У Полони был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок. Джинетта казалась неисправимым скептиком. Лицо Фризии являло собой такую безнадегу, что я было подумал, что она сейчас встанет и уйдет куда глаза глядят. Трутень же воспринял мои указания буквально. С удивлением, смешанным с отвращением, понаблюдав за попытками доставшейся ему пищи улизнуть с тарелки, он стал глушить ложкой все до единого кусочки изврской трапезы. Затем, крепко зажмурив глаза, отправил в рот первую ложку.
– Как дела, Трутень? – поинтересовался я.
– Отлично, сэр, – отозвался тот, приоткрывая один глаз. – Бывали времена, когда в нашей армейской столовке нам подавали жрачку и похуже.
– Тогда продолжай.
– Слушаюсь, сэр!
– В хрустальном шаре передавали, что погода испортится, – сообщила Банни, изящно орудуя вилкой. – Завтра в середине дня на большей части западного полушария Пента ожидается град.
– Тогда будем заниматься в помещении, – пожал я плечами. – Показывали что‑нибудь еще интересное?
Толк проглотил остаток своей порции в пять приемов, затем оглядел присутствующих огромными печальными собачьими глазами. Я так и не понял: либо он рассчитывал на объедки, либо от непривычной пищи у него вот‑вот заболит живот. Что касается Мелвина, то он продолжал дуться, не сводя глаз с шевелящегося ужина. Купидон одолел лишь половину порции. Скорее всего малыш сейчас лихорадочно размышлял над тем, как убедить меня не заставлять его доедать остальное. Я спокойно переместил еще один кусок из кухни и продолжил ужин. Мы с Банни завели разговор, изо всех сил пытаясь вовлечь в него наших сотрапезников.
– О да, я видела кое‑что безусловно интересное, Скив! Полуфинал игры «Была не была!». Его показывали вчера вечером по сети хрустальношарового вещания, – радостно сообщила Банни. – Пятерых взрослых джиннов отколотила по ягодицам крошечная гремлинша. Всех до единого дисквалифицировали. Им не следует недооценивать дамское могущество. Верно, Фризия? – спросила моя помощница, повернувшись к извергине, но та не удостоила ее ответом.
– Что же, не стоит недооценивать гремлинш, – усмехнулся я, виртуально перехватив у Банни вербальный мяч. – Меня только вот что удивляет – как это ее можно было увидеть в хрустальном шаре. Гремлинов выследить нелегко.
Это я сказал вполне искренне, поскольку в своей жизни видел лишь несколько таких особей.
Банни отщипнула кусочек хлеба.
– Понимаешь, при этом работают несколько магов с синхронно сфокусированными хрустальными шарами, – объяснила она. – Старший маг координирует изображение для передачи всем зрителям. Гремлинша не могла остаться незамеченной всеми шарами сразу. Она выходит в финал вместе с двумя или тремя коллегами. С бесовкой, горгульей и, кажется, с кем‑то еще… Такое увлекательное зрелище!
Столкнувшись с суровой необходимостью, извергини были вынуждены прибегнуть к экспериментам. Фризия попыталась применить заклинание, рассчитанное на устранение всех форм восприятия окружающего мира, чтобы не чувствовать ни запаха, ни вкуса еды. Но ей следовало соблюдать великую осторожность, потому что при этом она рисковала откусить себе язык или пальцы. Извергиня начала осторожно, но затем вошла во вкус и понемногу уничтожила содержимое всей тарелки.
Полони пошла другим путем. При помощи специального заклятия она осмелилась реанимировать шмат зеленого мяса, которое подпрыгнуло и принялось извиваться на манер традиционного изврского кушанья. Полони не без удовольствия начала его преследовать и быстро покрошила на куски, которые, правда, оказались разного цвета и текстуры. А Джинетта навела на свое блюдо иллюзорные чары.
– По‑моему, эта ваша «Была не была!» – довольно глупая передача, – произнес я. – Конечно, хрустальношаровое вещание становится все более популярным во всех измерениях. Но лично я предпочитаю смотреть соревнования такого типа вживую.
– Однако мы ведь не можем бывать там, где случаются подобные вещи, Скив, – заметила Банни. – Если бы даже такое было возможно, все равно никто не даст гарантии, что живое зрелище лучше передачи по хрустальному шару. Когда ты училась в институте, то видела нечто в этом духе? – обратилась она к Джинетте.
Вопрос заставил Джинетту замереть на месте. Чтобы скрыть свое внезапное смущение, она попыталась нанизать на вилку кусок живого мяса.
– Не очень часто, – коротко ответила извергиня, поднося ко рту шевелящуюся массу. – Обычно я смотрела такие передачи дома.
– Ну и как?
– Э‑э‑э… не слишком, – сказала Джинетта, тыча вилкой в очередной кусок – крохотное розовое существо, в недалеком прошлом явно бывшее куском солонины.
– А ты, Толк?
– Мне не разрешали садиться на диван, – смущенно ответил человекопес. – Я обожал жевать диванные подушки, а мамочке это жутко не нравилось. Надеюсь когда‑нибудь избавиться от этой привычки. Теперь я жую самое большее одну диванную подушку в день. По сравнению с прошлым – уже прогресс.
– Да, тяжелый случай, – посочувствовал Трутень. – Я вот в детстве нещадно грыз собственные ногти. Папа излечил меня от пагубной страсти, намазывая их йодом.
– И какая от этого польза? – удивилась Джинетта. – Настойка йода – такая вкуснятина. Обожаю приправлять ею мороженое.
– Готово! – громогласно объявил Мелвин, отталкивая от себя пустую тарелку. – А как вы, шеф?
Я удивленно поднял брови. Еда с его тарелки куда‑то исчезла самым чудесным образом. Я прикоснулся к посуде тоненькой нитью магии, но она действительно была пуста.
– Здорово, Мелвин! Круто! Молодец! – возрадовался Толк, неизменно щедрый на добрые слова. – Так держать!
– Впечатляюще, купидоша! – завистливо прокомментировала Полони.
– М‑м‑м, – промычала Фризия, не отрывая взгляда от собственной тарелки.
– Славная работа, Мелвин, – похвалил я, наложив чары на новый кусок пищи и подцепив его вилкой.
– Спасибо на добром слове, шеф, – поблагодарил большой младенец, с довольным видом откидываясь на спинку стула. – Признаюсь, это было не слишком приятно. Однако я еще не наелся. С удовольствием проглотил бы тарелочку кашки. Получится такое устроить?
– Может, ты все‑таки сначала доешь свой ужин, Мелвин? – неожиданно вмешался в разговор Трутень.
Купидон мгновенно выпрямился:
– Что?
– Минуту назад я заметил, как что‑то кружится прямо перед моим носом. Готов поклясться, что запах у этого «нечто» был такой же, – сказал экс‑капрал, вытянув руку с лежащим на ладони шариком еды, доставшейся Мелвину. – Кроме того, совсем недавно еще одна такая штука шлепнулась в мою тарелку.
– Почему же ты ничего не сказал об этом сразу, Трутень? – спросил я, заранее зная ответ.
Бывший капрал посмотрел мне прямо в глаза.
– Солдаты из одной команды никогда не стучат друг на друга, сэр. Но ведь перед мисс Банни через пару дней возникнет проблема, когда она наткнется на остатки испорченной пищи, разбросанные по всей комнате, которые к тому времени будут пахнуть еще хуже, чем в свежем виде.
– Будь острожен, парень! – предупредила его Полони.
– Извините, мадам, – продолжил Трутень, лицо которого покраснело от смущения. – Вам не нравится моя еда, как и я не в восторге от вашей, но задание есть задание. Приказы старшего не обсуждаются, что я уяснил еще до армии, когда работал на ферме.
– Эй ты, придурок! – взвился купидон, демонстрируя пустую посуду. – Я съел все до последней крошки, видишь?!
– Но не полностью, – возразил Трутень. – Я по твоей милости проглотил как минимум пару кусочков.
– Трепло!
– Ты можешь чем‑то подкрепить свои подозрения? – поинтересовался я у новоявленного правдолюбца.
– Так точно, сэр, – неожиданно засмущался тот, затем весь напрягся, сосредоточившись на каком‑то мысленном усилии, и поднял вверх палец. В отличие от прежних безуспешных попыток посылать в нужном направлении магическую энергию, на это раз Трутень сотворил заклинание – или, вернее, антизаклинание – именно так, как надо. Неожиданно с потолка, люстры и галереи, ведущей на второй этаж здания, обрушился настоящий дождь вязких шариков и шевелящихся кусков изврской еды. Я отшвырнул в сторону несколько ползучих существ и бросил на Мелвина самый осуждающий взгляд, на который я только способен. Верзила‑купидон мгновенно сжался в комочек, съежившись на своем стуле.
– Но вы же велели проявить как можно больше воображения, – попытался он защититься.
– Я велел проявить как можно больше воображения при ПОЕДАНИИ пищи, а не распихивании ее по всем углам! – рассердился я. Потом, воспользовавшись магической волной, собрал все пищевые «дождинки» воедино и вывалил полученную массу прямо на тарелку Мелвина. Лицо купидона перекосилось от отвращения.
– Да как можно теперь есть эту мерзость?
– Но я же попробовала вот это! – неожиданно вскричала Фризия, выплюнув комок непрожеванной капусты. – Попробовала! Ты, ты… идиот! – взвизгнула она и несколько раз огрела Трутня его ложкой. – Твое идиотское заклинание уничтожило мои чары! – Извергиня схватила кувшин с пивом и в три глотка моментально осушила его. Затем высокомерно вздернула подбородок. – Хватит с меня подобных экспериментов, Скив! Я готова к неудовлетворительной оценке. Это выше моих сил!
– Ты справилась с заданием, Фризия! Не стоит расстраиваться! – заверил я ее. – Ты нашла правильное решение проблемы, которую я поставил перед вами. Не надо доедать остальное. Видишь, Мелвин, можно ведь обойтись без обмана, верно?
И я поднес вилку ко рту.
– Что это? – удивилась Джинетта. – Неужели именно это вы имели в виду, говоря о поиске нескольких решений для одной проблемы?
– М‑м‑м, – промычал я.
Джинетта нахмурилась.
– Что вы сказали? Простите, не разобрала. Может быть, повторите?
– М‑м‑м… м‑м‑м, – повторил я, на этот раз более убедительно.
И тут я понял, что допустил ошибку – слишком увлекся собственными советами, и до меня не сразу дошло: антизаклинание Трутня лишило силы не только заклинание Мелви‑на, но и чары Фризии, Джинетты, а также мои собственные.
Обменное заклинание сорвалось, и на вилке оказался кусок настоящий изврской еды, которая с вилки уже перекочевала в мой рот, а оттуда устремилась в желудок. Вкус оказался самым мерзким, какой только можно себе представить – нечто вроде подгнившей ежатины, слегка проваренной в моче скунса и приправленной доброй порцией дыхания моего Глипа. В довершение ко всему я почувствовал, что проглоченное существо начинает стремительно расти, с каждой секундой увеличиваясь в размерах.
– М‑м‑м‑м‑м!!!! – промычал я.
– С тобой все в порядке, Скив? – удивленно спросила Банни.
– М‑м‑м! – заявил я уже более отчетливо, чувствуя, как желудок самоотверженно восстает против новоявленного захватчика, который, похоже, собрался своими щупальцами исследовать все мои внутренности. Брюшные мышцы напряглись, пытаясь вытолкнуть незваного гостя обратно через рот.
– Ух!..
Если бы мне повезло, то я сумел бы добежать до мусорной кучи, устроенной возле заднего входа в кухню.
Я вскочил на ноги, но уже в следующее мгновение осознал, что лежу на спине, а свет покачивающейся люстры перед глазами настолько ярок, что похож на вспышки фейерверка. Желудок пронзала невыносимая боль. Казалось, будто внутренности вот‑вот взорвутся. Кто бы мог подумать, что мне суждена смерть от изврской кухни. Я зажмурил глаза. Нет, только не так. Только не так!
– Все в порядке! – донесся до меня голос Толка. Я тотчас открыл глаза, а в следующее мгновение на меня набросился человекопес. Я попытался откатиться в сторону.
– Не двигайся! – крикнула Банни. – Сейчас Толк поможет тебе!
Толк приземлился на мой живот всей своей массой, упершись четырьмя лапами. Меня сразу же сложило пополам, а из глотки тут же вылетело какое‑то создание мерзкого сизого оттенка. Полони ловко поймала его одной рукой.
– Прекрасный смушлик. Правда, сильно помятый, – печально сообщила она. – Моя мамочка страшно расстроилась бы, увидев такое.
– С вами все в порядке? – участливо поинтересовался Толк, помогая мне подняться.
– Ох…
Честно говоря, чувствовал я себя гораздо лучше. Пожалуй, после прыжка Толка без синяков не обойтись, однако благополучие желудка стоит того.
– Что ты сделал?
– Это была собачья целительная магия, – скромно сказал Толк. – Я – врачеватель. У меня талант.
– Здорово, – похвалил я, с трудом поднимаясь на ноги. – Спасибо. Эта штука, как принято говорить, попала мне не в то горло.
Толк смерил меня внимательным взглядом.
– Вам сегодня следует воздержаться от плотной пищи, – посоветовал он. – Постарайтесь ограничиться чаем.
– Да, пойду заварю чаю, – вызвалась Банни, направляясь к плите.
Ученики окружили меня со всех сторон и сочувственно качали головами.
– Уверены, сэр, что теперь все в полном порядке? – поинтересовался Трутень.
– Надеюсь, вы останетесь живы, – добавила Фризия. – Мне бы не хотелось вступать в переговоры с вашим менеджером о возможном возврате заплаченных денег.
– Спасибо за заботу, – сухо поблагодарил я. – Ваш учитель еще жив. Толк прав. Я просто немного переел за ужином.
– Больше, чем все остальные, – заметила Джинетта.
– Но это должно было иметь смысл. Я уже упоминал об этом?
– Нас не нужно вести за ручку из пункта А в пункт Б, – высказала свое мнение Полони. – Мы все поняли. Нет, и быть не может, одного‑единственного решения проблемы.
– Верно. Вы все справились с ней, причем каждый по‑своему, – сказал я. – Разве это плохо – выбрать самый подходящий, самый практичный способ выполнения задания?
– Подождите! Может, вы в чем‑то и правы, но я не собираюсь подвергать сомнению методики нашего уважаемого профессора Магаффина, – заявила Фризия.
– И я тоже, – поддержала ее Джинетта. Стоявшая рядом с ней Полони закивала.
– Хорошо, – со вздохом произнес я. – Не буду покушаться на авторитет вашего обожаемого преподавателя. Просто хочу рассказать о том, что помогало мне в реальном мире. Вы ведь это желали узнать?
– Именно, – призналась Джинетта.
– Отлично, тогда запомним: между нами могут возникать разногласия, – констатировал я.
– Кстати, я проголодалась, – неожиданно объявила Полони. – Никто не желает составить мне компанию? Я знаю, где можно раздобыть лучшее сливочное мороженое с йодным наполнителем.

ГЛАВА 10

Это обойдется вам в кругленькую сумму.
Любой хирург, монтер или автомеханик

На лбу Трутня от усилия набухла вена – он изо всех старался сосредоточиться.
– Поднимай перышко! – приказал я. – Левитация – дело несложное. Если даже я этому научился – значит, всякий научится.
На следующий день мне пришло в голову сделать нечто такое, что помогло бы больше сблизиться с учениками. Мелвин и извергини уже успели пройти базовый курс подготовки еще до того, как у них прорезались зубы – хотя бы только у пупса‑Мелвина. Я почему‑то пребывал в убеждении, что жители Извра появляются на свет уже с зубами. Трутень освоил азы у деревенского мага – плюс те сведения, что хранились в поссилтумской армейской библиотеке среди изображений обнаженных красоток и инструкций по разборке и ремонту арбалета. Кое‑чему он научился от Маши. По моим прикидкам, за исключением нескольких доморощенных заклятий все его успехи в области магии ограничивались общением с той же Леди‑Волшебницей.
– Для начала неплохо, – похвалила Банни. Она восседала на диванчике под сводами беседки и полировала ногти, время от времени отпуская комплименты моим ученикам. Глип и Лютик резвились, гоняясь друг за другом. Я убедил моих подопечных не обращать на них внимания.
– Ой!.. – простонал Мелвин, паря среди деревьев. Он срывал с веток листья, даже не прикасаясь к ним. – Зачем прилагать какие‑то усилия? Магия на то и магия, чтобы все всегда получалось само собой.
Я тяжело посмотрел на него.
– Хватит выделываться, Мелвин! Тебе трудно помочь?
– Хорошо, – согласился купидон. – Слушай, пентюх, просто подними в воздух перышко. Вокруг витает столько волшебства, что его хватило бы поднять «Титаник» со дна морского. Пробуй задействовать ее хоть частично.
– Но я не знаю, какое количество магической энергии требуется в том или ином случае, – отозвался Трутень.
– Ничего, главное – попытаться. Мы снабдим тебя особым сопротивлением, чем‑то вроде защитного занавеса. Это хорошая практика для вас обоих.
– Никакая не практика, – возразила Джинетта. – Это всего лишь тренировочные упражнения. Нам раньше постоянно давали такие задания.
– Все носит практический характер. Трутень, ты поднимаешь перышко. Джинетта, ты опускаешь его.
– Но зачем это нужно? – удивилась извергиня.
– В том‑то и фишка: ты не сможешь толкать перышко вниз сильнее, чем он будет стараться поднять его в воздух. Твой напарник поднимет его вот сюда, – я показал рукой, – а потом ты, применяя магию, опускаешь его. Не позволяй противнику поднять перышко выше положенного, но сама не опускай ниже заданного мной уровня. Если твой коллега уронит его, то виноват в этом будет он, но ты не имеешь права сбивать перышко. Интересно проверить, удастся ли тебе держать его под контролем.
– Ну, это сущая ерунда! – усмехнулась Джинетта.
На деле все оказалось не так легко, как представлялось, уж я‑то в таких вещах знаю толк. Имея в своем распоряжении безграничное количество энергии, мои ученицы работали столь же топорно, что и Мелвин. Им всем следовало постичь искусство обходиться малым – научиться, так сказать, перекрывать самим себе кислород. Увы, при первой же попытке перышко приземлилось на мостовую.
– Оп‑па! – вырвалось у Джинетты.
– Вот видишь? – сказал я. – Фризия, Полони, у меня для вас имеется особое задание. Займитесь им, пока Джинетта будет помогать Трутню. Я хочу, чтобы вы научились сначала копить энергию, а потом высвобождать ее – медленно и постепенно. Работайте до тех пор, пока не почувствуете, какой именно объем накопленной магической силы способны удержать.
Полони недовольно прищелкнула языком.
– А что, это место не насыщено силовыми линиями? Здорово напоминает Великую Изврскую Станцию!
Я смерил ее строгим взглядом.
– Ты можешь себе представить, что они неожиданно исчезнут? Что, по‑твоему, тогда будет?
– Трутень не сумеет поднять это перышко! Да он и так не сможет!
– Внимание! К нам кто‑то приближается! – неожиданно объявила Фризия. Мы разом замолчали, прислушиваясь, но я ничего не смог разобрать. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. У извергов слух в десятки раз острее, чем у пентюхов.
– Где?
– Примерно в миле отсюда, – сообщила Полони. – Вы, пентюхи, производите шума больше, чем какой‑нибудь дракон в брачный период.
– Глип! – моментально выразил свой протест мой любимец. Лютик ржанием поддержал товарища.
– Прошу прощения, – смутилась Полони, протягивая руку, чтобы погладить Глипа. – Кажется, меня поняли…
Мне не хотелось раскрывать секретов моего Глипа кому‑либо, кто не спасал меня десяток раз.
– Во всяком случае, он знает слово «дракон». Итак, прежнее задание временно отменяется. Всем принять пентюховский облик. Стоп, что‑нибудь достоверное! – поспешил я остановить Фризию, которая собиралась превратиться в корову.
– Уф‑ф! – вздохнула та. – Вы, мягкокожие, во много раз уродливее, чем десять миль скверной, ухабистой дороги. По крайней мере у этого создания хотя бы привлекательная форма!
– Красота и мода – потом! – заявил я. – Безопасность – сейчас!
К нам подбежал запыхавшийся Толк.
– Приближается какой‑то пентюх! – задыхаясь, сообщил он.
Миля – большое расстояние для пентюха, но мне хотелось иметь в запасе достаточно времени, чтобы отдать распоряжения ученикам, прежде чем перед нами появится незваный гость. У Толка возникла проблема с маскировочным заклинанием, и поэтому я превратил его в огромного пса – для этого не пришлось слишком напрягать воображение, – а Глипа – в козу. Увидев свое отражение в лохани с водой, мой любимец укоризненно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Находись мы дома, можно было бы превратить его в собаку, но Глип отличался всеядностью и жрал все, что казалось ему съедобным. Объяснить постороннему человеку, почему коза грызет садовую тачку или пытается укусить кузничную наковальню – это еще куда ни шло.
Изменить внешность Лютика оказалось делом несложным. Мой единорог без хлопот превратился в мощного тяжеловоза, типичного обитателя пентюховской фермы.
Еще мгновение – и рыжеволосая красотка Банни обернулась беззубой старухой в бесформенных обносках. Извергини также приняли новое обличье, последовав совету Банни по поводу того, как должны выглядеть красавицы нашего измерения. Барышни превратились в трех граций, наряженных преуспевающими купчихами. Правда, наряды их имели все те же любимые ими пастельные оттенки.
Трутень замаскировался под Гвидо. Сначала я решил, что ему следует снова превратиться в самого себя, но передумал: в конце концов, никто не знает о намерениях незваного гостя. Сам же я стал занюханным старикашкой, причем самого отталкивающего и мерзкого вида. У тех, кто мог увидеть меня сейчас, наверняка тотчас возникло бы желание поскорее очутиться где‑нибудь в другом месте.
Во двор таверны вбежал какой‑то задыхающийся пентюх. Когда он меня заметил, его раскрасневшееся от быстрого бега лицо моментально побледнело. Как тут не испугаться! Однако незнакомца явно что‑то беспокоило. Пересилив страх, пентюх бросился на колени.
– Великий Скив! – просипел он. – Где Великий Скив?
– Кто желает видеть моего хозяина? – надменно осведомился я нарочито скрипучим голосом.
– К нему взывает Флинк, староста Хумулюса, – часто хватая ртом воздух, ответил незнакомец.
Трутень приблизился к нему и помог встать на ноги. Толк на секунду взял незнакомца зубами за запястье, затем отпустил и успокаивающе кивнул мне. Пульс, по всей видимости, в порядке. Остальные ученики придвинулись ближе.
– Я бежал целых два дня! Ужасное чудовище собирается уничтожить нашу деревню! Нападает на людей, пугает домашних животных! Великий Скив должен помочь!
Вид у незнакомца был настолько потерянный, что мне стало его жаль. Но не успел я открыть рот, как рядом возникла Банни.
– Насколько оно ужасно? Это на самом деле чудовище, или вы преувеличиваете опасность? Как тебя, кстати, зовут, милёнок?
– Норб, – ответил пентюх. – Нужно торопиться, бабуля. У меня нет времени на пустые разговоры. Я должен как можно скорее увидеть Великого Скива!
– Подожди секундочку, – осадила его Банни. – В чем точно состоит угроза твоей деревне? Может, твое чудище всего лишь ломает в домах столы и скамьи? Или сносит дома напрочь? Знаешь, Великий Скив на подобные мелочи не разменивается.
Норб смерил мою помощницу презрительным взглядом.
– Женщина, речь идет о сожженных домах! У этого чудовища огромный хвост с острыми шипами, и оно изрыгает молнии! Хотя… вообще‑то не совсем изрыгает… ну… это… сверкает молниями!
Мы с Банни обменялись взглядами.
– И?.. – произнесла моя помощница.
– Решай сама, – послушно произнес я.
Банни взяла Норба за руку и повела его к беседке.
– Расскажи мне, добрый странник, что представляет собой твоя деревня? Богат ли Хумулюс? Процветал ли он до вторжения чудовища?
– Что это она? – шепотом спросил меня Трутень.
– Всего лишь настоящий деловой подход, – ответил я. – Сейчас Банни обсудит причитающийся мне гонорар.
– Что?! – удивился экс‑капрал и замахал руками, став удивительно похожим на огородное пугало, на которое обрушилась буря. – Почему мы не отправляемся в этот Хумулюс? Нужно торопиться, ведь промедление смерти подобно! Неужели деньги важнее людей?! Самое главное – разделаться с чудовищем!
– Именно! – поддакнул Толк, решительно тряхнув кудлатой головой. – В чем дело? Отчего медлим? Кого ждем?
Я неуверенно посмотрел на моих учеников.
– Дело, конечно, не в деньгах. Но именно на эту сторону вопроса мои наставники долгие годы обращали особенное внимание. Сами когда‑нибудь поймете, что ваше время и ваши дела чего‑то стоят. Причем не так уж и мало, если принять во внимание волшебные умения. Люди будут беззастенчиво использовать вас в своих интересах, если не научитесь правильно оценивать те услуги, которые оказываете. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Великий Скив имеет хорошую репутацию в определенных кругах. Я когда‑то был придворным магом в Поссилтуме, и поэтому мои магические способности предполагают высокие гонорары. Опыт подсказывает: после того, как услуга оказана, уже невозможно добиться обещанных, но невыплаченных денег. Когда опасность миновала, на благодарность можно не рассчитывать. Если же с первой минуты общения вы ставите отношения с клиентом на деловые рельсы, то можете рассчитывать, что в будущем сможете потребовать свое. Так что сначала думайте и не забывайте: кушать хочется всегда, в том числе и в грядущем. В противном случае всегда остается риск отработать бесплатно. Всякие нахалы станут без малейших угрызений совести беззастенчиво транжирить ваше бесценное время, поскольку, на их взгляд, услуги мага ничего не стоят. Так‑то. Признаюсь честно, я не слишком талантливый переговорщик, в отличие от нашей блистательной Банни. Мне с ней в этом деле никогда не сравниться. Вот почему она опередила меня. Я не могу, не имею права предлагать свои услуги бесплатно.
Извергини понимающе закивали. Трутень же явно остался при своем мнении.
– Позвольте не согласиться, сэр! Я, например, стану помогать любому, кто попал в беду, не думая о том, ждет меня награда или нет!
Мне оставалось лишь задумчиво качать головой. Экс‑капрал еще многому научится. Я и сам когда‑то был таким, как он.
– В этом и заключается твой талант, Трутень. Не могу запретить тебе поступать по велению сердца. Но жизненный опыт неизбежно расставит все на свои места и выделит главное. Деньги – один из способов, позволяющих понять, насколько какое‑то дело важно для того, кто обращается к тебе за помощью.
– Когда я стану настоящим волшебником, то буду помогать всем, кто в этом нуждается, – упрямо сказал Трутень.
Эхе‑хе. Будучи моложе этого своего ученика, я по какой‑то непонятной причине неожиданно почувствовал себя намного старше.
Мелвин мечтательно закатил глаза.
– Ну а я постараюсь заработать денег столько, сколько смогу.
Купидон огорчил меня не меньше, чем отставной капрал. Деньги – не главное в жизни. Их, разумеется, хорошо иметь – я бы солгал, если бы спорил с этим, – но юный Скив, начинавший жизнь в роли неопытного воришки и еще более неопытного волшебника, крайне удивился бы, узнав, что в мире может существовать что‑то важнее любви и дружбы. Похоже, у купидона нет ни капля сострадания и симпатии ни к кому, даже к самому себе.
– Надеюсь, Мелвин, когда‑нибудь ты поймешь, что такая философия не всегда оказывается действенной, особенно в экстремальных обстоятельствах – в случае, когда тебе вдруг не на кого будет положиться. Давай рассмотрим проблему с практической точки зрения. Если ты слишком жаден, не стоит рассчитывать на значительное количество деловых предложений, поскольку клиенты поймут, что тебя больше интересует возможность заполучить как можно больше денег, а не грамотно и честно сделать свою работу.
– Гм, – задумчиво промычал купидон. Скорее всего мои слова все‑таки не слишком впечатлили его. А Трутень, похоже, был готов пересмотреть свои взгляды.
Вскоре вернулась Банни, ведя за собой жителя Хумулюса.
– Мы договорились, – сообщила моя помощница. – Пора вызывать сюда Великого Скива!
Я понял, что настало время устроить настоящую феерию, чтобы Норб мог рассказать старосте своей деревни о впечатляющем фантастическом зрелище – появлении Великого и Могучего Скива. За последние годы я поднахватался подобных эффектных штучек у Ааза и Маши, и они прекрасно срабатывали в похожих ситуациях.
– Всем отойти! – скомандовал я, закатывая рукава. В следующее мгновение величественно протрубили фанфары, заставив всех вздрогнуть. Глаза Норба округлились от ужаса. Я взмахнул руками, потом вскинул их над головой.
– Вагга‑вагга‑вагга! Балу‑балу‑балу! Взываю к знаменитому властителю магии, великому кахуне, повелителю демонов, славному чародею, королю волшебников и волшебнику королей! Привести сюда Великого Скива!
Прорычав эту белиберду, я упал на колени, окруженный лучами ослепительно яркого света.
«Отвратительный старикашка» исчез в огромной волне разноцветной искрящейся пены, взмывшей в воздух из самых недр земли. С небес вниз полетели отряды ангелов с трубами, исторгавшими райскую музыку, которые плавно закружили над головами изумленных свидетелей фантастического зрелища. За ангелами последовали румяные херувимы, светящиеся ярко‑голубым. После этого я сотворил грандиозный финал, сопроводив свое появление ослепительной вспышкой молнии. Приняв облик грозного старого волшебника, я застыл со скрещенными на груди руками. Мое «альтер эго» шагнуло на земную твердь.
Не на шутку перепуганный Норб рухнул на колени.
– Можно было бы добавить еще немного фейерверков, – покритиковала Полони, стоявшая на самом удобном месте, с которого открывался наиболее удачный вид на происходящее.
– А по‑моему, все было круто, даже чересчур, – проворчал Мелвин.
Важно подняв вверх указательный палец, я милостиво повелел просителю встать.
Тот обрел дар речи.
– Почему… почему твой слуга, о Великий Скив, не пошел за тобой в дом, чтобы просто позвать тебя? – удивленно вымолвил он.
Досадно, подумал я: выходит, представление не произвело на него должного впечатления.
– Я находился в другой реальности, в ином измерении. Зачем ты посмел отвлечь меня от великих деяний?!
Норб неуверенным жестом, еле сдерживая дрожь, указал в сторону беседки.
– Видишь ли, я уже сказал этой согбенной старухе…
Величественным жестом я прервал его.
– Это не имеет значения! Сейчас твой разум подобен открытой книге, где легко прочитать каждую мысль! Великий Скив все знает! Он поможет твоей деревне! Эй, слуги! – Я повысил голос и хлопнул в ладоши. – Собираемся в поход! Отправляемся налегке!

Норб вывел нас на главную дорогу, ведущую на север, и зашагал впереди процессии быстро, как только мог. Поскольку мой новый клиент не смог дать ни мне, ни ученикам более или менее точного описания «чудовища», то в качестве дополнительной тягловой силы пришлось взять верных Глипа и Лютика. Глип пришел в восторг и радостно бегал среди кустов, растущих вдоль дороги, распугивая всевозможную живность и старательно выискивая подножный корм. Вкусовые пристрастия моего дракона практически не уступают изврским, и поэтому я был доволен тем, что лишь слышу, как он хрумкает и чавкает, но не вижу, чем именно Глип закусывает. Норб, судя по всему, тоже был благодарен за то, что зловонная «козочка» предпочла путешествовать на значительном расстоянии от него. Пентюха, кстати сказать, крайне смутили и мои спутники. Банни ехала по‑дамски усевшись боком на Лютике. Боевой единорог так и не привык к перевозке гражданских лиц, но мою помощницу искренне обожал. Заметив, что Глип снова скрылся в зарослях кустарника, он печально заржал. Ему, наверное, хотелось снова побегать наперегонки со своим дружком, однако навыки дрессировки он помнил хорошо и терпеливо трусил по дороге. Я погладил его по носу.
– Ты уверен, о великий волшебник, что следует взять с собой всех этих людей? – с сомнением спросил Норб.
– Это мои ученики и слуги, – нараспев произнес я. – Они сопровождают меня для того, чтобы неустанно и смиренно впитывать мою мудрость и выполнять все повеления.
Норб скептически посмотрел на меня.
– А я думал, что вы могли для этого обходиться одной лишь силой магии.
– Такие мелочи недостойны внимания великого волшебника, – поспешила на выручку Банни. Извергини, шедшие за нами, захихикали над какой‑то своей шуткой, которую я не расслышал. Одетые в иллюзорные, но прекрасного качества походные платья, барышни были отнюдь не в восторге от того, что несколько дней им придется провести в облике пентиек. Когда мы остановились, чтобы перекусить в очередной раз – по причине отменного аппетита извергинь это происходило часто, – мне приходилось делать вид, будто я подчиняю себе природные стихии и вызываю демонов, дабы те помогали нам и защищали нас во время путешествия. Надо же было как‑то оправдать то, почему приходится варить целые котлы «защитного эликсира».
Впрочем, нам не о чем было особенно беспокоиться. Во‑первых, дорога, по которой мы двигались, бдительно охранялась патрулями стражников, состоявших на службе у местного владыки. Во‑вторых, с нами не было ничего ценного, что могло бы заинтересовать потенциальных грабителей. В‑третьих, мои ученики и сами представляли серьезную опасность, поскольку обладали магическими навыками. В‑четвертых – и это было самое главное – любой, кто осмелился хотя бы на десять ярдов подойти к еде извергинь, рисковал и зрением, и обонянием, и, пожалуй, самой жизнью.
Уловив в первый раз экстравагантный, с позволения сказать, аромат кушаний, Норб старался держаться как можно дальше от наших походных котлов. При этом он неустанно требовал двигаться быстрее. Мысленно я прикинул, что потребуется как минимум дня два, чтобы пешком добраться до Хумулюса, но наш проводник двигался налегке, а вот мы – нет.
Вопреки моим указаниям Трутень покинул трактир со своим туго набитым армейским тюком. Должен признаться, что на могучих плечах новой ипостаси моего ученика – то есть Гвидо, – поклажа смотрелась довольно невинно, однако не следовало забывать, что тащит ее все тот же экс‑капрал. Поскольку телосложением он напоминал не какого‑нибудь громилу из спецназа, а скромного клерка, я решил, что груз уже начинает тяготить его, однако Трутень, видимо, предпочел бы выдержать самую мучительную пытку, чем признаться, что ему тяжело. Пентюху удавалось извлечь из заветных глубин тюка такой хлам, который любому другому вряд ли когда‑нибудь мог понадобиться. Я восхищался предусмотрительностью Трутня. Но остальным ученикам было полезно поимпровизировать, дабы научиться обходиться без привычных вещей. Я не смел критиковать солдатика за хозяйственность, ведь он так старался жить согласно рекомендациям Маши.
Толк прихватил с собой новый матерчатый мешок вместо бумажного, похищенного печниками. Это был подарок Банни, в нем раньше хранился чеснок, чей запах очень нравился человекопсу. Мелвин, наряженный в костюмчик, который Ааз когда‑то называл «костюмчиком маленького лорда Фаунтлероя», шагал с важным видом вперед, неся свои пожитки в массивном кожаном ранце, плывшем за ним подобно огромному надувному шару. Банни, которой вообще‑то следовало знать, что такое пешее путешествие, также заверила меня, что отправится в дорогу налегке. В ее представлении, видимо, все так и было: багаж моей помощницы составляли два гигантских чемодана, навьюченных на спину несчастного Лютика на манер переметной сумы, а в руках она несла потрепанный мешок. На самом же деле под покровом иллюзии скрывалась чрезвычайно дорогая дизайнерская шелковая сумка, которую мы с Аазом подарили Банни на день рождения. Внутри находились ее персональный коммуникатор, косметика, жевательная резинка, немного золота, предназначенного для дорожных расходов, а еще самый мощный карманный калькулятор из всех, что можно найти на Пенте. Хотя он был Банни совсем не нужен. То, чего не хватало моей помощнице в плане магических способностей, она компенсировала первоклассным владением числами.
Если Банни не болтала с кем‑то из учеников, то при помощи «Бетины» связывалась с теми или иными своими приятельницами в других измерениях.
Я двигался вперед в задумчивом молчании, время от времени шевеля бровями, как будто помогая таким манером ходу мыслительного процесса. Подумать, кстати, было над чем. Меня терзали угрызения совести, то и дело напоминавшей, что не следовало втягивать моих малоопытных учеников в неведомую авантюру. С одной стороны, займись я новой проблемой в одиночку, то решение задачи определенно заняло бы слишком много времени и сил, а это, в свою очередь, могло означать, что я лишаю подопечных нескольких учебных дней. С другой стороны, им не повредит увидеть меня в настоящем деле, когда они реально смогут помочь. Кроме того, очень интересно узнать, какова окажется эта их реальная помощь. На этом я прекратил свои рассуждения. Пусть будет, что будет. Можно лишь попытаться подготовить учеников к правильному поведению в трудной ситуации.
Норб воспринял необычность моих сопровождающих как нечто само собой разумеющееся – чего еще ожидать от такого великого волшебника. Единственное, что крайне раздражало пентюха – наша медлительность.
– Давайте поднажмем! – умолял он в очередной раз. – Дорога ровная, а погода прекрасная. Разве нельзя двигаться немного быстрее, о великий волшебник?! Заклинаю вас, поторопимся!..
– Если ты так нетерпелив, – сказала Банни, тоже не в первый раз за этот день, – то почему бы тебе самому не прибавить шагу и не отыскать приличный постоялый двор, где можно устроиться на ночь? Мы будем двигаться завтра гораздо быстрее, если хорошо выспимся.
– Старая кар… простите, мадам… из‑за вашего ведьминого варева нас прогнали с последнего постоялого двора. Мне пришлось выложить кругленькую сумму – помимо того, во что обошелся ночлег, – чтобы хозяин не стал вызывать местных стражников. Даже пьянчуги, которые там околачивались, испугались мерзкого запаха похлебки!
– Вообще‑то это попахивало… от нашей козочки, – смущенно призналась Банни. Дело в том, что Глип за последнее время здорово пристрастился к стряпне Фризии и стал до последней капли вылизывать ее походный котел. На выходе из его пищеварительной системы изврская пища превращалась в такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать было просто невозможно.
Норб воспринял объяснение с готовностью.
– Поскольку вы признаете, что виновато ваше животное и именно его поведение вынудило меня потратить деньги нашего старосты, то по справедливости оплату предстоящего ночлега вам придется взять на себя.
Реакция Банни не заставила себя ждать.
– Неужели ты надеешься, что Великий Скив будет сам платить за свой ночлег?! – взъярилась она. – Причем именно тогда, когда он направляется в твою деревню, что бы спасти ее от неведомого чудовища?!
Пробормотав нечто вроде «неизвестно, как оно выйдет», Норб устремился вперед, оставив нас одних.
Сразу после того, как он исчез в чаще леса, извергини дали волю чувствам. Их маскировочные чары тут же спали, вновь явив взглядам остальных учеников зеленые чешуйчатые лица и четырехдюймовые клыки. Животные и птицы, завидев такое дело, испуганно бросились врассыпную.
– Ух ты! – воскликнула Джинетта, любуясь собой в зеркальце. – Мамочка предупреждала меня, что если я буду корчить рожи, то рискую навсегда остаться такой!
– Откуда ты знаешь, что этого с тобой не случилось? – ехидно заметила Полони.
Джинетта тут же надулась.
– Слишком много себе позволяешь!
– А как вы собираетесь победить чудовище, извергающее молнии? – спросил Трутень, убедившись, что Норб нас не слышит.
– Пока не знаю, – честно признался я. Из собственного опыта мне было известно лишь о нескольких монстрах, подпадающих под описание нашего проводника. Мохнатое, огромное, громокипящее и мечущее молнии. В измерении Фобия водились, например, гигантские мохнатые пауки, чья паутина представляла собой густую сеть из крошечных молний. Но они не вполне отвечали облику того чудовища, которое описал нам Норб, поскольку имели слишком много ног. Впрочем, в измерении Ворпал обитали исполинские синие зайцы, изрыгавшие огонь…
Я задумчиво покачал головой. Мне было известно слишком много и в то же время слишком мало, чтобы помочь несчастным жителям Хумулюса. Извергини усердно разбирались со своими источниками информации, желая узнать что‑либо о мохнатых гигантских громовержцах, однако мало‑мальски убедительные варианты им не попадались.
Но все же в данный момент меня интересовало другое: я опасался, что при выполнении данной миссии могут безвинно пострадать или даже лишиться жизни мои ученики. Очень не хотелось, чтобы с ними что‑то произошло, но в тоже время было необходимо избавить жителей деревни от нависшей над ними угрозы.
– И все равно я верю в тебя, Скив, – подбодрила меня Банни.
– Возможно, ты права, – удрученно вздохнул я. – Пожалуй, я взвалил на себя непосильную ношу.
– Не смей отступать! – решительно заявила моя помощница. – Ты справишься. Главное – верить в себя!
– Спасибо, – мрачно поблагодарил я, тронутый ее сочувствием.
– Наш проводник возвращается! – сообщила Фризия.
– Принимайте свой новый облик! – приказал я моим ученикам.
– Терпеть не могу всяких перевоплощений, вы же это знаете! – горестно вздохнула Джинетта, прежде чем принять образ пентийки.
– Считай это жизненной необходимостью. Ты представляешь себе, в какую беду мы можем попасть, если кто‑нибудь из посторонних увидит твое истинное лицо?
– Главная беда пентюхов в том, что они не способны оценить настоящую красоту! – проворчала Полони.
– Хорошие новости, волшебник! – сообщил Норб, задыхаясь от быстрой ходьбы. – Я нашел трактир, чей хозяин еще ничего не слышал о нас!

ГЛАВА 11

Все это должно работать именно так?
С. Кинг

Ба‑бах!
– Наверно, мы уже где‑то неподалеку от Хумулюса, – предположил я.
– Чудовище все еще безумствует! – закричал Норб, хватая меня за локоть. – Ну быстрее же, господин чародей! Умоляю!
– Либо это очень большой город, – пробормотала Банни, когда мы входили в высокие деревянные ворота, – либо это на редкость медлительное чудовище. Неужели местным жителям так и не удалось найти на него управу?
Я покачал головой.
– Думаю, нет. Поэтому они и послали за магом… Ума не приложу, почему пентюхи остались здесь. Ты не находишь, что это странно?
Улицы, представшие нашему взору, подтвердили первое предположение моей помощницы. Некогда Хумулюс был процветающим торговым городом. Почти все здания имели три или четыре этажа, а лавочек и магазинов виднелось великое множество. Увы, сейчас все они стояли пустыми, с выбитыми окнами и разрушенными балконами. Где‑то поблизости послышались треск, стук и испуганные людские голоса.
– Нам сюда, – произнес я, указывая в ту сторону, откуда доносился оглушительный грохот.
ТРРРРРРР!
Раздался резкий звук, будто где‑то рядом разорвали огромный кусок холста.
– Что это было? – оторопел Мелвин.
– Молния! – крикнул я, пытаясь обнаружить силовые линии.
К счастью, прямо над головой я заметил среднего размера голубоватую дугу и тут же ухватился за нее.
– Всем в срочном порядке пополнить запас магической энергии!..
От меня не скрылось, что Мелвин недовольно сморщил нос.
– Возражения не принимаются! А ну, быстро!..
Я дал моим ученикам время на подготовку, а заодно удостоверился, что мой собственный резервуар волшебной силы наполнен до краев. Как только все было сделано, мы, расталкивая плечами толпу местных жителей, вышли на мощеную брусчаткой городскую площадь.
Народу на ней собралась масса. Большинство горожан размахивали импровизированным оружием: косами, вилами, лопатами, метлами, старинными шпагами. Наибольшая суматоха царила в дальнем углу площади, где, как я понял, горстка смельчаков пыталась атаковать нечто такое, что было скрыто от наших глаз. Я растолкал людей и подошел поближе. Моя свита следовала за мной.
Поначалу мы увидели лишь двухэтажный дом красного кирпича с терракотовыми горгульями, торчащими из стены прямо под карнизами. Боковая часть здания была разрушена, словно по ней нанесла удар гигантская рука. Неожиданно кирпичи стали осыпаться прямо у меня на глазах, а в образовавшемся проеме возникла огромная физиономия, сильно смахивающая на пентюховскую, но обрамленная лохматой желтовато‑коричневой гривой. Чудовище, ростом в два раза выше обычного человека, ударом огромной лапы вдребезги снесло еще один кусок стены, и на толпу обрушилась очередная лавина битого кирпича. Народ завопил и в испуге отпрянул, спасаясь от устроенного монстром камнепада.
Чудище тем временем вылезло из разрушенного здания. Вслед за мохнатой головой показалось огромное, поросшее гладким мехом туловище и мускулистые задние ноги. Хвост был голый, как у насекомого, а еще имелось жало толщиной с мою ногу.
От удивления у меня перехватило дыхание.
– Что это? – проговорила Банни спертым голосом.
– Мантикора, – ответил я. – Обитатель измерения Мантико. Я про них читал, а вот видеть своими глазами не доводилось. Говорят, на редкость опасные твари…
– Не надо ля‑ля, – презрительно произнес Мелвин.
Будто в подтверждение моих слов, мантикора обнажил ряд длинных белых клыков, потом, сомкнув челюсти вокруг руки какой‑то статуи, откусил внушительных размеров кусок и плюнул им в толпу. Продолжая истошно вопить и потрясать граблями и вилами, люди отпрянули прочь. Несколько смельчаков протиснулись вперед и принялись швыряться в чудовище камнями.
Пошатываясь, мантикора поднялся на задние лапы и угрожающе зарычал. Помнится, я когда‑то читал, что эти твари обделены разумом. Увы, похоже, книга ошибалась. Монстр был облачен в униформу – если таковой можно назвать начищенный до блеска нагрудник из кожи и золота на широкой мохнатой груди. На поясе – широкий ремень, с которого свисало несколько кошельков и блестящий кинжал. Еще один клинок привязан к правой лодыжке. Поверх густой гривы, между округлыми ушами, красовалась темно‑синяя шляпа с полями. В правой лапе мантикоры я заметил контейнер сферической формы, перевязанный кожаными ремешками. Когда из толпы вновь полетели камни, монстр массивной лапой прикрыл свою ношу. Что еще такое? От удивления мои брови поползли на лоб.
– Неужели он украл эту штуку? – прошептала Банни. – Наверное, жители хотят заполучить ее обратно?
– Думаю, она принадлежит ему, – тихо произнес я. – Если хочешь знать мое мнение, то…
– Вот он!.. – Норб схватил меня за руку и потащил к огромному бородатому мужчине, который стоял позади малочисленной группки лучников, возившихся у костра. – Господин Флинк, вот это и есть тот самый чародей!
– Поддерживайте огонь, – приказал бородач.
Норб что‑то торопливо зашептал ему на ухо, и он повернулся ко мне. За исключением нескольких серебристых нитей на висках, волосы и борода господина Флинка были так же черны, как и его глазки‑пуговки.
– Ну, чародей, что ты об этом думаешь? – спросил он.
– Думаю, – неторопливо ответил я, – что у вас проблемы.
– Надо же! – сердито воскликнул мой собеседник. – Ты наверняка не только чародей, но и великий утешитель. Как будто нам неизвестно, что у нас проблемы, черт возьми! Что ж, в таком случае – возьми и реши их! Мы заплатим столько, сколько, по словам Норба, ты запросил. И даже больше! Лишь бы только прогнать этого мерзкого монстра из нашего города!
Я слегка наклонил голову и придал лицу серьезное выражение.
– Как пожелаете, господин Флинк. Не думаю, будто проблема настолько серьезна, что здесь непременно требуется мое участие. Справиться с напастью вполне по силам моим ученикам. Они выдворят чудовище в два счета, – сказал я и сложил на груди руки.
– Как пожелаете! – прорычал Флинк. – Только сделайте хоть что‑нибудь! Полчаса назад эта тварь дрыхла мертвецким сном и вовсю храпела, а сейчас вновь проснулась и… посмотрите, что она успела натворить!
– Уверяю вас, чудовище будет изгнано из города с минимальным для вас ущербом, – заверил я Флинка.
– ЧТО‑ЧТО сделают ваши ученики? – переспросил Мелвин. На лицах остальных пяти студентов появилось одинаковое выражение оторопелости. У извергинь от удивления отвисли челюсти. – Наверное, вы шутите?
Я повернулся к ним и тихо сказал:
– Отнюдь. Вам не понравились упражнения, которые я проводил с вами. Вы заявили, что им недостает практического характера. Что ж, перейдем от теории к практике. – Я указал в сторону мантикоры. – Составьте план совместных действий. Выдворите нахала из города. А там мы с ним уж как‑нибудь справимся.
– Правильно, – согласилась Джинетта, принимая на себя роль лидера.
Другие извергини встали рядом с ней.
Вытащив из рюкзака магический кристалл, Джинетта принялась делать над ним пассы.
– Мантикоры, мантикоры… Ага, вот и статья из Большой изврской энциклопедии.
Остальные девушки смотрели ей через плечо. Трутень обозревал площадь, бормоча себе под нос:
– Сорок ярдов на сорок пять. Девять прямых направлений, не считая воздуха…
Толк просто глядел по сторонам, высунув длинный розовый язык.
– Понятно, – произнесла Джинетта, отрывая взгляд от шара. – Мы имеем дело с молодой особью. Это можно определить по тому, что его усы уже не цвета слоновой кости, но еще и не совсем золотистые.
– Кроме того, один ус погнут, – добавила Фризия. – Это могло случиться только в результате столкновения с сильным противником – например, с драконом. Помнится, профессор Симбл говорил на лекции, что усы мантикоры состоят из очень гибких и прочных тканей. Таких больше нет ни у кого ни в одном другом измерении.
– Нет. Вряд ли это был дракон, – поправила ее Полони. – Тут явно результат воздействия магической силы, а драконам не свойственно наводить чары. Они предпочитают напрямую использовать огонь.
– Ну конечно! – защебетала Фризия. – Твоей превосходной памяти, Полли, можно только позавидовать. – С этими словами она вытащила блокнот и что‑то записала в нем. – Физическое столкновение… Как, по‑вашему, давно это было?
– Трудно определить точно, – задумчиво ответила ее подруга.
– Господин Флинк, вот он опять появился! – крикнул один из лучников. Мантикора поднялся на ноги и вразвалку зашагал по площади.
– Приготовить оружие! – сказал староста. – Чародей сейчас что‑нибудь придумает!
– Когда? – требовательно осведомился полный мужчина в перепачканной мукой рубахе и фартуке – по всей видимости, городской булочник. – Он уже рушит мой амбар!..
Мантикора оттолкнул в сторону навес над входом в здание, украшенное гипсовой лепниной. Похоже, монстр вознамерился заползти внутрь, что грозило большими неприятностями дверному проему.
– Ну же, чародей! Поторопись! Он разрушит мою лавку!
Надеюсь, вам никогда не доводилось оказываться в ситуации, когда на вас одновременно устремлены взгляды тысяч людей. Скажу честно, пренеприятнейшее ощущение. Я старался не падать духом, как подобает почтенному и грозному чародею, пытался не проявлять эмоций, но в глубине души меня снедало то же нетерпение, что и горожан. Однако мне удавалось сохранять выдержку – тем более что в данный момент монстр, похоже, не представлял существенной угрозы. Куда важнее, чтобы мои ученики извлекли для себя урок из происходящего.
Наконец одному из них надоело бездействие, и он решился что‑то предпринять. Это был Мелвин, потянувший меня за рукав.
– Ну что, Скив? Может, нам пора убираться отсюда? – спросил он проникновенным тоном. – Это ведь не наша драка!
– А вот как раз таки и наша! – возразил Толк. – Давайте поймаем его! Изловим, схватим и скрутим!
– Мы ведь заключили контракт, Мелвин, – добавил Трутень.
– По правде говоря, этот договор заключил Скив, – парировал Мелвин, скрестив руки на груди. – У меня не было проблем с упражнениями, которые ты заставлял нас делать. Моя тетушка явно перегнула палку, когда сказала, что мне пора набраться настоящего опыта. Короче, если не возражаете, я буду просто наблюдать во‑он оттуда, из дальнего угла. Ну, что скажете?
И купидон тут же попятился назад.
– Интересно, а чего ты испугался? – поинтересовался я.
Мелвин возмущенно выпрямился.
– Я не говорю, что испугался! Просто хочу сказать: это жуткое чудовище, с огромными когтями и зубами…
– Ну, если оно еще не совсем взрослое, тогда откуда у него столько зубов? – перебила Полони, все еще поглощенная чтением.
– Ты о чем? – полюбопытствовал Трутень.
Полони подтащила экс‑капрала ближе к себе, чтобы он мог заглянуть в хрустальный шар.
– Видишь этот рисунок? Эмоции монстра прямо на глазах становятся все более и более зрелыми. В зависимости от своего возраста он будет схватывать некоторые абстрактные понятия лучше, чем другие.
– То есть ты хочешь сказать, что мы должны воззвать к его здравому смыслу? Я правильно тебя понял? – спросил Толк, высунув язык. – Неплохая идея!
Местные жители начали перешептываться между собой. Судя по всему, им еще ни разу не доводилось видеть говорящего пса. Я пожалел, что перед тем, как мы пустились в путь, не придал Толку человеческий облик. Впрочем, у здешних обитателей появился бы дополнительный повод для сплетен, если бы пентюх вдруг начал бегать на четвереньках.
Мелвин демонстративно направился в дальнюю часть площади. Я схватил его за шиворот и вернул обратно.
Как раз в этот момент командир лучников отдал приказ стрелять. В мантикору полетел град стрел, но тот, угрожающе зарычав, стряхнул их с себя, как назойливых мух. На золотистом мехе показалась кровь. Чудовище, не разбирая дороги, устремилось прямо на лучников. Народ с визгом и истошными воплями бросился в разные стороны. Размахивая хвостом, мантикора устремился на шум людских голосов, но ему явно не хватало скорости. А все потому, что одной лапой он продолжал прижимать к груди круглый контейнер.
Рыча от ярости, монстр опустился на три конечности и понесся вперед.
– Черт возьми, приготовьтесь к бою! – приказал Флинк. Лучники снова взялись за тетивы своих луков. Мантикора заревел и пинком опрокинул телегу с сеном, которая попалась ему на пути. Телега перевернулась и с грохотом разбилась об угол здания.
Некоторые храбрые горожане пытались остановить монстра, швыряя в него камни. Тогда он направился в их сторону. Люди пустились наутек, ища спасения за спинами лучников, которые поспешили занять позицию за мной и моими учениками.
Мантикора запутался в кустах, окружавших фонтан в центре площади, и с громким всплеском полетел в воду.
Народ разразился нервным смехом. Похоже, мантикора воспринял это как призыв к новым действиям. Он поднялся на три лапы и, виляя бледно‑голубым хвостом, повернулся к нам задом.
Потом монстр задрал хвост.
– Всем лечь на землю! – завопил Флинк.
Мои ограниченные познания в области анатомии мантикор все же помогли сообразить, какая опасность нас ждет. Я поспешно плюхнулся в грязь.
– Ученики! Быстро на землю!
Извергини оторвались от разглядывания магического кристалла и с ужасом уставились на меня.
– Но ведь мы одеты во все чистое! – возмутилась Джинетта, уперев руки в бока.
К этому времени все остальные заметили опасность и распластались на земле. В последнюю секунду я успел применить небольшое заклинание.
Мантикора нацелил на нас свой зад; огромные ягодичные мышцы напряглись, и…
ТРРРРРРР!
И тут до меня дошло, что имел в виду Норб, говоря, что чудовище «мечет молнии» – факт, необъяснимым образом не отраженный в скучном учебнике, который я когда‑то читал. Из задницы монстра вырвалась голубовато‑белая молния, направленная в сторону самой молодой извергини. Я едва успел подбросить Джинетту в воздух. Молния пролетела мимо и угодила в огромное дерево. Я попробовал взять еще немного магической энергии из голубой силовой линии над головой, но она была такая слабая, такая тоненькая, что почти ничего не получилось. У меня осталось менее половины того, что мог вместить мой внутренний «резервуар».
– Надеюсь, не придется впоследствии пожалеть об этом, – подумал я вслух.
– Преогромнейшее вам спасибо! – заявила Джинетта, оскорбленная в лучших чувствах.
– Я не это имел в виду, – начал было я. – Осторожно!
– А‑а‑а!.. – оглушительно заорал Мелвин, вновь плюхнувшись на брусчатку.
Мантикора, задрав хвост, крушил дома молниями. Затем обернулся к группе людей, оказавшихся у него за спиной, и на его лице появилась подлая улыбка.
– Нет!.. – закричал Флинк.
Мантикора сосредоточился, и в следующее мгновение у него из‑под хвоста полыхнуло огнем. Разряд угодил в здание из белого камня в дальнем конце площади. Фасад взорвался, обломки камня фонтаном разлетелись во все стороны.
– Муниципалитет!.. – завопил Норб.
– Да сделайте же хотя бы что‑нибудь, господин Скив! – взмолился Флинк. – От ваших хваленых помощников нет никакого толку!
– Согласен, – спокойно согласился я и повернулся к компании, стоявшей у меня за спиной. – Ученики!..
– Возможно, чудовище получило ранение, – предположил Толк. – Я могу его вылечить. Глядишь, монстр проникнется к нам добрыми чувствами и перестанет творить всякие безобразия.
– Есть такая теория, – кивнула Джинетта. – Он должен усвоить такое понятие, как благодарность.
– Эй, послушайте‑ка! – негромко, но настойчиво произнес я.
– Ну, не знаю, – сказал Трутень. – Если, как вы говорите, у мантикоры уязвимое место находится между глаз, то я, возможно, смогу попасть в него. Только пусть кто‑нибудь из этих людей одолжит свой лук.
Похоже, мантикора пришел в восторг, услышав, как народ сокрушается по поводу разнесенной вдребезги ратуши. Он поднялся на задние лапы и ринулся вперед, временами останавливаясь, чтобы глотнуть из контейнера – факт, который ускользнул от внимания моих учеников.
Я прокашлялся:
– Минуточку внимания.
Мантикора нетвердой походкой приблизился к дымящимся развалинам и начал срывать статуи и лепнину с карнизов. Обломки он швырял в фонтан.
– Можно ли воззвать к его здравомыслию? – спросила Полони.
Мелвин фыркнул.
– Ты знаешь язык мантикор?
– Признаться, нет.
Мое терпение лопнуло.
– МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ!
Ученики дружно повернулись и уставились на меня. Я наградил их сердитым взглядом.
– Прежде чем вы попытаетесь воззвать к здравомыслию или чувству благодарности монстра, не лучше ли вначале попытаться остановить его, пока он не разнес вдребезги что‑то еще?
– Да?..
Я отошел в сторону, давая ребятам возможность получше разглядеть непрекращающуюся вакханалию. Мантикора швырнул в фонтан каменный подоконник, подняв тучу брызг.
– О!.. – в один голос воскликнули мои подопечные, словно были несказанно удивлены безобразным поведением вконец распоясавшегося монстра.
– Извините, Скив, – виновато произнес Толк, опуская кудлатую голову. – Мы просто засмотрелись…
– Некогда смотреть, – перебил я. – Поторопись и выведи мантикору из города. Там мы сумеем одолеть его, и никто при этом не пострадает.
– Без проблем, – сказал Мелвин. – Я могу закрутить его воздушным столбом. – Увидев озабоченность на моем лице, купидон лукаво улыбнулся. – Все в порядке, шеф. Я работал над этим. Правда. Честное слово.
Он наморщил личико и вытянул руки. В воздух взметнулось небольшое облако пыли. Увлекая за собой кирпичи и камни, мини‑вихрь подлетел к мантикоре, чье внимание в данный момент было приковано к голубой черепице на крыше. Он методично отрывал один кусок за другим, запихивая в рот и хрустя словно печеньем.
Вихрь разрастался буквально на глазах, становясь все выше и выше; но стоило чудовищу повернуть голову, как смерч спрятался за деревьями. Я не мог не восхититься тактикой Мелвина. Возможно, план сработает, если монстр ничего не заметит. Тут вихрь слегка задел большой палец на задней лапе мантикоры.
– О‑о?.. – удивился монстр.
УФФФ! Не успел он пошевелиться, как смерч окутал все его тело. Последней в воздушном водовороте исчезла растерянная физиономия мантикоры.
– Ур‑р‑а‑а‑а! – радостно завопил Мелвин. – Я – купидон! Я всем купидонам купидон!
– Убери его отсюда! – приказал я.
Малыш укоризненно посмотрел на меня.
– Да‑да, сейчас…
Он тряхнул головой, и смерч начал двигаться по улице, направляясь к городским воротам. Народ почтительно расступался в стороны. Самоконтроль Мелвина не мог не вызвать моего восхищения. Он действительно практиковался. Марки была права. Все, что нужно – лишь немного подтолкнуть его в правильном направлении.
Толпа последовала за чудовищем, крича и потрясая метлами и лопатами.
– Монстру – смерть! Монстру – смерть! Монстру – смерть!..
Но мантикора не собирался так просто сдаваться. Он стрелял молниями, которые оставляли небольшие черные пятна в тех местах, куда попадали. Пентюхи отступили назад, некоторые вопили от боли.
– Мелвин, – обратился я к пупсу, когда смерч начал рассеваться. – Мелвин, смотри. Ты подобрался слишком близко к…
БА‑БАХ!
– …фонарному столбу.
Я опустил взгляд. На лбу купидона выступили капли пота.
– Больше не могу! Мои силы на исходе!
– Почему заклинание перестает действовать? – спросила Джинетта с недовольным видом. – Разве не были соблюдены все нужные параметры?
– Нужных параметров не существует, дорогуша, – огрызнулся Мелвин. – Попробуй‑ка ты сама удержать его! Моя магия слабеет. Но она отлично работала, когда я практиковался на крысах!
– На крысах! – презрительно фыркнула Фризия.
– Очевидно, ты что‑то забыл, – сделала вывод Джинетта.
– Неправда! Я не виноват!
– Там что‑то есть! – воскликнула Полони, отрывая взгляд от магического кристалла. – Молнии мантикоры истощают силовые линии!
Я застонал. Похоже, что в моем учебнике отсутствовал и этот важный момент.
Мелвин фыркнул.
– Вот видите! Чему тогда удивляться? Я тут ни при чем! И вообще, как получилось, что вы со всей вашей наукой ничего не сказали мне об этом?
– Кто? Я?.. – возмутилась Джинетта. – Как ты считаешь, много ли можно прочитать за пять минут?
Я недовольно закатил глаза.
– Прекратите препираться! Трутень, Толк – помогите Мелвину!
– Со всем огромным уважением, господин Скив, мне неизвестно, как вызывать торнадо, – сказал Трутень.
– И мне тоже! – тявкнул Толк.
– От вас этого и не требуется, – ответил я, в отчаянии глядя на умирающий смерч. Вскоре он превратится в приятный летний ветерок, и мы вновь окажемся там, с чего начали. – Представьте себе две огромных руки. Каждый из вас – это одна из них. Зажмите между ними вихрь, не дайте ему разлететься. Так вы поможете Мелвину прогнать чудовище из города. Это все, что сейчас требуется. Дамы, стойте рядом. Придется использовать магическую энергию лишь там, где это нужно в первую очередь. Вспомните Печку! И проследите за тем, чтобы не ослабли маскировочные чары.
– Да, мастер Скив! – хором ответили извергини. Трутень и Толк подняли руки. Чары были слабоваты, но все же вихрь начал двигаться.
Прежде чем смерч окончательно умер, удалось почти вытолкнуть мантикору за ворота. Монстр рухнул на землю; мех его сильно перепачкался. Чудище с силой встряхнулось, удостоверилось, что с его контейнером все в порядке, после чего издало злобный рык. Весь вид мантикоры говорил о желании отомстить как можно скорее. Он явно собрался заползти обратно в город.
Как только вихрь рассеялся, жители Хумулюса разбежались кто куда. Я с облегчением вздохнул, радуясь, что они больше не путаются у меня под ногами. Если раньше манти‑кора был просто зол, то теперь – вне себя от ярости. Он запустил свою свободную лапищу в витрину ближайшего магазина, выхватил оттуда стол и, вооружившись им словно дубиной, принялся крушить все городские фонари, до которых мог дотянуться. Не имея подспорья в виде смерча, Трутень и Толк с превеликим трудом подтолкнули мантикору к городским воротам. Было видно, что их силы на исходе. Пришлось подключить к этому делу остальных моих учеников.
Я попытался отыскать силовую линию – любую, пусть даже самую слабую. Увы, Джинетта оказалась права: здешние линии были сильно ослаблены молниями мантикоры.
– Дамы, мне понадобится ваша помощь, причем прямо сейчас! – объявил я.
– Но мы еще не закончили изучать повадки мантикор! – пожаловалась Джинетта.
– Поздно, милые барышни, поздно. Да и не нужно… Уберите ваш хрустальный шар. Что вы можете там вычитать про эту конкретную особь? Упомянут там хотя бы один факт, который поможет нам выгнать монстра из города? Задействуйте‑ка лучше аналитические способности, которыми так гордятся изверги.
– Ух‑х‑х! – выдохнули мои ученицы и уставились на чудовище.
– Он невероятно зол, – заметила Фризия.
– Что не помешает ему поломать все вокруг себя, – ответил я. – Уж поверьте. Но остановитесь и подумайте: почему, по‑вашему, он здесь уже пятый день?
– Вероятно, он заблудился? – предположила Джинетта.
– Взгляните на сосуд у него в лапах, – сказал я. – Мантикора делает все возможное, чтобы только не уронить его. Когда на пути чудовища попадаются преграды, он в первую очередь защищает свою ношу.
– Это детеныш! – воскликнула Фризия. – Он спасает своего детеныша!
– Э, нет, – возразил я, увидев, как мантикора поднял сосуд над головой и вылил себе в рот порцию зеленой жидкости. – Я бы сказал, что там какой‑то хмельной напиток. Да ведь он попросту пьян!
– Это ужасно! – возмутилась Полони. – Напиться до бессознательного состояния! Отродясь ни о чем подобном не слышала!
– Подключи свое воображение, – усмехнулся я. Хотелось, чтобы мои подопечные самостоятельно спасли город, но они так ничего и не поняли. Пришлось брать инициативу в свои руки.
– Он пойдет туда, куда поведет его кувшин. Джинетта и Полони, присматривайте за Трутнем и Толком. Трутень, ты умеешь лучше всех ориентироваться на местности. По пути сюда, в нескольких милях от города, мы прошли мимо липучечного дерева. Идите и найдите его. А когда отыщете, оставайтесь на дороге как можно ближе к нему.
– Так точно, сэр!
Бывшего капрала – в отличие от мантикоры – как ветром сдуло. Я повернулся к извергиням.
– Фризия, помнишь какое‑нибудь хорошее возвратное заклинание?
– Это зависит от того, для чего вы хотите его использовать, – ответила девушка, стараясь, чтобы ее голос прозвучал столь же серьезно, как и мой. – Что является объектом? Животное, растение или минерал? Это больше коробки для хлеба или поверхность достаточно малая, чтобы на ней танцевали ангелы?
– Это вон тот сосуд! – нетерпеливо ответил я. – Заберите его из рук чудовища, и сделайте так, чтобы кувшин улетел отсюда как можно дальше. – В этот момент из задницы мантикоры вылетел очередной огненный зигзаг. – Сейчас самое время!
– Фризия, поторопись! – умоляюще произнесла Джинетта. – Эта молния ослабила мои чары!
– Попробую! – ответила Фризия. – Боже мой, с какой силой он в нее вцепился! Я… я не могу задействовать два вида чар одновременно.
– И я тоже! – добавила Полони.
Лица моих учениц, обычно здорового персикового оттенка, начали зеленеть. Еще пара минут – и местные жители обратят внимание на трех извергинь. Страшно вспомнить, какие беспорядки вызвало когда‑то на Пенте появление Ааза. Мне не оставалось ничего другого, как бросить остаток магической энергии на поддержание маскировочных чар.
– Пока что все в норме, – сказал я. – Постарайтесь отобрать у него бутылку.
– Я отвлеку его! Быстрей, Глип. Эй, урод!..
Толк и мой дракон галопом бросились к мантикоре.
Удивленный видом двух существ, которые неслись к нему со всех ног, мантикора остановился и прекратил осыпать молниями окружающие здания. По сравнению с пьяным монстром Толк выглядел едва ли не карликом, однако, невзирая на страх, он бросился к лохматой лапе мантикора. Глип выпустил во вторую лапу крошечную огненную стрелу. Мантикора взвыл и занес хвост для удара. Толк с визгом увернулся. Глип, воспринимавший все это как игру, принялся весело прыгать, издавая вопль радости всякий раз, когда мантикора промахивался.
– Глип! Глип! Глип!..
– Ну же! – поторопил я.
Фризия сделала обеими руками тянущее движение, и в следующее мгновение мантикора выпустил из лап круглый сосуд.
Извергиня хлопнула в ладоши, и емкость с зеленой жидкостью вылетела в распахнутые ворота, направляясь в сторону леса.
– Эй!.. – завопил монстр. Потом он опустился на четвереньки и галопом помчался догонять свой заветный кувшинчик.
– Лютик, оставайся с Банни! – приказал я, и мы с учениками бросились в погоню за мантикорой.

Пробежав несколько сот ярдов, я заметил, что толпа осталась далеко позади. Ух, наконец‑то! Словно гора с плеч свалилась. Мой запас магической энергии уже почти иссяк, так что я решил прекратить действие маскировочных чар. Той силы, которая оставалась, хватило бы в лучшем случае на то, чтобы зажечь свечу.
Фризия удерживала сосуд на расстоянии вытянутой руки от мантикоры, дразня монстра, но не давая при этом бежать быстрее, чтобы мы не отстали. Однако чудовищу было явно не до нас. Все его внимание было сосредоточено на волшебном напитке, которым оно желало снова завладеть. Молодые извергини играли с ним, как с рыбкой, которая никак не может поймать червячка – то совали заветный кувшинчик едва ли не под нос монстру, то отводили подальше.
– Не дорога, а сплошные ухабы, – задыхаясь, произнесла Фризия. – Тут и носом приложиться недолго. Просто обидно, что у меня больше не осталось магии.
– Если хочешь, могу одолжить тебе неспотыкач, – предложил Толк. – По‑моему, Трутень неплохо обучил меня этому приему.
– Пентюховская магия! – презрительно фыркнула Полони.
– А по‑моему, стоящая идея, – возразил я. – Думаю, тебе не имеет смысла отказываться.
– Ну, только если не придется носить безвкусные тряпки, – проговорила извергиня, закатывая глаза.
Пришлось порядком поднапрячься, чтобы на бегу сотворить незнакомое заклинание, но Толк – молодчина, отлично справился с этой задачей.
– Р‑р‑р‑р‑р‑р! Неспотыкач!
Результат не заставил долго ждать. И пусть извергини презрительно отнеслись к магии и чародеям, зато теперь камни под ногами больше не мешали. Казалось, будто мы летим на воздушной подушке.
– Просто‑таки горжусь тобой, Толк, – выдохнул я. – Отличная работа!
– Спасибо, Скив! – пролаял человекопес, бегая вокруг нас. – Я сумел! Я сумел! Я сумел! Гав‑гав‑гав!
– Ну, это намного лучше, – недовольно произнесла Полони.
– У меня есть купон на перелет, – сказала Джинетта, роясь на ходу в своем рюкзаке. – Могу рвануть вперед и посмотреть, где сейчас Трутень.
– Отличная идея! – похвалила ее Фризия.
– Спасибо! – просияла Джинетта. Вытащив из рюкзака клочок голубой бумаги, она недоуменно уставилась на него. – Ничего не получается. А ведь билет не просроченный!
– Это все из‑за напряжения в силовом контуре! – сказала Полони. – Там уже не линия, а тонюсенькая ниточка! Чтобы твой билет сработал, требуется гораздо больше магической энергии.
– Чтоб ему пусто было! – пожаловалась Джинетта. – Терпеть не могу, когда приходится чувствовать себя беспомощной!
– Ты не беспомощна, – возразил я. – По крайней мере пока у тебя осталась способность мыслить.
Ну ты и сказанул, мысленно упрекнул я себя, догоняя пьяного мантикору. Интересно, что подумали ученики? Действительно ли мой голос прозвучал надменно, или мне так показалось?..
Где‑то вдалеке из‑за кустов появилась тощая долговязая фигура и помахала рукой.
– А вот и Трутень, – сказал я. – Всем приготовиться! Фризия, отправь бутылку вслед за ним.
Я помахал Трутню, указывая в сторону леса. Бывший капрал сделал ответный жест и отступил с дороги направо.
Липучечное дерево – одна из неприятнейших вещей, с которыми я имел несчастье сталкиваться. Говорили, что душистая сине‑зеленая кора хороша на вкус, но от хищников ее защищал толстый слой тягучей смолы, а из ствола торчали длинные красные шипы, которые пребольно кололись. Но еще труднее они вытаскивались, потому что формой напоминали рыболовный крючок. Еще будучи молодым неопытным воришкой, я как‑то раз попытался спрятаться от человека, которого обокрал. Жертва моего презренного ремесла хохотала до упаду, видя, как я застрял между колючек. Вызволять меня обворованный не стал, сказав, что мне досталось поделом. По его словам, я понес куда более суровое наказание, нежели то, которое он для меня замыслил. В конце концов меня освободил сердобольный прохожий, который знал секрет проклятого растения.
Вот и сейчас липучечное дерево помахивало своими ветвями, словно говоря: «Ну же, подойди ко мне, сосунок».
Я подбежал ближе и хлопнул в ладоши.
– Кидай его сюда, Фризия!
Извергиня щелкнула пальцами, и бутылка полетела в мою сторону, угодив мне прямо в руки. Емкость оказалась больше, чем я предполагал – размером с медицинский магошар.
– Уф‑ф! Эй, увалень! – закричал я, махая мантикоре рукой. – Хочешь получить свою вещь обратно?
– А‑р‑р‑р‑р! – прорычало чудовище и бросилось в мою сторону.
Я оглянулся по сторонам.
– Трутень! Беги быстрее!..
Экс‑капрал отпрыгнул и вытянул руки вперед. Задействовав небольшую толику магии, чтобы сбалансировать вес, я кинул ему сосуд. Трутень развернулся и перебросил бутыль Фризии, которая от удивления чуть было ее не уронила. Мантикора крутил головой, стараясь взглядом проследить траекторию полета заветного кувшинчика. Он уже собрался было броситься в сторону Фризии, но та, угадав его намерение, крикнула:
– Лови, Джинетта!..
Высокая извергиня подпрыгнула и будто заправская баскетболистка поймала сосуд.
– А теперь кидай мне! – завопил Толк. Джинетта перебросила сосуд человекопсу.
Высунув язык, Толк бросился вдогонку за кувшинчиком. Не раздумывая, Глип тоже метнулся вслед за ним. Поймав сосуд, оба принялись тянуть ремешок на себя. Глипу удалось пересилить противника, и он рванул в лес, а за ним стремглав помчался мантикора. Когда дракон во второй раз пробегал мимо меня, я поймал негодника за подбородок и выдернул кувшин из его зубов.
– Глип! – запротестовал мой питомец.
– Извини, старина, но помощи от тебя ни на грамм, – сказал я и перебросил сосуд Трутню. Тот изловчился и выхватил его прямо из‑под носа у чудовища, после чего перекинул Полони.
Мантикора издал злобный рык. Кувшинчик летал вокруг него слишком быстро, и он не успевал сообразить, что к чему. Вначале монстр, шатаясь, ринулся к одному из нас, затем к другому. Похоже, ноги не хотели подчиняться чудищу. Он яростно рассекал воздух своим зловещим скорпионьим хвостом. Чтобы нас не достало страшное жало, мы спрятались в кустах.
Держа сосуд в руках, я подбежал к дереву, что росло прямо перед мантикорой. Чудовище хлестнуло хвостом, но промахнулось. Раздался похожий на стон низкий звук, и из ствола закапал красный сок. Выпустив когти, Мантикора бросился за дерево, чтобы поймать кувшинчик. Я поспешил перекинуть сосуд в другую сторону. Монстр повернулся туда же.
И тут я ощутил силовую линию. Она стремительно наполнялась энергией; это было вполне объяснимо, ведь мантикора уже несколько минут не выпускал молний. Полони поймала кувшин и уже приготовилась швырнуть его кому‑нибудь еще.
– Не бросай! – крикнул я. – Ты умеешь парить в воздухе?
– Думаю, да! – отозвалась извергиня и задумчиво нахмурила скрытые магической маской бровки. – Куда лететь?
– Вон за то дерево – прямо сейчас!
На лице Полони отразилось сомнение, но она сгруппировалась и подпрыгнула – буквально за мгновение до того, как мантикора предпринял попытку выхватить у нее свое имущество. Затем извергиня изящно воспарила над деревом.
– А что мне делать теперь?
– Подразни его! – крикнул я. – Представь, что это твой маленький братишка!
Сомнение на ее лице отразилось явственнее, но она тут же вошла в образ старшей сестры.
– Эй, мантикорочка! – крикнула Полони. – А у меня твоя вещичка! Я ее тебе не верну! Ха‑ха‑ха!
– Только не дотрагивайся до шипов! – торопливо предупредил я. – Все остальные, расступитесь! Но и не упустите его!
– Но как? – поинтересовался Толк.
Впрочем, беспокоиться не стоило. Мантикоре не нужно было ничего, кроме своего заветного кувшина. Монстр бил хвостом по земле и бегал вокруг дерева, пытаясь допрыгнуть до Полони. Как я и предполагал, ветви были слишком густыми. Чудовище начало карабкаться вверх по стволу.
– Уууух! Ууух! Уууух!
Тягучая смола моментально приклеила мантикору к дереву. С выражением полной растерянности на глуповатой физиономии чудовище попыталось освободить переднюю конечность. Однако лапа прилепилась намертво. Другая тоже не хотела отрываться. Затем монстр попробовал освободить задние лапы – тоже безрезультатно. Грозно зарычав, он изо всех сил хлестнул хвостом. Жало вонзилось в кору и тоже приклеилось. Рычание постепенно переросло в растерянное хныканье.
– Сработало! – воскликнул Мелвин. – Ура! У тебя получилось, шеф!..
– Спасибо, – сдержанно отозвался я.
Полони продолжала парить в воздухе, отпуская в адрес мантикоры разные обидные замечания.
– Ив кого ты только такой уродился! Родная мать тебя не любит. И мне не нравится, что ты копаешься в моей косметичке…
– Полони! – позвал я. – Уже можно остановиться!
– Жаль! – разочарованно произнесла извергиня. – А я только вошла во вкус! Может, все‑таки я еще немного поиздеваюсь над ним?
– Нет, – решительно возразил я. – Спускайся вниз. Нужно побеседовать с нашим пленником.

ГЛАВА 12

Похоже, мы что‑то забыли.
Комитет увековечивания памяти героев обороны Аламо

Мантикора тяжело дышал, стараясь отодрать лапы от дерева. Бесполезно. Его мех густо пропитался липкой смолой и сейчас напоминал толстый слой войлока, который используют для настила крыши. Теперь даже при всем желании он не мог стрелять в нас молниями. Скорпионий хвост, обвив ствол, намертво приклеился к коре.
Мантикора и впрямь являл собой жалкое зрелище. Из‑под длинного меха в тех местах, где древесные шипы проткнули кожу, сочилась кровь. Увидев, что мы приближаемся к нему, чудовище испуганно закатило глаза. Глип припал к земле и угрожающе зарычал. Мантикора еще больше съежился от страха.
– Ну что? Может, пустим его в расход? – спросил Мелвин, приближаясь к чудовищу с кровожадным блеском в глазах.
– Нет, – возразил я, заставляя купидона притормозить в нескольких шагах от пленника. – Мы просто с ним побеседуем.
– Что?! Какого черта?
Я повернулся к извергиням.
– Кто‑нибудь из вас умеет говорить по‑мантикорски?
– Нет, – ответила Фризия и подняла указательный палец. – Но я изучала курс сравнительной лингвистики. Однако наш приятель не произнес ни слова, так что сравнить пока не с чем.
– Давайте посмотрим, сможем ли мы заставить его что‑нибудь сказать.
Я не просто так провел несколько лет на Базаре‑на‑Деве. Большинство местных торговцев владели несколькими языками – так было проще общаться с покупателями из различных измерений, – вернее, легче обжуливать их, проворачивая сомнительные делишки. Обычным средством общения с новичками было либо заклинание, либо амулет‑переводчик. Я ощутил наличие силовой линии. Она неплохо наполнялась энергией. Мне пришлось изрядно поломать голову, чтобы вспомнить заклинание, которому я научился от своего приятеля‑торговца по имени Беллма – конечно же, не бесплатно. На Базаре не бывает ничего бесплатного, но нередко товар или услуга стоили потраченных денег.
Силовая линия наполнилась уже достаточно, чтобы я и мои ученики могли оказаться в зоне действия магического поля. Физически это никак не выражалось, но возникло ощущение, будто нас соединили гибкими трубками, которые выходили изо рта одного и входили в ухо другого.
– Кто ты? – спросил я у мантикоры.
Чудовище дернулось и удивленно посмотрело на меня.
– Ты говоришь на моем языке?
– Ну, вроде того. Я – Скив. А это мои ученики.
– Я – Эвад, лейтенант королевского мантикорского флота. Вероятно, ты – выдающийся генерал, если сумел взять меня в плен, – ответил монстр. – Низкий за это поклон.
Поклон у него не получился, но я по достоинству оценил саму попытку и сказал:
– Вообще‑то я – чародей… Ответь‑ка, чего ты хотел добиться, разрушая город? Кстати, хорошо поработал. Можно сказать, не оставил камня на камне.
Мантикора оскалился.
– Они глупые. Я только хотел узнать, где нахожусь, и никто не смог мне ничего объяснить толком. Потом я потребовал, чтобы позвали переводчика, а они начали бросаться в меня разными предметами. Просто невообразимая грубость! И вот тогда мое терпение лопнуло…
– Значит, ты попросту напился и принялся крушить все на своем пути? Что подумает о тебе твой командир? – спросил я.
Впервые за все время на физиономии мантикоры появилось сконфуженное выражение. Он стыдливо опустил свою большую лохматую голову.
– Ничего хорошего. У меня осталось всего пять дней отпуска, а я трачу драгоценное время в этой дыре. Без обид.
– Да ладно, я не обижаюсь, – с улыбкой ответил я. – Пустяки. Я сам иногда думаю подобным образом. Это измерение называется Пент, местные жители – пентюхи, но так их называют другие. Кстати, у них имеется вполне конкретная идея, как уберечь дома от разрушения твоими лапами. Тебе придется возместить им причиненный ущерб.
Мантикора застонал.
– У меня жутко болит голова!
Я повернулся к Толку.
– Можешь что‑нибудь для него сделать?
– Ну конечно же! – ответил тот. – Буду рад помочь. Еще никогда мне не доводилось лечить мантикору. Попрошу не дергаться.
– Ты очень добр к незнакомцу – тем более к незнакомцу, который пытался тебя убить, – сказал мантикора Толку, когда тот запрыгнул ему на спину, а затем вскарабкался на плечо и положил лапы на косматую гриву чудовища.
– Предпочитаешь, чтобы мы тебя убили? – спросил я.
Эвад задумался.
– Возможно, это спасло бы меня от позора, – ответил он. – Офицер королевского мантикорского флота, а заблудился в чужом измерении как студент‑первачок, это ж надо!.. Ах, вот так мне уже лучше. Но увы, я снова трезв. Спасибо тебе, бело‑коричневое существо!
– Меня зовут Толк, – весело ответил человекопес, спрыгивая вниз. – Сейчас ты почувствуешь себя совсем хорошо.
– Более вероятно, что я окончу свой жизненный путь, оставшись приклеенным к этому жуткому растению! – с театральным вздохом произнес мантикора.
– Вовсе нет, – возразил я. – Как только смола нагреется, она потечет. Все, что нам нужно сделать, – это растопить ее, и тогда ты просто соскользнешь вниз. Ничего страшного, если не считать уколов колючек.
– Это я уж как‑нибудь вытерплю, – храбро ответил Эвад. – Ради нашей королевы.
– Эй, Глип! – Я поднял руку, и мой любимец подбежал ко мне. – Ты можешь немного подогреть смолу? Но не настолько, чтобы она загорелась.
– Глип!.. – радостно воскликнул дракончик. Он подскочил к краю дерева и сделал глубокий выдох. Из его пасти вырвалось пламя: коричневая вязкая жидкость начала пузыриться. Мантикора скорчился и попытался подтянуть задние лапы.
– Что ты делаешь, чародей? – запричитал Эвад. – Собираешься сжечь меня прямо здесь?
– Глип? – квакнул дракон, с удивлением переводя взгляд своих синих глазищ на мантикору.
Джинетта робко подняла руку.
– Можно попробовать? Есть одно заклинание, мы им часто пользуемся, чтобы подогревать воду в своих спальнях в общежитии. Было бы неплохо применить его в обстановке, приближенной к боевой.
– Действуй! – разрешил я и почему‑то задумался о гордости Эвада.
Извергини собрались вокруг дерева и сосредоточились. Липкая смола сделалась полупрозрачной и начала разбухать. Когда монстр с грохотом свалился на землю, в голову мне пришла интересная мысль.
– Жаль, – сокрушенно вздохнул Мелвин. – Голова мантикоры отлично смотрелась бы на моей каминной полке.
– Ты жестокий противник, пентюх, – заявило чудище, с меха которого на землю стекали остатки смолы.
– Спасибо за комплимент, но я не пентюх. Я – купидон.
Мантикора вежливо поклонился.
– Тысяча извинений. Боюсь, что для меня вы все на одно лицо.
– Что ж, попрошу запомнить это на будущее, – произнес Мелвин с сердитым выражением на младенческом личике. – Мы гораздо сильнее, чем кажемся на первый взгляд.
– Прекрати запугивать его, Мелвин, – сказал я. – Нехорошо издеваться над беспомощным противником.
– Моя тетушка так не поступает, – фыркнул купидон. – Она…
Я оборвал его на полуслове:
– Кстати, Марки велела мне заняться твоим воспитанием. Извергини подошли поближе и навострили уши.
– Тебе это о чем‑нибудь говорит?
– Э‑э‑э… делай то, что она говорит, а не то, что она делает? – пошутил Мелвин.
– Можно сказать и так.
Я повернулся к мантикоре.
– Что же мне предстоит сделать, Скив? – печально спросил Эвад. – Я честен и благороден, но жалование лейтенанта не настолько велико, чтобы было возможно возместить причиненный мною ущерб. Заработать необходимую сумму нереально. У меня нет никаких ценных вещей, кроме военной формы…
– Ну, – вмешался Трутень, – ты будешь не первым солдатом, кто закладывает свой мундир, пытаясь выкарабкаться из неприятной ситуации. В поссилтумской армии такое случалось не раз. Через некоторое время ее можно выкупить.
– Я не имею права так поступить, – в ужасе произнес Эвад. – Моя форма – собственность ее величества королевы!
– Есть идея, – сказал я. – Этот твой яд – он смертелен или же просто очень опасен?
– Зависит от того, какую цель я преследую, – слегка удивленно ответил Эвад. – Обычно то место, куда попадает яд, просто опухает и болит. Люди, которых я ударил, вскоре поправятся – если, конечно, не задеты жизненно важные органы. Я извинюсь перед ними. Мне очень стыдно. Нельзя применять силу к гражданскому населению.
– Нет, речь не об этом. Меня больше интересует сам яд. Он у тебя вырабатывается в какой‑то определенной концентрации, или это вообще разные жидкости?
На физиономии мантикоры вновь появилось такое выражение, словно у него вот‑вот от боли лопнет голова.
– Не знаю, Скив. Никогда об этом не задумывался. А в чем дело?
– Я занимаюсь практической магией, – объяснил я. – Можешь предоставить мне образец каждого вида твоего яда? Хотелось бы основательно их изучить, провести несколько экспериментов и выяснить, есть ли между ними какое‑либо различие и можно ли их использовать в колдовских целях. Мы неплохо заплатим.
На физиономии Эвада появилось подозрительное выражение.
– Я‑то не против, – сказал он. – Однако такая скромная сумма вряд ли поможет покрыть убытки, нанесенные местным жителям…
– А мне кажется, поможет, – весело ответил я. – Вот мое предложение: мы готовы заплатить тебе за мантикорский яд по расценкам, которые приняты в измерении Пент.
– Насколько мне известно, на Пенте вообще нет мантикорского яда, – сказал Трутень. – Я бы слышал о таком оружии, когда служил в армии.
– Зато это моментально подняло бы его в цене! Разве нет? – невинно спросил я. Эвад приободрился. Кажется, до него дошло, к чему идет разговор.
– Скив, в таком случае я буду твоим должником до конца жизни!
– Ну, это уже ни к чему… Как насчет того, чтобы заключить сделку?
– Да! Согласен! Ну что, выпьем по этому поводу? – с энтузиазмом вскричал Эвад. – Где моя бутыль?..
– Может, просто скрепим нашу сделку рукопожатием? – предложил я.

* * *

Обратно в Хумулюс мы шли не спеша. Эвад шагал вместе с нами, в знак раскаяния склонив мохнатую голову.
– Ничего не понимаю, – сказал Мелвин. – Спрашивается, зачем брать в друзья чудовище ростом с дом? Ты загнал его в ловушку, а потом отпустил. А что будет, если оно внезапно рассвирепеет и нападет на нас?
Мелвин оглянулся через плечо на огромного мантикору, который плелся чуть поодаль.
– По‑моему, – задумчиво произнесла Джинетта, – это впечатляет: превратить столь серьезного врага в своего союзника.
– Да, но при этом заплатив ему!
– Нет, просто по взаимной договоренности! – возразил Толк. Он бежал рядом с нами на четырех лапах, а его розовый язык болтался из стороны в сторону. – О, это просто здорово! Скив, ты гений!
– Как же вам удалось до этого додуматься? – спросила Полони.
– Мне часто приходилось заниматься подобными делами, когда я работал в корпорации М.И.Ф., – объяснил я. – Стороны, как правило, остаются довольны, если им удается заключить взаимовыгодную сделку.
– Зачем беспокоиться о взаимной выгоде? Ты поймал опасного убийцу. Он был беззащитен! Имело смысл содрать с него гораздо больше…
– Видишь ли, – объяснил я, – сейчас достаточно всего лишь пары флакончиков яда. Если понадобится больше, я знаю, где его найти. Мне не нужен раб. А ему требуются деньги. Каждый получает то, чего хочет, правильно я говорю?
– Не совсем, – произнесла Фризия, глядя куда‑то вдаль. Я проследил за ее взглядом.
Ни мое зрение, ни мой слух не могли тягаться по остроте с органами чувств извергинь, но все же я увидел, как жители Хумулюса толпятся за воротами, дружно скандируя:
– Убить монстра! Убить монстра! Убить монстра!
Мы подошли поближе. Выражение гнева на лицах пентюхов сменилось растерянностью, которая затем переросла в страх. Горожане приготовили оружие к бою, их голоса сделались еще более пронзительными.
– Убить монстров! Убить монстров! Убить монстров!..
– Господин Скив, – сказал Трутень. – Кажется, мы забыли одну маленькую деталь.
– Верно, – простонал я. – Никто не догадался вновь задействовать чары, которые изменяют нашу внешность, правильно?
Все переглянусь. Увы, так оно и оказалось.
– Действительно, сэр. Я не догадался, – признался Трутень.
– И я, – произнесла Джинетта.
– И мы тоже, – хором сказали две другие извергини.
– Может, нам лучше сбежать? – спросил Мелвин, увидев, как местные жители ринулись в нашу сторону.
– Лучники!.. – раздался громкий голос Флинка. – Приготовились! Стрелять по моей команде!
– Нет! – завизжала Банни.
Она оттолкнула в сторону двух здоровенных мужиков, которые чуть было не упали, потеряв равновесие. Действие ее заклинания закончилось, и из‑под маски старой карги появилась красотка. Двое громил тут же схватили ее за руки. Чтобы усмирить Лютика, им пришлось стерпеть укусы, ушибы и синяки, однако в конце концов они поймали нашего единорога.
– Скив! Беги!..
– Вряд ли бегство нам поможет, – ответил я. – Лучше постоять за себя в бою. Все помнят летательные заклинания?
Вначале хватайте стрелы. А потом любое оружие, которое на вас нацеливают. Когда все закончится, мы поучим их уму‑разуму. Итак, за мной!
Расправив плечи, я двинулся вперед. Через мгновение меня догнали остальные, лишь Трутень немного замешкался. Толк семенил рядом, грозно оскалившись. Впереди всех топал Глип, размахивая хвостом и выпуская изо рта огненные языки длиной примерно в два фута – неплохо для столь молоденького дракона. Извергини шагали грациозной походкой супермоделей, что – по крайней мере в глазах моих соотечественников‑пентюхов – довольно плохо сочеталось с зелеными чешуйчатыми лицами и острыми клыками. Я намеревался сыграть именно на этом несоответствии. Но вначале нужно было разоружить наших работодателей, прежде чем те успеют кого‑нибудь прикончить.
– Пли! – скомандовал Флинк.
Полетел первый рой стрел. Я властно махнул рукой. На сей раз жест получился не столь внушительным, поскольку я снова стал обычным Скивом – долговязым, светловолосым и голубоглазым парнем. Зато магии в моем распоряжении теперь было хоть отбавляй, и мне не составило особого труда сделать так, чтобы стрелы пролетели над нашими головами и упали на дорогу, зарывшись в пыль.
– Это все, на что вы способны? – прокричал я.
Несколько храбрецов подняли самодельные копья и приготовились метнуть их в нас.
– Дамы, готовы? – обратился я к своим спутницам.
– О, позвольте мне! – воскликнула Полони.
– Нет, ты уже дразнила мантикору, – возразила Джинетта. – Так что теперь моя очередь!
– Мне все равно кто! Главное не тяните резину! – вмешался я, увидев, что противник готов вступить в бой.
Джинетта бросилась вперед и вытянула руки. Самодельные копья повисли в воздухе и принялись вращаться волчком.
– В средней школе мне довелось посещать кружок военной подготовки, – весело бросила через плечо извергиня. – Я была лучшей тамбурмажореткой во всем Хладнокрове! До сих пор помню слова марша! «Борись за наш любимый Хладнокров! Разорви в клочья команду противника! Оторви им всем головы! Во имя любимого Хладнокрова!» – запела Джинетта.
Поймав по копью в обе руки, она сделала кувырок в воздухе и приземлилась на одно колено.
– Та‑да‑да‑да!
– Браво!
Я захлопал в ладоши. Мои спутники тоже разразились аплодисментами.
Увы, жителям Хумулюса было не до веселья. Сломя голову они бросились к городским воротам. На лице Джинетты появилось расстроенное выражение.
– Фризия, у тебя очень хорошо получалось возвращательное заклинание, – сказал я. – Ты можешь найти и ослабить замок, который держит подъемную решетку в поднятом состоянии?
– О да, учитель Скив! – воскликнула Фризия. Она совершила руками несколько сложных пассов, а затем сделала такое движение, будто дергала за рычаг.
Огромные ворота захлопнулись именно в тот момент, когда к ним приблизились жители Хумулюса. Те, кто бежал впереди, уткнулись носом прямо в ворота, а остальные кучей навалились на них. Я подошел к Флинку, который вместе со своими лучниками замыкал колонну, и, нагнувшись над ним, улыбнулся:
– Привет!
Бородач в испуге отскочил назад. Однако тотчас же он, вновь обретя чувство собственного достоинства, поправил тунику и высокомерно выпятил подбородок.
– Чародей, ты поймал нас в ловушку, но мы будем биться с твоими монстрами не на жизнь, а насмерть!
– С монстрами?.. Где ты, интересно, видишь монстров? – Я оглянулся на своих учеников и громко рассмеялся. – Это же просто иллюзии, которые ввели тебя в заблуждение. Я изменил облик моих помощников, чтобы они внушили ужас мантикоре и заставили его сдаться. Вот, смотри!
Взмах рукой – и облик моих учеников изменился. Сам я вновь сделался Великим и Ужасным Скивом, а Глип превратился в козу. Жители Хумулюса облегченно вздохнули.
Флинк откашлялся.
– Согласись, чародей, их обличье было весьма убедительным.
– Твоя правда, – спокойно согласился я. – Но так нужно для дела.
– Ты хочешь сказать, что эта красотка на самом деле старая карга? – спросил один из горожан, держа Банни за руку. – Ф‑у‑у‑у!
Он брезгливо оттолкнул от себя мою помощницу.
– Да ты на себя посмотри! Тоже мне, красавец нашелся, – хмыкнула Банни. – Скив, все в порядке?
– В полнейшем! Смотри! Мы поймали мантикору! – сказал я и жестом попросил пленника выйти вперед. – Эвад, иди сюда!
Держа в руках свою шляпу, мантикора подошел поближе.
– Весьма сожалею о случившемся, – произнес он по‑пентийски то, чему я его научил по дороге. Акцент, конечно ужасный, но понять можно.
– Поймал его? – прокричал Флинк. – Почему ты его не прикончил?
За его спиной жители Хумулюса вновь начали скандировать:
– Убить монстра! Убить монстра!
На физиономии Эвада появилось испуганное выражение.
– В нашем контракте такого пункта не было, – холодно ответил я. – Норб привел нас сюда, чтобы мы избавили ваш город от незваного гостя. Про убийство ничего не говорилось.
– А разве это не подразумевалось?
– Магия – особенная наука, господин Флинк. Я не имею дела с предположениями. Если бы в моих чарах были неясности, то демоны уже давно разорвали бы меня на части.
– Ну, тогда убей его! – приказал Флинк.
Я скрестил руки на груди и сказал:
– Для этого потребуется пересмотр нашего соглашения, господин Флинк, – сказал я. – В данном случае оплата будет значительно выше – с учетом возможных рисков, износа оборудования и всего такого прочего.
На лице Флинка появилось выражение испуга. Что ж, надо ковать железо, пока горячо.
– А что, если я скажу вам следующее: мантикора готов возместить ущерб за причиненные разрушения?
Эвад шагнул вперед, сцепив огромные лапы в жесте раскаяния.
– Ну… – задумался Флинк. – Думаю, нас устроит.
– Он ранил моего мужа! – выкрикнула какая‑то женщина.
– И моего племянника! – заявил рослый мужчина и вытолкнул вперед мальчика в окровавленной одежде.
– Монстр причинил ущерб не только зданиям, но многим людям, – произнес Флинк.
– Что ж, мы все компенсируем – за дополнительную плату, конечно. Толк!
– Да, сэр! – Человекопес вышел вперед.
Я указал на раненых горожан:
– Вылечи их!..

ГЛАВА 13

Мы здесь не ради денег.
Б. Гейтс

Мы по‑прежнему были вынуждены соблюдать конспирацию, однако все равно обратная дорога напрягала куда меньше, чем путь от дома до Хумулюса. Мои ученики смеялись и поздравляли друг друга, вспоминая во всех подробностях поход в Хумулюс и достигнутые в этой связи успехи.
– Джинетта, ты была неподражаема! – воскликнула Полони. – Мне еще не разу не доводилось слышать, чтобы кто‑то исполнял боевую песнь с таким воодушевлением.
Извергиня прямо‑таки зарделась от гордости.
– Эх, жаль, нас не видел университетский наставник! Но и ты, Полони, тоже показала класс! Ну кто еще способен на такие чудеса изобретательности? Такое впечатление, будто я перенеслась в учебную лабораторию!
– Да, полет удался на славу, – задумчиво произнес Трутень. – Эх, почему я так не умею?
– Не горюй, научишься! – успокоила его Джинетта. – Главное – практика.
– Да‑да, именно! – поддакнула Фризия. – Просто поразительно! Даже не верится, что магия, которой нас учили, действительно имеет практическое применение! Раньше мне казалось, что все это полная ерунда – ну или просто голая теория и ничего больше. И самое главное, впервые в жизни я была рада увидеть силовую линию!
– Совершенно верно, – закивал Мелвин. – Терпеть не могу, когда они исчезают! На Печке я не придавал этому значения, но здесь…
– Ты был неподражаем! – с неподдельным энтузиазмом в голосе отпустила комплимент Джинетта. – Честное слово, никто другой не смог бы продержаться столь долго в условиях резкого сокращения количества задействованной энергии! А если к тому же вспомнить, как орали на нас эти туземцы! Просто ужас!
– А вспомни расчеты Трутня, – напомнил Толк. – Ура! Ура! Мы восстановили муниципалитет всего за какой‑то час!
– Ну, это сущая безделица, – скромно потупился экс‑капрал. – Я как‑то раз прочел в одном старинном свитке, что предметы, некогда связанные между собой, сохраняют взаимное притяжение, которое можно усилить при помощи магии. Я бы сам ни за что не поверил, что их можно заново сложить вместе, будто паззл, пока Мелвин не подсказал правильное решение.
Купидон небрежно махнул рукой.
– Ничего особенного, сущая ерунда. Ведь со мной были ты и Эвад! Кто поддерживал каменные блоки? С такими помощниками я в два счета сложил стену. И тебе, Фризия, большое спасибо! Кто бы еще придумал столь изысканную отделку? Когда ты закончила работу, в лепнине нельзя было разглядеть ни трещинки, а фрески смотрелись как новенькие!
– Спасибо, – просияла извергиня. – Оказывается, диплом по мэджик‑дизайну не такая уж и бесполезная вещь! А то мои родители ужасно переживали. Опасались, что это никому не нужный кусок пергамента!
– А что скажете насчет фокуса, проделанного Полони в тот момент, когда Скив отправил мантикору домой? – спросил Трутень. – Пламя выглядело прямо‑таки как настоящее! Честное слово, даже пахло горелым!
– Подумаешь! Ничего особенного. Сущая мелочевка, – возразила Полони, заливаясь зеленой краской смущения.
– Мы переплюнули всех! Остальным до нас далеко! – воскликнул Толк. – Знаете что, надо как‑то себя назвать. Например – «Ученики Скива». Мы даже можем придумать собственную форму, знамя школы и все такое прочее.
– Эх! – вздохнула Джинетта. – Не знаю, как остальным, но мне идея с названием определенно нравится. Вот только «Ученики Скива» звучит не очень. Будто какие‑то недоучки без диплома. А ведь на самом‑то деле мы без пяти минут аспиранты, если так можно выразиться. Но это так, к слову. Не надо обижаться на меня, Толк.
– Да никто не обижается! Просто я не мастак по части всяких названий. Признайся честно, ты наверняка уже что‑то придумала.
– Пока ничего особенного. Пусть другие подкинут идейку.
– Гхм, – смущенно произнес Трутень. Все тут же посмотрели на него. – Вам известно, что мастер Скив и мой сержант, Бой, когда‑то были партнерами по корпорации М.И.Ф. Может, нам стоит придумать для себя что‑то в этом духе?
– Ой! – взвизгнула Полони. – Мои родители будут в восторге. Я точно помню, что они слышали про корпорацию М.И.Ф.
– Еще бы! Кто про нее не знает! Вот это, скажу вам, настоящие маги! – восхищенно произнес Толк. – Зато у вас, извергов, куча всякой техники. Так что здесь намечается, можно сказать, магическо‑технический союз. А? По‑моему, неплохо звучит.
– Просто потрясающе, – согласилась Фризия. – А ты как считаешь, Джинни?
Высокая извергиня нахмурила чешуйчатые бровки.
– Придумала! Как вам нравится «Мифо‑технический университет»? Мне кажется, в этом названии соединяются и обе дисциплины, и высокая духовность прошлого.
– Согласна, идея хороша, – подала голос Полони. – И звучит… э‑э‑э… в духе времени.
– Просто потрясающе, мисс Джинетта, – с нескрываемым восторгом произнес Трутень. – Лично мне нравится.
– Неплохо, – согласился Мелвин. – Ты у нас мастерица находить верные определения.
– Спасибо, – расцвела в улыбке Джинетта.
– А теперь давайте обсудим форму, – напомнил Толк.
Я слушал вполуха, а про себя думал: пусть болтают, пусть осыпают друг дружку комплиментами, если им нравится. Здорово, что все так удачно получилось. Ну или почти все.
Я отвел Банни в сторону, пока Толк приводил в порядок свои лапы, и поинтересовался у нее, как там поживает наш мешок с золотом. Смотреть в глаза моей помощницы, скажу я вам, вещь более страшная, нежели игра в гляделки с пьяным мантикорой. Даже после того, как мы провели в Хумулюсе два лишних дня, оказывая добровольную и безвозмездную помощь по ремонту ратуши, Банни все еще была не в духе.
– До сих пор отказываюсь поверить, что ты истратил все деньги, выделенные на наше путешествие, на два жалких тюбика яда!
– Это же не простой яд, а мантикорский! – возразил я, но мои уши горели от стыда. Банни была единственной, кто не визжал и не прыгал от восторга по поводу итогов нашего путешествия.
Глип подошел к ней, положил голову на колени и умильно уставился на мою помощницу голубыми глазами.
Но Банни не купилась на его нежности. Наоборот, с вызовом сложила на груди руки.
– Какая разница! Отдать целый мешок золота лишь потому, что тебе стало жалко какого‑то там мохнатого бездельника со скорпионьим хвостом! Да еще и напившегося в стельку. Ведь не ты же совал ему в лапы бутылку. Это целиком и полностью его проблемы!
– Точно, не мои, – согласился я со вздохом.
Да, Банни права. Я проявил мягкотелость. Хотя какая‑то часть моего существа понимала: хорошего в этом мало, можно лишь навредить делу, зато другая часть только радовалась. Эвад был настолько мне благодарен, что я даже не подумал о предстоящем объяснении с Банни по поводу растраты средств, отпущенных на наше путешествие. Вознаграждения, которое выплатил нам городской голова, хватило, чтобы отсчитать некоторую сумму Эваду, а самую малость оставить нам самим. Правда, для моей помощницы подобное не аргумент.
Ладно. Главное, мои ученики приобрели бесценный опыт.
– Послушай, Банни, – начал я примирительным тоном. – Думай об этих деньгах лишь как о капиталовложении. Не забудь, что у тебя есть волшебное зелье, которое меняет свои свойства в зависимости от желания владельца. Если мы досконально изучим данное явление, то сможем извлечь немалую выгоду. Представь, какой популярностью будут пользоваться такая штука у тех, кто не владеет магией!
Хотя Банни продолжала дуться, уголок ее рта скривился в еле заметной улыбке.
– Скив, ты просто пытаешься себя выгородить! Пойми, речь идет о деньгах, причем немалых. Плохой из меня был бы бухгалтер, не напоминай я тебе постоянно, что ты бесцельно соришь деньгами.
– Лучше тебя никого нет! – воскликнул я и не покривил душой. – Но кто знает, вдруг это и впрямь станет предвестником важного магического открытия. И эксклюзивные права на него достанутся нам!
– До того самого дня, пока деволы не поймут, что именно ты натворил, и не объявят договор с мантикорой недействительным, – поправила меня Банни.
– Ну хорошо, с временным эксклюзивным правом, – улыбнулся я. – Главное, что мы на нем заработаем.
– Мой дядюшка вряд ли сочтет это выгодным вложением капитала. Впрочем, Ааз будет того же мнения.
– Если бы я всегда действовал, руководствуясь лишь мыслями о размерах возможного гонорара, разве ты была бы сейчас здесь, со мной?
Банни покачала головой.
– Ладно, Скив. В конце концов, это твои деньги. Тебе решать, на что их потратить.
– Неправда, – возразил я. – Это наши общие деньги. Мы вместе их заработали.
– Глип! – радостно воскликнул дракон, обрадованный тем, что его хозяева помирились.
– Ты тоже потрудился, дружище, – сказал я ему. Негодник тотчас подпрыгнул, чтобы облизать мое лицо длинным слюнявым языком. – Фу, прекрати, Глип!
– Глип! – подтвердил дракон и потрусил в сторону леса, чтобы чем‑нибудь поживиться. Вскоре он уже скрылся в кустах, а мы с Банни обменялись умильными улыбками.
– Что ж. В таком случае, решено, – донесся до меня голос Джинетты. – Завтра работаем над техникой «неспотыкач». Как только освоим эту штуку, я не против поучиться у Толка умению лечить головную боль.
– Это так просто! Сущие пустяки! – с нескрываемым энтузиазмом завопил новоявленный целитель.
Казалось, старый трактир буквально просиял от удовольствия видеть нас. Я даже спокойно отнесся к порыву спертого воздуха, дохнувшего в лицо, когда отворилась дверь.
– Прошу всех пройти внутрь, – пригласил я своих подопечных. – У меня для вас сюрприз.
Негромко перешептываясь, снедаемые любопытством ученики последовали за мной. Я жестом поманил их, предлагая подойти ближе к покрытому царапинами и пятнами обеденному столу.
– Вам была поручена нелегкая задача. Вы не просто с честью его выполнили. Каждый оказался незаменим, каждый внес свой, уникальный вклад в общее дело. Все работали вместе, поддерживая друг друга, давая возможность проявить свои таланты. Я горжусь вашими достижениями, горжусь всеми вами. А теперь позвольте мне кое‑что добавить…
С этими словами я достал мешок, полученный от старосты Флинка.
– Это – наше с вами вознаграждение. Нам с Банни причитается половина, поскольку я вас учу, а Банни оказывает мне организационную помощь. Но все остальное по праву принадлежит вам. Сейчас мы поделим деньги по справедливости.
С этими словами я вывалил на стол груду весело зазвеневших серебряных монет. Когда последняя монета, покрутившись, упала в общую кучу, воцарилась гробовая тишина. Мне показалось, будто я услышал, как где‑то под потолком кашлянула муха.
Я посмотрел на учеников. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что они смотрят на меня едва ли не с ужасом.
– Что‑то не так?
– Мы не можем взять эти деньги, мастер Скив, – произнес Толк.
– Мы их не заслужили, – уточнил Трутень. – Если бы не вы, ничего бы у нас не вышло.
– Но ведь все прошло нормально, – поправил я его. – Вам лишь не хватало чуточку уверенности в себе. А умение, таланты и находчивость вы проявили сполна. Значит, деньги – ваши по справедливости.
– Нет! – воскликнули все одновременно, причем самые громкие голоса принадлежали извергиням.
– Но почему? – искренне удивилась Банни. Она уже разложила монеты аккуратными кучками – ту, что побольше, для нас с ней, и другую, размером поменьше – для моих подопечных. – Вы же их честно заработали.
– Мы не можем принять деньги, – чуть не плача заявила Джинетта.
Лично у меня подобное с трудом укладывалось в голове. С каких пор изверги отказываются от денег?..
– Это вознаграждение подмастерьев, – спокойно пояснил я. – Причем сумма гораздо меньше той, которую мог запросить лично я. Будь мы с вами партнерами по бизнесу, нам с вами причитались бы равные доли. Нет‑нет, вы честно заработали свои деньги.
– Нет! – резко возразил Мелвин и с вызовом сложил на груди свои крошечные ручонки. – Мы не возьмем и ломаного гроша. Ни медного, ни деревянного.
– Вы уверены? – на всякий случай переспросил я.
– Нам нельзя, – подала голос Полони. Мне показалось, будто в ее желтых глазах промелькнул испуг. – Честное слово. Для нас главное – получить от вас знания. И ничего больше. Это наше последнее слово.
Все дружно закивали. Я пожал плечами.
Почему‑то сегодня мои ученики решили проявить несвойственную им солидарность – создавалось впечатление, будто пока мы шагали домой, им наконец‑то удалось достичь взаимопонимания.
– Ладно, коль скоро вы настаиваете… Но все равно, я гарантирую вам получение образования – независимо от того, согласны вы или нет взять положенное вознаграждение.
– Нет! – крикнул Толк. – Вам ни за что нас не заставить, даже не надейтесь.
– Заставить? – фыркнула Фризия. – Но ты же не прочь получить эти деньги. Я вижу это по твоим глазам.
– Неправда! – взвизгнул человекопес. – А ты сама? Изверги – самые жадные создания. Да это известно каждому в любом измерении! Почему бы вам не взять каждой свою долю? Признайся честно, ты ведь только и ждешь возможности заграбастать денежки!
– Ты лжешь! – заявила Джинетта. – И нечего переходить на личности! Мы, изверги, само совершенство!
– Ха‑ха! Если только спите зубами к стенке и видите мирные сны. А когда просыпаетесь, то жрете всякую дрянь, от которой несет помойкой. Тоже мне, совершенство!
– Это точно. Лицемеры, вот кто вы такие, – ухмыльнулся Мелвин. – Лопаете за милую душу мерзких фиолетовых червяков, а потом пищите: «Ты только посмотри на этого гадкого жука. Ой, он сейчас заползет на меня!».
– Говори‑говори, мистер Бесстрашный! – подал голос Трутень. – Что там с тобой стряслось, едва мы появились в Хумулюсе? Ведь ты же у нас самый сильный после мастера Скива, а сам распустил нюни и хныкал словно малый ребенок.
– Может, в детстве меня мучили кошмары на тему мантикор. Откуда ты знаешь? – огрызнулся Мелвин.
– Отстаньте от него! – прикрикнула на спорщиков Полони. – Где были вы сами, когда мы пытались сдержать этого зверя? Это кто со страху дал такого стрекача, что только пятки сверкали?
Трутень побледнел, и даже веснушки были бессильны спрятать признание позорного факта.
– Позвольте с вами не согласиться, мэм. Я лишь выполнял распоряжения мастера Скива.
– Это потому, что ты сам не владеешь магией! Верно говорю? Несчастный урод, ошибка мироздания!
Я открыл было рот, собираясь напомнить присутствующим, что Ааз вот уже несколько лет вообще обходится без магии – и ничего, жив. Впрочем, он и без волшебства производит на окружающих нужное впечатление. Другое дело, что вряд ли подобное признание прибавило бы ему уважения в глазах Полони. По крайней мере Трутня извергини считали ущербным.
– Вы с ним уже давно водите дружбу! – презрительно произнесла Фризия.
– Да как у тебя хватает наглости намекать, будто я вожу дружбу с пентюхом!
– Эй, полегче! – не выдержал я.
В мгновение ока от всеобщего воодушевления и дружелюбия не осталось и следа. Сам не знаю, как так получилось, но стоило мне высыпать заработанные денежки на стол, как хорошее настроение мигом испарилось. Мои подопечные тотчас ощетинились друг на дружку, даже подруги‑извергини.
– Что здесь происходит? – не выдержала Банни. – Еще пару минут назад все были друзьями не разлей вода. Признавайтесь, в чем дело?
Ученики тотчас испуганно обернулись в нашу сторону с таким видом, будто их застукали на месте преступления.
– Ничего особенного, – ответила Полони с наигранной веселостью.
– Посмотри на часы, – торопливо произнесла Джинетта. – Скоро обед! Нам надо срочно идти за продуктами. Надеюсь, в лавке еще остались свежие сгарнвальды. Как ты думаешь, Фризия?
– Позвольте внести свою долю, – предложил Мелвин, роясь в карманах в надежде найти пару монет.
– И мне тоже, – добавил Толк.
Трутень открыл заношенный едва ли не до дыр кошель, извлек оттуда несколько медяков и подал их Джинетте.
– Так будет справедливо, – пояснила Фризия, обращаясь к нам с Банни. – Всякий раз, когда я гощу у друзей, беру на себя покупку провизии. Потому что практически никогда не ем того, что мне предлагают… Зато мне хорошо известно, что любите вы. Вот увидите, вам понравится. Ну все, ушла!
Не успел я и рта раскрыть, как все три извергини исчезли.
– Да что тут случилось? – произнесла Банни, оборачиваясь к нашим юношам. – А ну живо признавайтесь!
– Ничего, – торопливо заверил ее Мелвин. – Эх, вздремнуть бы часок‑другой!
Сказал и – вжик! – исчез.
– А я, пожалуй, прогуляюсь, – произнес Толк и юркнул за дверь.
– А я… – начал было Трутень, повернулся и, не договорив, поспешил вслед за Толком.
В комнате остались лишь мы трое – я, Банни и Глип.
– Нет, здесь явно происходит что‑то не то, – сделала вывод моя помощница.
– Наверное, народ просто устал, – попытался я успокоить ее. – Нет никаких причин их в чем‑то подозревать.
Банни прищурилась.
– Ты чересчур доверчив. Толк был прав – изверги никогда не откажутся от денег. Так что все более чем подозрительно.
– Не все же такие, как Ааз, – вздохнул я. – Мне это стало ясно давно, еще когда я сам жил на Извре. Возможно, у студентов тамошнего института магии существует заповедь никогда не принимать подарков от своих учителей. Или же это одно из правил их хваленого профессора Магаффина. Барышни постоянно его цитировали.
– Не знаю, – произнесла Банни, нетерпеливо топнув. – Я все‑таки за ними присмотрю. За всеми шестерыми.
– Глип! – радостно возвестил дракон.
– Хорошо, – согласился я и похлопал негодника по голове. – Наверное, мне тоже стоит быть повнимательнее.

Если мне казалось, что обед, во время которого я попросил учеников поменяться первым блюдом с соседом, был сущей пыткой, то эта трапеза заслуживала первого приза за омерзительность, да нет – всех призов вместе взятых.
Словно желая поиздеваться над остальными, извергини – а они уселись вместе на одном конце огромного стола, – нарочно брали еду маленькими порциями, чтобы все присутствующие имели возможность хорошенько рассмотреть, какая именно склизкая фиолетовая мерзость капает у них с ложек. Правда, угощение, которое предназначалось всем остальным, оказалось очень даже недурственным. Другое дело, что оно отказывалось лезть в рот, поскольку вокруг стояла тошнотворная вонь, исходившая от изврских деликатесов.
Мелвин просидел весь обед, так ни к чему и не притронувшись. Он по‑прежнему был не в настроении.
– Меня никто не любит! – ныл купидон. – Я, можно сказать, из кожи вон лезу ради них, а они надо мной насмехаются! Нет, уж лучше сбежать отсюда домой – пока не слишком поздно!
Мне почему‑то казалось, будто он пытается выразить какие‑то невысказанные мысли всей группы.
– Вы просто торгуете собой по дешевке! – заметил я. – Ведь только что лишний раз своими действиями вы подтвердили мою мысль: главное – научиться действовать сообща. В этом случае легко видеть сильные стороны друг друга и объединить силы. Принцип срабатывает где угодно: и когда пытаешься выжить в суровых условиях, и когда работаешь в знаменитой корпорации. Меня и моих помощников трудно одолеть потому, что между нами невозможно вбить клин, нас нельзя разобщить. Если же вы станете постоянно пытаться перегрызть друг другу глотки, кто‑нибудь наверняка воспользуется этим, чтобы напасть втихаря!
– Чересчур примитивно, – возразил Толк.
Человекопес по‑прежнему учтиво держался со мной и Банни, но стоило кому‑то из учеников бросить взгляд в его сторону, как он тотчас ощетинивался.
– Верно, все гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд, – согласился я. – Ведь кроме ваших собственных талантов существует огромное множество факторов, которые также следует принимать в расчет. Например, климат. Или ваши личные страхи и фобии…
При этих словах Мелвин поморщился. Я пожалел о том, что задел его чувства. Но с другой стороны – разве я не прав?
– Опыт. Склонности. Желания, наконец. Можно быть величайшим волшебником во всем мире, но если вас замучила лень, если вам не хочется пошевелить даже пальцем, то ни о какой магии не может быть и речи.
– Гм, – произнесла Полони.
– Послушайте, – обратился я ко всем присутствующим. – За последние несколько дней на вашу долю выпало немало приключений. Не знаю, как кому, но лично мне требуется отдых. Сегодняшний вечер целиком и полностью в вашем распоряжении. Можете делать все, что заблагорассудится. А утром мы приступим к новым упражнениям. Согласны?
– Согласны, сэр, – отозвался Трутень, не поднимая глаз от тарелки.
Другие тоже что‑то забормотали в знак согласия. Я в отчаянии посмотрел на Банни. Та только покачала головой.

После того как посуда была вымыта, я удалился к себе в кабинет в надежде, что ребята воспользуются моим отсутствием и помирятся. Кроме того, нужно было провести эксперимент с парой странных металлических предметов, на которые я случайно набрел в одной лавке на Базаре‑на‑Деве.
Но тут я поймал себя на том, что никак не могу сосредоточиться и постоянно прислушиваюсь к происходящему в других комнатах трактира. Однако если не считать голосов и музыки, которые доносились из коммуникатора в комнате Банни, я так ничего и не услышал, за исключением чьих‑то осторожных шагов на верхнем этаже.
Кто‑то пытался неслышно спуститься вниз по лестнице, явно направляясь к моему кабинету.
– Эй, Фризия! – раздался голос Банни. – Не желаешь посмотреть вместе со мной передачу?
– Да… то есть нет, спасибо за приглашение, – растерянно ответила изящная извергиня.
До меня донесся звук легких шагов – Фризия поспешила наверх. Затем послышался заговорщицкий шепот, после чего наступила тишина. Никакого вам веселья, никаких взаимных приколов и шуток, никаких комплиментов в адрес друг друга. Такое впечатление, будто комнаты наверху вообще пусты – одни лишь тугие волны взаимного недоверия, которые просачивались даже сквозь запертые двери.
Я махнул рукой на эксперимент и спрятал лицо в ладонях.
В чем же моя ошибка? Что сделано не так? Я прокручивал в памяти события минувшего дня, но не мог вспомнить ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало критику или оскорбление в чей‑то адрес. В течение долгих лет мне довелось жить бок о бок с извергом, и я думал, что знаю тот порог терпения, который в случае с Аазом главным образом был связан с моей глупостью. Мой друг спокойно относился к тому, что порой я допускал оплошность по наивности. Но стоило мне сглупить по‑настоящему, как Ааз был готов сделать из меня лепешку за то, что я действовал сгоряча, не подумав как следует.
Но ведь всю дорогу из Хумулюса я размышлял о том, как нам лучше поделить вознаграждение. Неужели предложение запоздало? Может, следовало поделить деньги гораздо раньше? Или ученики посчитали, что вышло слишком мало? Вдруг они рассчитывали на более крупную долю? И вот теперь из принципа отказываются взять то, что им досталось…
Я уже как‑то раз попадал в подобную ситуацию на Извре, когда, сам того не подозревая, обидел своего друга по имени Эдвик, предложив ему за оказанные услуги деньги – вместо того, чтобы подарить что‑то в знак благодарности, как равный равному. Тогда мне пришлось долго заглаживать оплошность, в результате чего я угодил в новые неприятности и даже был навсегда выдворен из того измерения – как персона нон грата.
Вот и сейчас та же история, мелькнула горькая мысль. Пускай я их наставник, но учтивость все‑таки должна быть взаимной.
Я дал себе слово, что в будущем буду проявлять большую осмотрительность в общении со своими учениками.

ГЛАВА 14

Кто‑нибудь доволен?
Дж. Буш

– …что‑то вроде этого, – пояснил Трутень в восьмой раз, указывая на беговую дорожку с препятствиями, которую он соорудил на заднем дворе из подручных материалов – нескольких горшков, кочережек, стопок книг и камней. – Вы приготовились идти по абсолютно гладкой поверхности. Надо сосредоточиться и внушить себе: «Я не споткнусь». Ну как, дошло? «Я не споткнусь!». – Экс‑капрал улыбнулся. – Ты не споткнешься. Только скажешь – «Спу!». В этом вся фишка техники «неспотыкач».
– Все ясно, – ответила Джинетта, разглядывая свои ногти. Она сняла с края кутикулы чешуйку, после чего провела кончиками пальцев по блузке. – Собственно говоря, я все отлично поняла с первого раза, когда ты только‑только мне все объяснил. И понимала всякий раз, когда ты объяснял заново. Видимо, это упражнение для новичков.
Трутень покраснел.
– Зато как оно пригодилось нам на Хумулюсе! – заметил Толк.
– Разумеется, на собак такое производит впечатление!
– А ты попробуй сама, – предложил Трутень предельно вежливым тоном. Я мысленно присудил ему сто очков за самообладание. Было заметно, что Джинетта изо всех сил старается вывести его из себя. – Если понадобится, я помогу.
– От этого пользы, как от мушиной лапки на банкете, – возразила Джинетта.
– Вот уж не знал, что изверги питаются мухами, – парировал Трутень. Джинетта моментально ощерилась. Что ж, пока экс‑капрал ведет с явным преимуществом.
У Толка с Полони дела обстояли ничуть не лучше. Извергиня упорно отказывалась идти на сотрудничество, хотя до этого во всеуслышание заявила, что намерена работать в паре с Мелвином. Но и человекопес был отнюдь не в восторге от своей напарницы.
Или работаете в паре, или можете отправляться по домам, сказал я им.
– Откуда мне знать, какой из нее преподаватель? – спросил Толк.
– А мне откуда знать, понимаешь ты, о чем я говорю, или вовсе нет? – скривилась Полони.
Примерно с полчаса они сидели, улыбаясь друг другу, после чего человекопес принялся разъяснять технику исцеления. Как бы от нечего делать Полони постепенно начала прислушиваться, хотя и придиралась к каждому слову.
– Ты хочешь сказать – следует закрыть рану? – спросила она. – Запечатать порез – все равно, что чем‑то его сверху прикрыть.
– Я, черт побери, восемь лет ходил в подмастерьях, чтобы усвоить: дела куда важнее слов, – прорычал Толк.
– Профессор Магаффин заставил бы тебя за такие речи вымыть рот с мылом, – хмыкнула Полони.
– Обожаю хорошее, душистое мыло!
– Урод!
– Извращенка!
Я не стал вмешиваться, надеясь, что эти двое все‑таки найдут общий язык. Впрочем… ох, вряд ли, вряд ли. На лицах обоих учеников застыло ледяное выражение, и все мои старания расположить их друг к другу казались тщетными.
Мелвин и Фризия сначала вяло переругивались по поводу вихревого заклинания, а потом вообще перешли на крик и теперь орали друг на друга с противоположных концов двора. А все началось с небольших разногласий, касающихся магических методик. Если я правильно понял, один из жестов Мелвина показался извергине непристойным. Вот уж не знал, что у таких милых и крошечных существ имеется символическое обозначение секса.
В общем, я был сыт по горло, целую ночь провел без сна, стараясь вновь наладить добрые отношения между учениками, и теперь меня хватало лишь на то, чтобы наблюдать со стороны и не вмешиваться. Время от времени я подходил то к одним, то к другим, давал наставления или пытался замять очередную ссору, возникшую из‑за какой‑то мелочи, но в основном сидел в тени, потягивая из стакана вино. Я нарочно не стал брать с собой бутылку. Слишком велик был соблазн – вдруг не выдержу и от отчаяния напьюсь в стельку. Я намекнул своим подопечным, что мне хотелось бы знать, отчего они в считанные доли секунды из товарищей по команде превратились в лютых врагов, но все ученики делали вид, будто не понимают, о чем вообще идет речь.
– Неспотыкач!.. – выкрикнула Джинетта, в четвертый раз пытаясь преодолеть расставленные Трутнем препятствия. Я моментально почувствовал, как в силовой линии у меня над головой произошел небольшой всплеск магии. Все обернулись в сторону извергини – та, казалось, ступала прямо по воздуху. Ее тело сначала растянулось, потом сжалось, подошвы ног коснулись земли, а вот голова осталась на прежнем уровне. – Вуаля!
– Что ж, для начала очень даже неплохо, – нехотя признал Трутень.
– Очень даже замечательно, – возразила Джинетта. – Ведь у меня получилось всего лишь с четвертого раза. Хорошо, теперь моя очередь.
И извергиня направилась к светло‑коричневому кейсу.
– Надеюсь, там что‑нибудь полезное, – произнес экс‑капрал, заглядывая ей через плечо, – а не какие‑то лаки для ногтей.
Джинетта одарила его свирепым взглядом.
– Еще какое полезное, ты, деревня. И главное, все легко и просто.
С этими словами она открыла дипломат и принялась копаться в его содержимом.
– Нужно найти клочок бумаги, чтобы обернуть руку, – бормотала извергиня, извлекая блокнот с листами на спиральной проволоке.
Наше внимание привлекло громкое звяканье. Я посмотрел на Джинетту. Та отложила блокнот и уставилась на дно кожаной сумки.
– Пахнет деньгами! – воскликнул Толк. Он подошел поближе и втянул носом воздух. Извергиня тем временем открыла сумку и вытряхнула содержимое. Я с первого взгляда понял, что это такое. Впрочем, не один я.
– Это из Хумулюса! – заметил Мелвин.
– Неправда! – поспешила возразить Джинетта. – Быть не может.
– Отчего же нет, – усмехнулся Толк, сунув свой черный влажный нос ей прямо в ладонь. – У этих монет точно такой запах, как у тех денег, что дал нам мастер Флинк.
Высокая извергиня была готова лопнуть от злости.
– Кто подложил их мне в сумку?!
– Поскольку твоя сумка закрывается на магический замок, – ответил Трутень, – то сделать это могла только ты сама. И никто другой.
– Джинетта?.. – проговорила Фризия, побледнев от ужаса, а Полони прикрыла рот рукой.
– Не иначе, как у вас со Скивом отдельный договор на оплату, – сделал вывод Толк. – И это за нашими спинами!
Я тотчас подпрыгнул как ужаленный и воскликнул:
– Эй! Думай, что говоришь!
– Насколько я понимаю, вы просто не хотели передавать деньги у всех на виду, – с издевкой заметил Мелвин. – Вот такая вот этика отношений между преподавателем и учениками.
– Мелвин!..
Тот в ужасе посмотрел на меня.
– Это не я, честное слово, не я… Если не верите, спросите Длинную Салли. Похоже, это ее рук дело.
– Да как ты смеешь! – воскликнула Джинетта и, выпустив длинные ногти, потянулась к купидону. Мелвин тотчас выдвинул перед собой огненную стену; извергиня отпрянула назад. – Я ничего не клала ни в какую сумку и не прикасалась к этим деньгам! Кто‑то нарочно подложил их!
– Нуда, конечно…
Джинетта вытащила из сумки небольшой, размером с фалангу пальца, шар.
– Бери, это твое!
Мелвин растопырил пальцы.
– Пеняй на себя, извращенка!
Назревал скандал. Банни поспешно поднялась с травы. Я махнул рукой – не лезь, мол. Глип моментально загородил ее.
– Не смей угрожать моей подруге! – взвизгнула Фризия и выставила вперед палец, с которого уже сыпались искры. Мелвин занял оборону, спрятавшись за огненным щитом.
– А что если она украла деньги? – сказал Толк, широко раскрыв глаза.
– Ну ты сказанул, идиот! Да ее папаше принадлежит самая большая компания по перевозке грузов на всем Извре! – усмехнулась Полони.
– Это кто тут из нас идиот? – поинтересовался Трутень. – С какой это стати вы, извращенки, вообразили себя самыми умными?
– А вот представь себе, вообразили!..
Я бросился между ними, чувствуя, что опалил себе брови об огненный щит Мелвина. Пришлось завернуться в защитный магический кокон.
– Немедленно прекратите! Я ничего не платил Джинетте! Я никому из вас не давал денег! Вспомните, вы сами отказались от моего предложения. Или уже успели об этом забыть?
– Помним, – нехотя забормотали все шестеро.
– Вот и отлично. А теперь немедленно возвращайтесь к занятиям. Кстати, вы уже делаете успехи. Так держать.
– Ты готов нам дать честное слово? – сказал Мелвин мне в спину.
Я мигом обернулся.
– Даю честное слово, что не платил никому из вас никаких денег и не заключал никакого тайного договора о вознаграждении за оказанные услуги. Клянусь!
Младенческая мордашка Мелвина сморщилась от разочарования.
– Но ведь эти деньги из Хумулюса? Разве не так?
– Банни! – позвал я. – Будь добра, поди и проверь сейф, а заодно пересчитай деньги. Вдруг выявится недостача.
Моя помощница поднялась с места, Глип потрусил вслед за ней. На мгновение он обернулся в мою сторону, словно желая убедиться, что я не нуждаюсь в охране. Банни ушла, а все присутствующие буквально застыли на месте.
Когда Банни вернулась, лицо ее было серьезным.
– Не хватает пятидесяти монет! – отрапортовала она. Я протянул ей сумку.
– Вот они. Боюсь, нам с тобой придется обзавестись новым магическим замком.
Банни взяла у меня деньги, потом с нескрываемым отвращением обвела взглядом учеников. Я знал, что она думает. Моя помощница по‑прежнему была убеждена, что творится нечто неладное.
– Скажу честно, мне это не нравится, – заявил я присутствующим. – Одно дело – дружеские шутки и розыгрыши, и совсем другое – воровство. Это уже пахнет нарушением закона. Кто‑то похитил деньги из сейфа.
– И этот «кто‑то» меня подставил! – гневно прорычала Джинетта.
– Неизвестно. Или тебя кто‑то действительно подставил, или же ты просто стараешься нас в этом убедить. Готов поспорить, можно даже не пытаться отыскать какие‑нибудь улики. Магия не поможет, потому что тот, кто совершил преступление, наверняка сделал все, чтобы замести следы. Но я обещаю: кем бы ни оказался воришка, он моментом вылетит из учебной группы. Такому бесчестному типу не место среди нас. Он не останется здесь ни секунды. Вы меня поняли?
– Да, Скив! – прозвучал дружный хор голосов.
– Прекрасно. А теперь – снова за дело.
Но никто даже не пошевелился. Мои подопечные остались на месте, стреляя глазами друг в друга – наверняка тоже пытались вычислить вора. Кому же это, интересно, хватило наглости засунуть в кейс Джинетты кошель с деньгами? Или это действительно ее собственных рук дело?..
– А ну, пошевеливайтесь! Вам что, требуется особое приглашение? – язвительно произнес я.
– Эй, что вы там топчетесь? – раздался грудной женский голос. – Почему не встречаете гостей?
Ничего себе!.. К нам на задний двор вплыла Маша. Вернее, ее внесли на своих плечах четверо крепких и симпатичных молодых придворных, облаченных в ливреи королевы Цикуты.
В следующее мгновение Леди‑Волшебница словно облако плавно опустилась на землю, коснувшись травы острыми носами оранжевых атласных туфелек.
Я радостно бросился ей навстречу.
– Маша!..
Тотчас последовали дружеские объятья и поцелуи. Банни тоже вышла навстречу гостье и удостоилась не менее душевной встречи.
– Эй, а вы что молчите? – обратилась Маша к моим ученикам, которые с неподдельным интересом рассматривали свою обувь.
– Небольшое недоразумение, – поспешно сказал я, пытаясь сгладить возникшую неловкость. – Добро пожаловать! Может, тебе хочется немного отдохнуть с дороги, прежде чем ты приступишь к чтению лекции?
– Ни за что на свете! В моей жизни не было более приятного путешествия, чем это. Правда, ребятки?
– Да, ваша магическая светлость, – хором ответили молодые придворные.
Маша толкнула меня локтем в бок.
– Я все пытаюсь заставить их соблюдать гармонию, но Марко начисто лишен музыкального слуха! Ну, а у вас как дела? Я вижу, что Трутень выглядит неплохо.
Бывший капрал залился краской. Маша расплылась в улыбке.
Я улыбнулся ей в ответ.
– Давайте для начала промочим горло, а после составим краткую версию случившегося.

ГЛАВА 15

Упс.
Последние слова специалиста по утилизации взрывчатки

– Слава богу, ты все еще цел, – произнесла Маша, ставя пустую кружку на небольшой стол рядом с грудой подушек, которые слуги разложили для нее в гостиной Банни. Глип свернулся у ее ног, положив длинную шею на свободную подушку. – Так что же все‑таки произошло? В Поссилтум пришел трубадур и исполнил песнь «О Великом Скиве, победившем зверя, против которого он обратил его же собственную молнию».
– Ну, не совсем так, – скромно ответил я, вертя в пальцах стакан с вином. – Мне лишь удалось сыграть на его эгоизме.
– Самая мощная сила во всей вселенной. После любви, конечно, – согласилась Маша. – Цикуту это очень впечатлило. Представляю себе, как она будет хохотать, когда узнает подлинную историю.
Волшебница обвела взглядом моих учеников – они сидели здесь же, кто на стуле, кто на полу.
– Похоже, мастеру Скиву есть чем гордиться. Старушка Маша – его самая первая ученица, и посмотрите, куда в конце концов ее занесло. Под венец! Кто бы мог подумать!
– Ну, спасибо! – сказал я. – Вот уж к чему не имею ровным счетом никакого отношения. Это твой собственный выбор. И вообще создается впечатление, что у тебя дела идут куда лучше, чем мои.
– Только не прибедняйся, суперзвезда! Ты ведь, можно сказать, открыл самые лучшие стороны моего характера!
– А по‑моему, это заслуга Хью! – заметил я с невинным видом. Маша зарделась, как губная помада. Я обернулся к своим подопечным, давая ей возможность прийти в себя. – Ну ладно, индивидуальные упражнения на сегодня закончены. В самом начале вам были обещаны лекции приглашенных преподавателей. Это внесет некое разнообразие в занятия. Сегодня у нас первая гостья. Верховный маг Поссилтума прибыла к нам прямо с королевского двора, чтобы продемонстрировать нечто такое, чем, насколько известно, не владеет больше никто, включая деволов. Это магия, сопряженная с новинками технологии!
– Сейчас вы все увидите! Квентин!.. – позвала Маша и хлопнула в ладоши. На ее зов торопливо явился облаченный в ливрею придворный. Он положил к ногам волшебницы огромных размеров мешок, в котором что‑то звякнуло.
– Ну, разве это не чудо – видеть, как они из кожи вон лезут, чтобы услужить? – усмехнулась Маша.
– Действительно, необычайно интересно! – согласилась Банни и игриво пригрозила пажу пальчиком. Потом подмигнула. Паж покраснел как вареный рак – до самых корней светлых длинных волос.
Взбив кусок тяжелой шелковой ткани, Маша заставила его какое‑то время парить в воздухе, а сама тем временем принялась копаться в мешке со звякающими железками, извлекая их одну за другой на свет.
– Здесь мои самые любимые приборчики. Они не раз выручали меня в самых неприятных ситуациях. Некоторые полезно держать под рукой постоянно – на всякий случай.
– Подумаешь! – капризно скривила рот Полони. – Я с двухлетнего возраста забавлялась подобными безделушками. – Она дотронулась когтистой рукой до пары приборчиков. – Ага, свистулька‑пугалка! От нее собачий лай возвращается назад к псам. А это – бездонный мех, в него можно запихнуть все что угодно, и еще останется место.
– Ну и что, – пожала плечами Маша. – Согласна, для некоторых из вас это будет повторением детских уроков, но я обожаю игрушки! Вот еще одна миленькая вещица!
Она вытащила волшебную палочку, усыпанную драгоценными каменьями.
– С ее помощью можно легко менять свойства окружающей среды. Правда, действует на небольшом расстоянии, но ничего, нашей комнаты хватит. Главное, никаких заклинаний – достаточно только направить в нужную сторону и выпустить заряд.
Маша засунула в ухо палец и направила палочку в потолок.
В следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, от которого мы все чуть не оглохли, за ним последовал протяжный свист и крики. Над нашими головами моментально расцвел огненный цветок – несколько мгновений он парил под потолком, после чего стал опускаться вниз. Там, где пролетели искры, комната стала меняться прямо на глазах. Побелка приобрела теплый медовый оттенок. Откуда‑то появились картины в тяжелых золоченых рамах, светильники, вазы, кофейные столики, разного рода безделушки. Наконец, на полу сам себя раскатал ковер причудливой расцветки.
– Ой, какая прелесть! – восторженно пискнула Банни. – Комнату не узнать! Как здесь теперь уютно! У нас со Скивом все не было времени заняться ремонтом и обновить обстановку!
– Бр‑р, кошмар какой‑то! – недовольно буркнул Мелвин. – Если раньше это место было похоже на заброшенную корчму, то теперь – на гостиную моей родной бабули!
– А по‑моему, смотрится очень даже миленько! – возразила Банни с обидой в голосе.
– Это точно, – поддакнул купидон и подобрал магический инструмент. – А как заставить ее сделать так, чтобы все получилось лет этак на пятьсот современнее?
– Покрути регулятор, – ответила Маша, указывая на кольца у основания волшебной палочки.
Мелвин направил инструмент на хрустальный светильник. Бац!.. В считанные мгновения стены снова стали белыми, а пестрая бархатная обивка мебели превратилась в рыжеватую или серую кожу. Деревянные столы тоже куда‑то исчезли, а их место заняли хромированные конструкции со стеклянными столешницами. Все украшения мигом пропали, а картины на стенах – всякие там натюрморты и идиллические пейзажики – сменились абстрактными полотнами. Подушки, на которых восседала Маша, приняли причудливые геометрические формы.
– Ну вот, теперь еще куда ни шло. А то я испугался, что меня вырвет.
– Фу, геометрический орнамент – такая дешевка, – сморщила нос Джинетта.
– Много ты понимаешь в дизайнерском искусстве! – огрызнулся Мелвин.
– А ты? – парировала извергиня.
– Что скажешь, дорогуша? – спросила Маша, поворачиваясь к Банни. – Ведь это как‑никак твой дом.
– Лично мне нравится. У меня эклектичный вкус. Так что не надо ничего менять, пусть остается как есть. Если мне надоест, сама придумаю что‑нибудь новенькое. А что еще ты привезла с собой?
Маша с улыбкой развела руками.
– Лучше сами взгляните. Посмотрите, что какого размера, только не приводите в действие до того момента, пока толком не поймете, с чем имеете дело. Все эти штучки ужасно похожи друг на друга. Лично мне не нужны лишние происшествия. Вряд ли Скив придет в восторг, если ему на голову рухнет его же собственный дом!
Трутень схватил какой‑то перстень с огромным бирюзовым камнем и принялся вертеть его в руках.
– А на что способно ваше кольцо, мэм?
Маша с испуганным видом выхватила у него злосчастную вещицу.
– Только не смей направлять его на себя самого, милок. Это колечко‑прикол. Оно делает так, что рот человека, с которым ты беседуешь, наполняется мыльной водой. Если не ошибаюсь, первоначально его изобрели в качестве наказания для негодных мальчишек, употребляющих дурные слова. Пусть на вид оно просто прелесть, но это не значит, что результаты магического воздействия так же милы… Видишь? – Маша взяла другое кольцо, с опалом. – Смотри внимательнее. Я получила его в подарок от одного купца, которого спасла от страшного великана.
Маша направила кольцо камнем в сторону открытого окна и нажала на опал пальцем. Полыхнул молниевидный зигзаг.
– Подумаешь! Нашли, чем удивить. Кольцо, которое мечет молнии, ха! – произнесла Фризия и демонстративно зевнула. – Я получила точно такое же на мой двенадцатый день рождения! Вас, дамочка, этот купец обвел вокруг пальца. На вашем месте я сначала попробовала бы с ним поторговаться. Такие кольца стоят три золотых – когда они новые. Пять – с кнопкой декодирования.
Маша заметно поникла. Я же был вне себя от злости и рявкнул:
– Довольно! Неужели нужно напоминать, что леди Маша заслуживает уважения независимо от того, какого вы мнения о ее инструментах?!
Судя по всему, угрожающий тон подействовал. Джинетта потянулась за браслетом, усыпанным рубинами, и принялась вертеть его и так и сяк, внимательно рассматривая.
– Можешь сыграть мелодию, – подсказала ей Маша. – Если нажмешь на камушки.
Джинетта осторожно последовала ее совету. Раздался дребезжащий звук. Извергиня расплылась в довольной улыбке и кончиками пальцев принялась наигрывать какую‑то мелодию. Фризия и Полони рассматривали причудливую вазу с длинным горлышком, откуда в следующее мгновение выскочила змея. Подружки расхохотались, а Маша показала обеим, как вернуть ползучую тварь обратно.
– Я недавно забыла эту вазу в будуаре у королевы. Ее величество соизволили прийти в восторг. Мне кажется, она не прочь разыграть эту шутку с прибывающими в страну иноземными посланниками.
– А это что такое? – поинтересовался Толк, указывая на пышный пурпурный плюмаж.
– Сочинитель романтических историй! – ответила Маша. – Если вам хочется, чтобы страсти кипели по‑настоящему, советую окунуть его на пару минут в кипяток.
– Вот это да! – восхитилась Фризия и потянулась за волшебными перьями. – Обожаю любовные романы!
– Легко могу себе представить! – съязвил Мелвин. – Готов поспорить, что ты прочла подобного барахла целый воз, и особенно любишь эту, как ее там… Лобис Насус.
– Да кто ты такой, чтобы судить о ней! – взвилась Фризия.
– А я не сужу, – поспешно сказал купидон. – Просто потому, что не прочел ни единой строчки.
– Ха! – скептически произнесла Фризия и вновь повернулась к Маше. – А это что за ремешок?
И она выхватила из кучи кусок золотистой кожи, усыпанный искусственными бриллиантами.
Волшебница хохотнула и откинулась на подушки.
– С этим ремешком, скажу я вам, связана целая история. Когда‑то он принадлежал чародею по имени Полик, который с его помощью пытался похудеть. Увы, это была не более чем иллюзия, и самое главное, никто не поставил об этом в известность двери. Однажды во время официального банкета Полик застрял в уборной ее величества. Он был вынужден отдать ремень мне в качестве платы за молчание – чтобы никто не узнал про его конфуз, когда мне пришлось выручать бедолагу из поистине стесненного положения.
Услышав такое, Банни буквально покатилась со смеху.
– Не иначе как он застрял в крошечной голубой уборной позади трона!
– Именно там!
– А как ты сама используешь ремень?
– Меняю его на другие вещи, – ответила Маша, ничуть не оскорбившись вопросом. – Стоит мне найти того, у кого имеются ненужные ему сокровища, как мы производим обмен. Это так прикольно. Послушайте, мне просто хотелось немного вас развеселить. У меня и в мыслях не было рассказывать про свои запасы. Выбирайте сами понравившиеся вещи и попробуйте догадаться, для чего они предназначены. Только будьте осторожны, не убейте никого ненароком. Ну как, нравится моя идея? Скив хотел, чтобы вы на собственном опыте узнали, что это такое – быть профессиональным чародеем. Нам постоянно приходится иметь дело с разного рода магическими вещами, особенно на Базаре‑на‑Деве. Разумеется, девяносто процентов предлагаемого товара – дешевые подделки или примитивные игрушки. В общем, предлагаю конкурс: кто угадает назначение большего количества предметов из этой груды, тому достанется приз. Банни пусть ведет счет.
– Я – за! – объявила моя ассистентка и потянулась за карандашом и блокнотом.
Полони расплылась в улыбке, обнажив полный рот безукоризненных белых клыков, каждый длиной не менее четырех дюймов. Готов поклясться, стоматологу она заплатила никак не меньше нескольких сот монет.
– Классная мысль! Вот уж повеселимся!
– Что ж, посмотрим, – отозвалась Маша. Ее зубы ничуть не впечатляли, что, впрочем, вполне компенсировалось свирепым выражением лица. – Итак, начинаем!
Трутень продолжал таращиться на сваленные грудой сокровища. Решившись, он с предельной осторожностью кончиками пальцев вытащил тонюсенькую серебряную палочку, после чего предусмотрительно нацелил ее в сторону от присутствующих и прочел заклинание. Увы, ничего не произошло. Трутень тряхнул волшебной палочкой, затем поднес ее к уху и прислушался. Безрезультатно. Толк радостно гавкнул и провел влажным языком по блестящему носу.
– Исцеляет от яда, – произнес он.
– Откуда ты знаешь? – удивился Трутень.
– Единорогий, – расплылся в улыбке Толк. – Единственный химический элемент во всей вселенной, перманентно обладающий свойствами противоядия. К тому же от него пахнет так же, как и от Лютика.
Трутень поднес волшебную палочку к носу.
– По‑моему, пахнет просто лошадиным потом. Правда, когда рядом воняет драконом, разобрать трудно. Ты уж на меня не обижайся, Глип.
– Глип! – воскликнул мой питомец. По его голубым глазищам было видно, что он не в обиде.
– Если это противоядие, почему бы тебе не использовать его в качестве пищевой добавки? – съязвила Джинетта.
– Только лишь потому, что я не ем червей! – огрызнулся экс‑капрал.
– По крайней мере мои черви всегда свежие!
Трутень уже было собрался дать ей хорошую отповедь, но, заметив мой недовольный взгляд, потянулся за новой штуковиной – обломком стекла яйцеобразной формы.
– Упс! – глядя в серебряный медальон, воскликнула Фризия и тотчас же растворилась в воздухе.
– Амулет‑исчезайка, – догадалась Полони.
– А вот и нет, – возразила Маша. – Подождите, сейчас увидите.
В следующее мгновение Фризия материализовалась снова.
– Гардеробная, – сказала она и бросила медальон на подушку. – Я перенеслась в какую‑то комнатушку с крючками вдоль всей стены.
– Ты просто сделалась невидимой, – произнес Трутень и задумчиво посмотрел на яйцо – оно засветилось приглушенным светом. – И отсутствовала несколько часов. – Яйцо мигом почернело. – Детектор лжи, – сделал вывод Трутень, прежде чем кто‑либо успел его опередить.
– Верно, – оценила Маша его находчивость.
Кажется, народ вошел во вкус. Все мои подопечные выбрали себе по игрушке из Машиной коллекции. Женская половина охала и ахала от восторга по поводу всяких там блестящих побрякушек. Мужская довольствовалась штуковинами более непритязательного вида. Надо отдать Маше должное: моя добрая знакомая – щедрая душа, не поскупилась на диковинки.
Ученики какое‑то время забавлялись с игрушками. Они крутили их и так и этак, пытаясь угадать назначение, не прибегая к магическим заклинаниям, хотя соблазн был велик. Некоторые из волшебных штуковин сработали сами. В какой‑то момент у всех присутствующих в комнате ногти вдруг стали фиолетовыми, губы ярко‑оранжевыми от помады, а щеки заалели под слоем румян, нанесенных невидимой рукой. Однако этим дело не ограничилось – вдоль стен выстроились ряды башмаков, вазы с цветами, подставки с ножами и арбалетами, а на одной из стен появился гигантский плакат с изображением четырех одинаково одетых лохматых особей мужского пола с какими‑то музыкальными инструментами в руках. В углу плаката виднелась надпись: «Все, что вам нужно, – это любовь».
Скажу честно, даже я был впечатлен, хотя раньше не придавал большого значения коллекции Машиных побрякушек. Кстати, волшебница следила за тем, чтобы никто из учеников ненароком не привел в действие опасную вещицу, зато с безвредными они могли отводить душу сколько угодно.
– Вас наверняка подмывает испробовать эти вещицы в действии, – заметила Маша. – Для одних достаточно заклинания, у других имеется кнопка. Третьи снабжены предохранительными устройствами. Будьте внимательны. Последние – самые опасные.
Из шести моих учеников наибольшую осторожность проявил Трутень. Кое‑какие из инструментов он уже видел раньше, поэтому узнал их и заработал себе дополнительные очки. Правда, экс‑капрал успел здорово отстать от остальных по части вынюхивания следов магии.
В случае же с Толком вынюхивание имело место в буквальном смысле. Его чувствительный нос улавливал даже самые слабые запахи, которые лично для меня за густым шлейфом Машиных духов были совершенно неразличимы. Человекопес же моментально распознавал оттенки ароматов, причем в большинстве случаев – правильно. У Мелвина имелся свой талант: он в два счета определял назначение любой хитроумной штуковины.
Зато у извергинь оказался зоркий глаз на красивые безделушки, будь то дешевка из лавчонки на Базаре‑на‑Деве или более дорогая вещь из далеких измерений. Между подругами то и дело возникали склоки по поводу того, кому первой выкрикнуть название. Но как только ассортимент бижутерии был исчерпан, барышни стыдливо примолкли. Что касается украшений, сделанных специально для Маши, то здесь все оказались в одинаковом положении.
– Это еще что такое? – спросил Мелвин, выудив платиновое кольцо с темно‑зеленым камнем.
Пухлые щеки волшебницы залились краской.
– Это подарок от моего возлюбленного Хью по случаю нашей первой годовщины…
– Но ведь вы женаты меньше года, – заметил я.
– А я не сказала – «первой годовщины нашей свадьбы», – возразила Маша и с довольным видом откинулась на подушки. – Первой годовщины нашей…
– Ладно, не надо, – замахал я руками.
Маша усмехнулась.
– Классная вещица. Разрывная граната. В этом весь мой Хью. Для него всегда самое главное – масштаб разрушения. Генерал – он и без армии генерал.
– Как мило, – заметила Банни. – У твоего Хью утонченный вкус. Подарок в духе моего дядюшки.
Мелвин принялся осматривать вещицу на предмет кнопок управления.
– А как она работает?
Задействовав на всякий случай немного магии, он положил прибор в общую кучу.
– Никак. Попробуй что‑нибудь другое. Пока что ты заработал девять очков. Джинетта обскакала тебя на целых три.
Шесть пар рук снова принялись рыться в куче безделушек, сваленной на шелковый коврик. Полони запуталась в каком‑то шнуре: тот быстро оплел ей запястья и прикрутил каждый палец на одной руке к соответствующему пальцу на другой.
– Он меня связал! – взвизгнула извергиня. – Живо признавайтесь, кто из вас прочел заклинание?
– Тролльский капкан для пальцев, – рассмеялся я, помогая ей освободиться от пут. – Действует сам по себе. Так, невинная безделушка. Пригодится, если вам захочется кого‑то разыграть. Обычно школьники на Деве подбрасывают их друг другу в школьные сумки.
Полони недовольно фыркнула.
– Вы только посмотрите на это! – воскликнула Джинетта, взяв в руки огненно‑красный рубин. – Маша, а почему он так ярко светится?
– Нет!.. – вскрикнула Маша, выхватывая камень. – Это граната! Причем настоящая! Она вот‑вот взорвется!
– Когда? – требовательно спросил я.
– Секунд через пятнадцать.
– Давайте я выкину в пруд, – заявил Трутень, бледный, но внешне спокойный.
Он взял из рук Маши кольцо и бросился к выходу.
Однако рубин вырвался из его рук и вылетел на середину зала.
– Нам надо немедленно его уничтожить! – закричала Полони. – Давайте его испепелим! Нет, не выйдет, оно не горит! Лучше заморозить!
Она поспешно извлекла из своего рюкзачка магический кристалл и попробовала выудить из него нужную информацию.
– Я точно знаю – где‑то здесь есть необходимое заклинание…
– По‑моему, его надо разнести на мелкие части! – предложил Мелвин, указывая на кольцо, которое начало описывать в воздухе изысканные спирали. – Например, можно грохнуть о каминную полку. Дайте‑ка попробовать!
– Только не это! – взвизгнула Фризия. – Хочешь, чтобы трактир обрушился на наши головы? Его лучше раздавить чем‑нибудь тяжелым.
– У нас нет времени!
Толк поймал кольцо и положил на ладонь Маше.
– Может, ты его выключишь?
Маша попробовала понажимать кнопки управления.
– Не выходит. Кто‑то снял предохранитель!
– Мы сейчас все умрем, – прохныкал Мелвин.
– Ничего подобного, – произнес я. – Всем живо успокоиться! Маша, передай мне эту штуковину!
Джинетта в панике схватила волшебницу за руку. Рубин стал похож на горящий уголек.
– Ложись! – рявкнул я и, подняв мысленным усилием кольцо с Машиной ладони, отправил его вверх, в печную трубу. – Какой у него радиус поражения?
– Примерно пять тысяч ярдов, – ответила Маша.
Вот это да! И кто это такой умный постарался?.. Я мигом вылетел в окно.
Хр‑р‑ясъ!
Взмыв над крышей гостиницы, я врезался в самую гущу стаи бело‑голубых уток.
– Прошу прощения, – извинился я. Утки какое‑то время возмущенно крякали, а потом вновь выстроились в правильный клин и устремились на север.
Я обвел взглядом небеса в надежде заметить красную точку. Ага, вот она! Я оттолкнулся от земли и воспарил ввысь – насколько хватило магических сил. Оставалось уповать на то, что дорога сейчас пуста. Впрочем, день клонился к вечеру, так что случайный путник вряд ли заметит, как у него над головой в облаках мелькает человеческий силуэт.
Я без особого труда следовал за кольцом в пасмурном вечернем небе, стараясь сохранять безопасную дистанцию. Рубин успел превратиться в крохотную светящуюся точку. Интересно, пять тысяч ярдов – это много или мало?..
Обхватив кольцо плотным слоем защитной магической энергии, я толкал его все выше и выше. Сколько там еще осталось?.. Красный уголек уже почти исчез в облаках. Я приготовился следовать за ним.
Бум‑м!!!
Где‑то вверху вырос огненный шар. От грохота заложило уши. Тотчас закружилась голова; левитационные чары рассеялись. Желудок подскочил прямо к горлу, и я камнем полетел вниз. А в следующее мгновение сверху накатила горячая волна, сбросив меня еще на несколько сот ярдов.
Пришлось срочно бороться с дурнотой и пытаться снижаться более плавно. Кажется, удалось! Кольцо сдетонировало в заоблачных высях, где уже не могло никому причинить вреда.
Вскоре до моего слуха докатилось еще одно «Бум!», вслед за чем меня снова обдало горячей волной, одной, второй, третьей… От разрыва гранаты тучи тоже взорвались – но уже дождем.
– Вот спасибо! – буркнул я, обращаясь к небесам. – Как я понимаю, это награда за мой геройский поступок.

ГЛАВА 16

Исповедь полезна душе.
Т. Бекет

Я снижался, насколько позволяла скорость, пытаясь побыстрее укрыться от дождя под пологом леса и прокручивая в уме возможную последовательность событий. Не очень‑то похоже, чтобы взрыв был чистой воды случайностью. Граната снабжена предохранителем, и не одним – на тот случай, если Маша по неосторожности вдруг зацепится за что‑нибудь камнем. Неприятный вывод напрашивался сам собой: кто‑то нарочно привел в действие пусковой механизм.
Но зачем? С какой целью? Ведь взлети трактир на воздух, погибли бы все до единого, кто в ней находился.
Вовсе нет, возразил я сам себе. Минимум четверо из моих учеников умели мгновенно переноситься в другие измерения. Пока царил переполох, пока все выясняли, каким образом лучше избавиться от бомбы, мастеру взрывного дела ничего не стоило втихаря исчезнуть куда‑нибудь с глаз долой, а нас тем временем разнесло бы на мелкие клочки.
Да, но кто же злоумышленник?
Лично мне совершенно не хотелось это выяснять.
Когда я, дрожа от холода и промокнув до нитки, вернулся в трактир, меня чествовали как героя.
– Это было просто невероятно, мастер Скив! – прощебетала Джинетта, заключив меня в костедробительные объятия. – Вы – наш спаситель!
– До чего же я испугалась! – чистосердечно призналась Фризия и передала меня своей подруге, Полони. Трутень вытянулся в струнку, но его веснушчатое лицо оставалось бледным. Толк вразвалочку подошел ко мне и молча ткнулся мокрым носом в ладонь.
Мелвин по‑прежнему продолжал дуться, но тоже приблизился и щелкнул пальцами. Одежда на мне моментально высохла.
– Ничего особенного, – прокомментировал Мелвин. – Этот трюк проходят в Школе Первоэлементов. Называется «дыхание пустыни».
И никаких вам извинений или поздравлений. Впрочем, я понял намек.
– Спасибо, – поблагодарил я. Было чертовски приятно снова ощутить себя сухим.
Маша полуприкрыла меня складками шелка.
– Ты уж извини, мой сладенький. Мне и в голову не приходило, что кольцо когда‑нибудь неожиданно само по себе бабахнет.
– Не само, – покачал я головой и повернулся к ученикам. – Кто из вас снял предохранитель? Наверное, кому‑то захотелось посмеяться над тем, как мы тут будем бегать кругами?
– Что вы, сэр! – воскликнул Трутень с горячностью.
– Это твоих рук дело?
– Да нет же, сэр… Как вы только могли подумать такое!
– Последней кольцо брала в руки Полони, – произнес Толк. – Останься у нас хотя бы пара осколков, я бы мог их обнюхать – и тогда бы сказал точно.
– Чушь собачья! – оскалила клыки Полони. – Он лжет!
– На себя посмотри, песья морда! Суешь свой нос куда можно и куда нельзя. Сам натворил, а на нас валишь, – огрызнулась Фризия.
– Я? Да как… да как ты смеешь!
– Погодите! Погодите! – попытался я перекричать спорящих. Было очевидно, что назревает нешуточный скандал. – Сейчас имеет смысл говорить только с тем из вас, кто привел в действие кольцо. И для меня не играет роли, в шутку это было сделано или всерьез, случайно или намеренно. Но я хочу знать, чьих это рук дело!
Воцарилось гробовое молчание. Мои подопечные обменивались подозрительными взглядами.
– Ладно, – пожал я плечами. – Все понятно. На сегодня достаточно. Леди Маша, спасибо, что согласились прийти к нам. Скажите, вы не хотите забрать Трутня в Поссилтум? Думаю, он сможет успеть на почтовую карету, которая направляется в его родной город.
– Хорошо, босс, если вам так хочется.
– Всем спасибо, – добавил я, обращаясь к ученикам. – Все свободны. Можете расходиться по домам.
– Что‑о?! – на редкость слаженно воскликнули мои подопечные.
– Все закончено, – пожал я плечами. – Девушкам я верну деньги за несостоявшиеся занятия. Что касается тебя, Толк… как‑нибудь уладим вопрос с Коррешем. То же и с тобой, Мелвин. Я все объясню Марки, если она пожелает заглянуть сюда. И еще. Был бы весьма признателен, если бы вы уехали отсюда до наступления темноты. Прошу извинить, но я больше не могу давать вам уроки. Кто‑то тут затеял опасную игру.
Джинетта испуганно вытаращила глаза.
– Ты не посмеешь!
– Это почему же? – спокойно произнес я. – Кто‑то из вас поставил нас всех под удар и теперь не желает в этом признаваться.
– Ну, пожалуйста, – не унималась Джинетта. – Не прогоняй нас. Ты нам нужен!..
– Верно, – поддакнул Толк. – Ладно тебе дуться, Скив. Подумаешь, небольшой взрыв…
– Небольшой? – возмутилась Банни. – Да этой гранатой могло разнести на мелкие куски половину планеты!
– Мастер Скив, мы просим вас изменить свое решение! – взмолился Трутень. – За полторы недели я узнал от вас больше, чем от любого другого наставника, за исключением сержанта Боя. Думаю, что все остальные со мной согласятся.
Мои ученики дружно закивали головами.
– А мне не очень интересны ваши чувства, – произнес я. – Зато только что обнаружилось, что один из вас способен на нехорошие шутки по отношению к другим, в том числе и ко мне лично, и я не собираюсь предоставлять злоумышленнику вторую возможность пошутить.
– Я этого не делал! – захныкал Мелвин. – Тетя Марки убьет меня, если меня отправят домой!..
– Скив! Нам на самом деле нужна помощь! Только не отсылайте нас! – взмолилась Фризия и, по‑собачьи преданно глядя мне в глаза, бросилась мне на шею.
Признаюсь честно, я внутренне содрогнулся, хотя и знал, что за этим движением скрывается желание не испугать, а разжалобить.
– А как же остальные? Пусть среди нас затесался шутник, но ведь другие пятеро – твои преданные ученики. Честное слово, нам всем нравились твои уроки. Честное изврское.
Моя решительность дала трещину.
– Ну…
Полони вцепилась мне в руку.
– Согласна, мы принимали все слишком близко к сердцу… Скив, прошу тебя! Я постараюсь быть сдержанней… Ты прав: нам есть чему поучиться друг у друга. Пожалуйста, будь справедливым…
Я вздохнул. Полони попала в самое чувствительное место. В конце концов, справедливость превыше всего: не стоит наказывать пятерых за прегрешения одного.
– Ну, хорошо. Даю террористу шанс искупить вину. До обеда я буду у себя в рабочем кабинете. Если он – или она – придет ко мне и все честно расскажет, я, возможно, пересмотрю свое первоначальное решение. Но пока ничего не обещаю.
– Мы тебя поняли, – вздохнула Джинетта и опустила голову. Затем мои подопечные гуськом вышли из зала.
– Да, моя лекция наделала шуму, – прокомментировала Маша и цокнула языком. – Не переживай, Скив, – добавила она и достала свой знаменитый амулет, Конус Молчания. – Не бойся, нас никто не услышит.
Я вздохнул и устало опустился в кресло.
– Спасибо. Ты уж извини, что так получилось. Я знаю, как ты дорожила кольцом, ведь это подарок Хью.
– Ничего, переживу, – ответила Маша. – В отличие от кольца сам Хью никуда не делся. А рубин… Подумаешь, безделушкой больше, безделушкой меньше. Хью найдет для меня что‑нибудь еще, не уступающее гранате по убойной силе.
– Почему ты сразу не отправил всю компанию по домам? – строго спросила Банни. Она встала рядом со мной, сложив на груди руки. – Я же тебе говорила: творится что‑то неладное.
– Но ведь это мог быть обыкновенный несчастный случай, – возразил я. – Кто‑то решил пошутить, наделать побольше шума… вот и наделал. Разве что переборщил.
– Не исключено, что это была попытка убрать кого‑то из группы, – произнесла моя помощница. – Нельзя быть таким доверчивым. А вдруг ты и есть главная мишень?
– Я?..
– А кто же еще? Ученики слишком молоды и вряд ли успели нажить себе врагов. Ведь ты у нас Великий Скив! Можно подумать, раньше не случалось, что какой‑нибудь чародей пытался устранить своего соперника.
– Да, но причем тут это? Кому я конкурент? Я давно уже вышел из игры.
Банни продолжала буравить меня взглядом.
– А тебе не приходило в голову, что это на редкость удобная возможность разделаться с тобой раз и навсегда, нанести смертельный удар, если можно так выразиться. Я говорила сегодня утром, что тревожусь за тебя. Думаю, лучше обратиться к дядюшке Брюсу, пусть он приставит к тебе парочку телохранителей – так, на всякий случай. Уверена, что Гвидо и Нунцио с радостью возьмутся за такое поручение. Они уже соскучились по подобной работе, да и по тебе самому. Я слышала от них обоих, что босса твоего типа просто нигде не сыскать. Скажу больше: Гвидо и Нунцио с готовностью станут телохранителями даже безо всякого контракта.
– Нет! Я не могу подставлять своих друзей. Конечно, спасибо тебе за заботу, но уж как‑нибудь обойдусь без охранников. Ведь у меня есть Глип.
Мой чешуйчатый питомец вопросительно поднял голову и во всеуслышание заявил:
– Глип!
Такой бравый вид бывает лишь у совсем юных драконов.
– Кроме того, у меня есть ты, да еще собственные мозги.
– И я, – добавила Маша. – Или ты думал, что твоя добрая знакомая бросит тебя на произвол судьбы?
– Спасибо, Маша. Ценю твою дружбу, но на твоем месте я бы не стал вмешиваться в это дело. Пока что взорвалось всего лишь маленькое колечко. Будь это на самом деле попытка меня устранить, злоумышленник наверняка приготовил бы собственную бомбу. Выходит, это или дело чьих‑то шаловливых ручек, или преступник просто решил воспользоваться подвернувшейся возможностью. И я приложу все усилия к тому, чтобы его найти.
– Знаешь, заказные убийства как‑то не по твоей части, – заметила Маша.
– Я позвоню Тананде, – заявила Банни, доставая из сумочки маленький красный коммуникатор. Щелк – и на хрустальном экранчике размером с ладонь появилось изображение. – На чем она специализируется?..
– Не надо, – возразил я, захлопнув коммуникатор. – Сам справлюсь. Давайте подождем, решится ли террорист на вторую попытку.
– Или террористка, – уточнила Банни.
– Ну да, верно, – согласился я и добавил, расправив плечи: – А теперь, если вы не против, пора поставить капкан на злоумышленника.

Я сидел у себя в кабинете спиной к двери и проводил эксперимент. Если конкретнее – испытывал убойное действие сыворотки мантикоры на домашней мухе, которую предварительно посадил в бутылку. Насекомое в течение вот уже нескольких минут не подавало признаков жизни. Для достижения требуемого результат понадобилась лишь капля яда величиной с булавочную головку. Сыворотка мантикоры – на редкость эффективное средство… или оружие.
В коридоре раздались шаги – было слышно, как чьи‑то подметки шаркают по каменному полу. В следующее мгновение скрипнула дверь. Я не стал оборачиваться.
– Скив? – раздался негромкий голос у меня за спиной. – Уделишь мне минутку внимания?..

– Будьте добры, передайте картошку, – сказал я.
Джинетта молча подала керамическое блюдо.
– Спасибо.
– Не стоит благодарности, – буркнула извергиня и вновь уткнулась в свою тарелку.
Банни сидела во главе стола. В данный момент она тщательно резала мясо на мелкие кусочки, словно пыталась обнаружить в нем взрывное устройство. Все молчали – за исключением тех моментов, когда требовалось что‑то передать.
У меня тоже не было настроения поддерживать застольную беседу. Все, что было запланировано на сегодняшний день, шло наперекосяк. Урок по отработке техники чар едва не стоил нам всем жизни. Кто‑то взломал сейф, собираясь подставить товарища, и я до сих пор не мог понять причины подобного поступка. Даже демонстрация возможностей магический приборов, подготовленная для нас Машей, превратилась не то в террористический акт, не то в несчастный случай. Я принес глубочайшие извинения Хью за то, что пришлось уничтожить знак его любви к волшебнице. Разумеется, я предложил компенсировать потерю, хотя и понимал всю бесполезность этого жеста. Но что еще можно было сделать? Ведь все случилось буквально у меня под носом. В данный момент я склонялся к версии о намеренном саботаже. Прокрутив в уме эпизоды недавних событий, я уловил, как мне кажется, некую закономерность: мои подопечные не слишком‑то стремились избавиться от смертоносного устройства. Наоборот, перед моим мысленным взором предстала иная картина – по крайней мере трое из них прилагали все усилия к тому, чтобы бомба не покинула пределов тренировочного зала.
План поймать злоумышленника в капкан провалился с треском. Или же наоборот – сработал чересчур эффективно. Результат? Никакого признания от предполагаемого террориста я так и не добился. Вернее, добился, но сразу от пятерых. Признались все, за исключением Трутня.
Как только стало смеркаться, мои горе‑ученики по одному начали украдкой приходить ко мне в кабинет. С пристыженным видом, с выражением искреннего раскаяния на лицах они признавались в чудовищной ошибке, в том, что им сразу‑де не хватило духа сказать чистую правду. Особенно поразило меня признание Мелвина, чего я никак от него не ожидал. Ведь еще не было такого случая, чтобы купидон взял на себя вину даже тогда, когда он действительно бывал виноват. На сей раз малыш повторил почти слово в слово то, что говорили остальные.
– Послушайте, – произнес он и смущенно улыбнулся, стараясь не смотреть мне в глаза. – Кольцо… оно само просилось мне в руки. Вы же знаете мою привычку вертеть в руках всякую всячину. Захотелось проверить, как оно выглядит, так сказать, в рабочем состоянии, вот я и задействовал чары. Камень тотчас запылал огнем. Меня разобрало любопытство… я принялся нажимать остальные кнопки – одну, другую, третью. Какая‑то из них оказалась предохранителем. Я заподозрил неладное, как только дотронулся до нее, но отключить не сумел. Скажу честно, просто стало страшно. И что было делать? Выбросить принадлежащее Маше кольцо за дверь? Тогда бы все поняли, кто виноват. Конечно, нехорошо, что сразу не признался… В общем, я оставил кольцо лежать в куче остальных вещей со снятым предохранителем. Простите меня. Прошу, не рассказывайте ничего остальным. И так чувствую себя полным идиотом.
Сказать по правде, я растерялся. Почему все пятеро готовы признать свою причастность к несчастному случаю, который едва не стоил нам жизни? Ведь наверняка четверо – если не пятеро – лгут? Зачем это понадобилось? Почему им хочется остаться со мной? Ведь все до одного умоляли меня не отсылать их домой.
Последней явилась Джинетта. Она не решилась войти в кабинет и осталась стоять у двери.
– Вы ведь теперь не прогоните нас? После того как стало известно, кто этот горе‑шутник…
Она выразительно посмотрела на меня и вновь растворилась в темноте коридора. Ее признание прозвучало не менее убедительно, чем все предшествующие.
Откровенно говоря, теперь мы с Банни подозревали Трутня. Вид у него был весьма удрученный. Как только трапеза закончилась, экс‑капрал вскочил с места.
– Можно, я помою посуду, мисс Банни? – предложил он.
Остальные нехотя взяли на себя другие обязанности. Полони отправилась за совком и веником. Фризия убрала со стола. Даже Мелвин не остался в стороне – он затолкал скамьи под стол.
– Итак, решение принято, – начал я, прочистив горло. Мои подопечные тотчас обернулись. – Вы остаетесь со мной. Виновник происшествия во всем признался.
– Ур‑р‑а! – завопил Мелвин и, взмыв в воздух, принялся выписывать под потолком круги, будто пьяный шмель.
– Подождите радоваться. Решение временное. Я продолжу вести занятия, но лишь при том условии, что никаких происшествий больше не случится – ни взрывов, ни краж со взломом. Я требую, чтобы все шестеро относились друг к другу по‑товарищески, как это было в Хумулюсе. Вы меня поняли?
– Да, Скив! Поняли! – раздался дружный хор голосов. Даже Трутень заметно повеселел.
Брови Банни взмыли верх, а на лице застыл вопрос, который она не осмелилась озвучить: почему?
А правда заключалась в том, что я не хотел ударить лицом в грязь. Необходимо довести занятия до конца. Если мои ученики начали позволять себе вольности – значит, виноват я сам, потому что не сумел добиться выполнения своих требований. Ладно, отныне будем жестче…
А еще у меня в голове звучал голос моей матери, а она всю жизнь была учительницей – причем учительницей замечательной: «Если они засунут себе в носы по горошине, неужели это будет твоей виной лишь потому, что ты не велел им не делать этого?»
Не знаю. Может, и будет. Но попробовать надо. И ученики, и чувство собственного достоинства требовали от меня подобного решения.

ГЛАВА 17

Да это же ты сам!..
Барон М. фон Рихтгофен

– А‑а‑а‑р‑р‑р‑г‑х!
Во внутренний двор, где я проводил занятия продвинутого уровня по левитации, ворвалось нечто огромное и фиолетовое.
Нечто подлетело к моим ученикам, которые вместе с несколькими неодушевленными предметами в данный момент висели над землей на разной высоте. Трутень моментально утратил сосредоточенность и тяжело рухнул вниз. Мелвин, наоборот, взметнулся к верхушкам деревьев. Толк взвизгнул от радости и устремился по воздуху в сторону непонятного пришельца.
Три извергини издали дружный вопль – который, впрочем, тотчас оборвался, – а потом вскинули руки, словно призывая духов. Фиолетовый силуэт завис у меня над головой.
– Вот это да! – прогремел знакомый голос.
Корреш, усмехнулся я про себя.
– Девочки, помогите ему опуститься на землю, это мой старый приятель.
– Вот как? – удивилась Джинетта. – Ах да, конечно, как я могла такое забыть. Извините, мистер тролль, давайте я вам помогу.
– Лучше я, – оттолкнула ее Полони.
– Как скажешь, – ответила извергиня.
Троллю помогли плавно опуститься вниз. Скажу честно, я был до известной степени рад его видеть, а предшествующий обмен репликами сошел за обмен любезностями.
Прошедшая неделя стала суровым испытанием для моего терпения – по ряду причин. Мне так и не удалось вычислить злоумышленника. Я продолжал подозревать Трутня, главным образом потому, что он единственный не явился ко мне с признанием. В пользу этой версии говорил и тот факт, что из всех моих подопечных лишь экс‑капрал имел опыт обращения со взрывными устройствами. Хотя чисто с внешней стороны Трутень не давал поводов даже для малейших подозрений – держался с предельной учтивостью, проявлял трудолюбие и готовность к сотрудничеству.
Впрочем, остальные вели себя точно так же. Более того, каждый словно задался целью доказать мне, что он – или она – самый упорный, самый трудолюбивый, самый дисциплинированный из всех моих учеников, да что там – наилучший во всей вселенной. Одно плохо: ребятам явно недоставало усердия по части сотрудничества и взаимопомощи. Взаимное недоверие успело пустить глубокие корни и с трудом поддавалось искоренению. Даже извергини – и те стали соблюдать дистанцию между собой. Все это ужасно мешало и не давало сосредоточиться. Мой урок стал походить на некий бесконечный танец, в процессе которого участники все время меняются партнерами.
Увы, мои подопечные стремились танцевать лишь со мной или с Банни. Они постоянно требовали исключительного внимания к своей особе. Я уже почти полностью исчерпал запас идей и предложений, основанных на личном опыте. Признаюсь честно, кое‑что пришлось позаимствовать даже из шоу Магического Канала. Например, трюк со стеклянным шаром: как его извлечь из гнезда рогатой хорьковой змеи и не стать при этом жертвой ее зубов.
Традиционно каждый ученик находил свой способ решения той или иной задачи. Извергини по‑прежнему предпочитали академический подход, однако я с радостью отметил, что они все чаще откладывали книжки в сторону и пытались самостоятельно проанализировать ситуацию. Трутень смотрел на все вопросы с точки зрения спроса и предложения. Мне его решение представлялось самым элегантным – к примеру, он определил, что надо выставить на некотором расстоянии любимое лакомство рогатой хорьковой змеи в качестве приманки и тем временем извлечь из гнезда стеклянный шар. Толк пытался завязать со всеми дружбу, что имело катастрофические последствия в случае с оводами, зато пригодилось при общении с жителями соседнего городка, которые согласились дать ему нужное количество ингредиентов, чтобы он мог нажарить сковороду лепешек. Мелвин скулил и жаловался на жизнь, но в целом старался не отставать от других, насколько позволяли его способности. А они по части применения магической силы были у купидона даже лучше, чем у остальных, отчего он порой не слишком себя напрягал. Но стоило ему перестать использовать свой дар на всю катушку, как дела тут же пошли на лад. Эх, стоило видеть, с какой завидной точностью движений Мелвин извлек из змеиного гнезда стеклянный шар! Вот это было зрелище, доложу я вам. Жаль, что остальные при этом не присутствовали. Когда же я во всеуслышание похвалил купидона, народ отнесся к этому довольно равнодушно.
Во время совместных трапез все были предельно учтивы, а по их окончании буквально вырывали друг у друга право помочь Банни по хозяйству. Дело дошло до того, что извергини передрались за возможность вымыть окна. Едва ли не для каждого окна пришлось в срочном порядке шить новые шторы. Мелвин возложил на себя почетную обязанность законопатить все щели и заделать трещины в стенах, так что теперь старый трактир был герметически закупорен. Стоило хлопнуть входной двери, как мы тотчас настороженно прислушивались. Толк прополол огород и избавил растения от гнили и тлей, после чего овощи стали расти намного быстрее и в гораздо больших количествах. Трутень произвел ревизию имущества и занес в инвентарную книгу все ранее бесхозные вещи, причем на редкость каллиграфическим почерком. Так я узнал, что Иштван оставил мне девятнадцать непочатых бочек пива (плюс одну початую) и четыреста пятьдесят три бутылки вина (плюс еще восемь столь отменного качества, что их лучше не трогать: пригодятся на случай коронации). Да, и еще три бочонка бренди, упрятанных подальше от посторонних глаз. Какое счастье, что я не ведал об их существовании в тот период моей жизни, когда мною владела неуемная страсть к спиртному. Банни была рада, что на какое‑то время освободилась от обязанностей по дому. Впрочем, как она сама призналась в приватном разговоре, безделье начинало ее понемногу тяготить. Моя помощница проводила все больше и больше времени общаясь по коммуникатору со своими приятельницами.
Впрочем, шутки и розыгрыши продолжались – только уже гораздо более невинного толка. Я пожалел, что не прочел лекцию про горошину в носу, потому что стоило мне что‑то запретить ученикам, как они тотчас изобретали нечто новое, не нарушающее, однако, установленных правил. К примеру, в одну из ночей с кроватей исчезли одеяла. Чьих бы рук это ни было дело, шутник не забыл включить в число жертв розыгрыша и себя самого. Стоило мне запретить трюки с постельным бельем, как чистая одежда в шкафах превратилась в мокрые тряпки, завязанные узлом. В результате в тот день мои подопечные явились на занятия в пижамах и банных халатах. Но ни разу не было случая, чтобы кто‑то покусился на вещи Банни или мои. Все оставалось на своих местах, ничего не пропало. В принципе, можно было бы списать веселые проделки на юных возраст учеников, но увы, после случая с кольцом в моей душе надолго поселилась тревога.
Холодная война, как я успел заметить, не распространялась на гостей. Толк галопом бросился навстречу троллю и принялся скакать вокруг него, всем своим видом выражая восторг.
– Корреш! Корреш! Корреш!.. Как я рад тебя видеть! Где ты пропадал? От тебя пахнет ванилью!
– Дела, брат, дела… А ты‑то как?
– У меня все прекрасно! – отозвался Толк. Притормозив на задних лапах, он принялся скакать в противоположном направлении. – Со Скивом так прикольно! Здесь так здорово! Чему я только не научился!
– Отлично, – кивнул Корреш и направился в мою сторону.
Сейчас он был в образе Большого Грязя. Я недавно втихаря заскочил к нему на Троллию. Надо было с ним кое о чем поговорить – так, чтобы ученики меня не слышали, а Корреш мог высказать свое мнение в словах, состоящих более чем из одного слога. Только Толк был в курсе этой второй ипостаси моего друга.
– Так. Всем опуститься на землю и подойти ко мне, – скомандовал я.
Извергини элегантно спланировали вниз, после чего с тем же изяществом уложили и парившие в воздухе предметы. Мелвин метнул свои в стену, от которой они отскочили в корзину, откуда были взяты. После этого купидон подплыл к Коррешу.
– Как дела? Все нормально? – спросил он писклявым голоском. – Я ничуть вас не испугался, сэр, честное слово.
Я ухмыльнулся и поторопился скрыть смешок кашлем. Когда тролль стрелой вылетел из леса, Мелвин с испугу взмыл вверх на добрый десяток футов.
– Я хочу, чтобы все поприветствовали нашего нового приглашенного лектора. Большой Грызь известен своим талантом защищать жизнь или деловые интересы клиентов. Он состоял телохранителем при королях, олигархах и ведущих деятелях шоу‑бизнеса. В его послужном списке охрана таких объектов, как замки и глинобитные хижины. Руками именно Большого Грызя была установлена хитроумная сигнализация, способная расстроить планы лучших представителей Гильдии Воров. Он работал вышибалой в самых престижных заведениях всех измерений…
В ответ на перечисление его заслуг Корреш скромно кивнул головой.
– Один из самых ценных уроков, который я извлек для себя из общения с ним, состоит в следующем: никогда не стоит недооценивать своего противника. Нет ничего проще, чем делать скоропалительные выводы на основе первого впечатления. Вот только насколько они верны? Ядовитая змея с виду мало чем отличается от бельевой веревки, но ее укус может стоить вам жизни. Так и мой друг… На первый взгляд, он не большой мастак по части лекций, однако в высшей степени грамотная личность. Его занятия будут носить прежде всего практический характер. В нашем распоряжении весь дом и прилегающая к нему местность. Мы с Глипом займем сторожевую позицию – на тот случай, если пожалуют местные жители, так что вам никто не помешает. Задача на сегодня – не быть пойманными и попытаться самим схватить Корреша, если повезет, конечно. Когда он изловит вас, вы должны вернуться сюда и оставаться в гостиной вместе с Банни до самого обеда. В случае попадания наставника в ловушку игра окончена. У меня все. Вопросы есть?
– Выглядит как‑то скучновато, – заметил Мелвин.
Корреш протянул огромную фиолетовую ручищу и похлопал его по плечу. От подобного проявления дружеских чувств купидон подпрыгнул, как мячик.
– Коротышек легко ловить.
– А таких великанов, как ты? – обиделся Мелвин. – Я тоже парень не промах!
Я вытащил из поясной сумки свисток.
– Всем приготовиться. По моему сигналу – прячьтесь!
Фьють!
Не успел я убрать свисток в сумку, как моих подопечных и след простыл. Мелвин с громким хлопком буквально растворился в воздухе. Извергини разлетелись в разные стороны. Трутень зигзагами бросился прочь – только пятки засверкали. Толк со всех ног умчался в лес. Корреш хитро подмигнул мне:
– Пожелай мне удачи!

Положив раскрытую книгу себе на грудь, я устроился поудобнее на суку дерева, что навис над северной стороной дороги, проходившей мимо нашего трактира. Таким манером мне пришлось сидеть больше часа, наблюдая, как мои подопечные ползком пытаются обогнуть лесной массив, откуда доносились леденящие душу вопли свирепого тролля, бродившего в поисках добычи. Я по личному опыту знал, что не стоит делать скоропалительных выводов, но все‑таки мне нравилось выражение лиц учеников.
Когда я сам был мальчишкой, мы с друзьями обожали игру под названием «Демон во тьме». Один из нас исполнял роль этого самого демона, которая состояла в том, чтобы поймать остальных игроков и «убить». Сердце бешено колотилось в груди, стоило только услышать позади себя какой‑то шорох. А как не закричать, когда демон хватает тебя и тянет к себе в логово – обычно это был чей‑то подвал или конюшня… Но стоило игре завершиться, как нас всех разбирал смех. Страх моментально куда‑то испарялся, а на смену ему приходило безудержное веселье.
А вот мои ученики, похоже, не видели ничего смешного в том, что играют в игры с настоящим демоном. Вид у всех был серьезный, если не откровенно испуганный, и каждый, как мог, пытался спрятаться от кровожадного монстра. Надо сказать, он облегчал им задачу, потому что топал и хрустел ветками, как разъяренный бык. С высоты моего наблюдательного пункта было видно, как тролль легко повалил два дерева просто потому, что прокладывал себе путь через заросли кустарника и подлесок.
Неожиданно воцарилась тишина. Я довольно ухмыльнулся. Ага, похоже, Корреш задействовал свое секретное оружие. Интересно, хотя бы кто‑нибудь из них вспомнит мои рекомендации? Ведь самая большая ошибка состояла в том, что ученики решили: коль скоро Корреш свалился на них как лавина, значит, он просто не умеет передвигаться иным способом. Скажу честно, мне даже стало немного стыдно за своих подопечных – все‑таки я подробнейшим образом растолковал им, что к чему.
В следующее мгновение из леса донесся душераздирающий вопль. Та‑ак, кажется, Корреш кого‑то поймал – правда, по голосу я не понял, кого именно. Ничего. Главное, теперь со спокойной душой можно вернуться в трактир, чтобы увидеть собственными глазами, кто этот неудачник, кому ничего другого не остается, как составить компанию Банни.
Вжик!
Мимо меня на всех своих четырех конечностях галопом пронесся Толк. Ага, значит, это не он… Я вновь присел, чтобы прочесть еще пару страниц.
Вскоре зашелестела трава. Я поднял голову. Как вы думаете, что предстало перед моими глазами? Неподалеку на большом валуне сидела Полони и красила ногти. Хм. Конечно, иллюзия получилась что надо, и все равно было понятно, что это лишь обман зрения – слишком тихо, никаких звуков. Корреша этим не проведешь. Я осмотрелся в поисках настоящей извергини.
Ее выдало колыхание ветвей деревьев на другом конце поляны. Полони спряталась за дуплистым деревом, рассчитывая застать тролля врасплох. Она явно задумала одолеть его в одиночку. Скажу честно, я понятия не имел, как это можно сделать – особенно если учесть, что извергине по сравнению с Коррешем явно недоставало физической подготовки. Да и веревки, чтобы связать его, я тоже не заметил. Скорее всего примерно такой же план имелся и у остальных: вместо того чтобы убежать и не быть схваченными, все они пытались поймать Корреша не в один, так в другой капкан.
Раздался треск ломающихся веток. На поляну выскочил Мелвин. Его внимание тотчас привлекла сидевшая на валуне Полони. Даже со своего насеста я разглядел злорадный огонек, мелькнувший в глазах купидона. Мелвин тотчас пригнулся. Пятясь, он скрылся в лесной чаще, но вскоре показался снова – уже с пригоршней желудей.
Мелвин прицелился и метнул зародыш дуба в спину извергине. Как и следовало ожидать, та даже не шелохнулась, а желудь со стуком покатился по земле. Злорадная усмешка купидона сделалась еще шире.
В этот день не выпало и капли дождя, так что Мелвину не составило особого труда поднять на поляне пылевой смерч. Однако Полони заподозрила неладное. Пыль собралась в облако, которое укутало извергиню с головы до ног. Длиннозубая барышня закашлялась и попыталась вслепую нащупать камень. Наконец ей это удалось: она запустила булыжником в купидона. Малыш поспешил отскочить в сторону.
– Найя, найя, найя! – произнес он. Мини‑вихрь пролетел через все поляну и забрался по ноге извергини ей под шорты.
– Ах ты, урод! – завопила Полони и, затанцевав на одном месте, принялась шлепать руками по шортам. Вскоре маленький смерч угомонился и оставил ее в покое. Извергиня, прекрасная в своем гневе, подошла к Мелвину и нацелила в него палец.
Увы, слишком поздно. В следующее мгновение из лесной чащобы показалась здоровенная фиолетовая мохнатая лапища и зажала Полони рот. За первой лапой последовала вторая, которая и утащила бедную извергиню в кусты.
Мелвин несколько мгновений растерянно оглядывался по сторонам; растерянность быстро уступила место ликованию, и он вновь устремился в лес, скорее всего чтобы посмотреть, как в лапы Корреша угодит еще кто‑нибудь из его товарищей по учебе. Разумеется, себя купидон не желал подвергать подобному риску.
Когда мы устроили перерыв на обед, кислое выражение лица, с каким Толк поглядывал на купидона, навело меня на мысль, что Мелвин одержал сегодня больше чем одну победу. Сидя на дальнем конце стола, он с пеной у рта похвалялся перед Банни тем, как ему удалось заманить человекопса в замаскированную листьями яму, из которой бедолагу извлек не кто иной, как Корреш.
– Согласитесь, мастер Скив, что это нечестно, – произнес Толк и со злостью стукнул лапой по краю своей тарелки с мясом.
– И да, и нет, – возразил я. Потом, поймав разлетевшиеся кусочки мяса в невидимую волшебную сеть, вернул их в тарелку. У меня было достаточно времени поразмыслить, пока я держал в поле зрения дорогу. – С одной стороны, Мелвин плохой игрок, когда дело касается игры в команде, но, надеюсь, это для вас не секрет. Он уже не раз демонстрировал нам это свое качество.
– Эй, полегче! – обиделся Мелвин.
– С другой стороны, его поведение вполне понятно, потому что предполагается, что в полевых условиях постоянно встречаются разного рода отвлекающие ситуации. Полони! Похоже, ты забыла, что у тебя имелась цель. Мелвин лишь воспользовался твоей слабостью, вот и все. Ты клюнула на его удочку, начисто позабыв про бдительность. Но разве это его вина?
– Как это понимать? Он бросается в меня желудями, а я должна молча сносить эдакую наглость? – возмутилась извергиня, и ее глаза стали золотыми от злости.
– Почему бы и нет? – пожал плечами я. – Согласен, с его стороны это глупая детская выходка, но и твоя реакция не делает тебе чести.
– Ты так говоришь потому, что с тобой ничего подобного не случалось.
– Отчего же? – спокойно возразил я. – Со мной такие вещи происходят сплошь и рядом. Спроси любого из моих друзей, и они тебе скажут, что я часто отвлекаюсь, но не настолько, чтобы подставиться под удар. Либо стараюсь таким образом повернуть ситуацию, чтобы даже собственная ошибка пошла мне на пользу. Чаще всего такое возможно. Главное – постараться. Однако не подумайте, будто я пытаюсь выдать себя за некое совершенство. Ведь вы пришли учиться ко мне вовсе не по этой причине, а для того, чтобы научиться правильно использовать свои возможности. Позвольте сказать следующее: наши ошибки – наши самые лучшие учителя. Фризия, вы с Трутнем попали впросак лишь потому, что не услышали, как к вам подбирается Корреш. Вы прекрасно знали: он умеет передвигаться абсолютно бесшумно. Подумайте сами – тролль появился здесь, а никто на многие мили вокруг даже не заметил, как он это сделал. А разве вам не говорили, какой он наблюдательный?
– Говорили! – хором признались мои подопечные, хотя и с явной неохотой. Я кивнул. Кажется, меня поняли.
– Но ведь меня он не поймал! – возразила Джинетта.
– Это был погреб! – ухмыльнувшись, объявил Корреш. – Просто времени не хватило заглянуть туда до обеда.
– Вот это да! – в изумлении вытаращила глаза извергиня.
– И меня тоже не нашел! – встрял Мелвин.
– Почему же, один раз ты мне попался. Просто потом сбежал из‑под ареста. Или я не прав? – уточнил тролль у Банни.
– Верно, сбежал, – ответила та. – Если не ошибаюсь, ты поймал его первым.
– Именно.
– Обманщик! – презрительно бросила Полони.
– А ты – нытик! – огрызнулся Мелвин.
– Немедленно прекратить! – прикрикнул я. – После обеда попробуем еще раз. Участвуют все – и кто был пойман, и кто остался незамеченным. На этот раз не забывайте, какая цель поставлена перед вами. Пусть наш друг поломает голову, пытаясь вас обнаружить.
Воодушевленные моими речами, ученики ринулись в сторону леса – словно бойцы, готовые к схватке с опасным противником. Корреш задержался за столом, чтобы выпить очередную чашку чая, после чего промокнул губы салфеткой и встал.
– Надо пойти проверить, что они там затевают, – весело произнес он.

Смеркалось, отчего в гостиной усилился запах мокрой шкуры тролля. Корреш расположился перед камином, выжимая из лохматой шерсти воду в ведерко; шестеро моих подопечных сидели с довольным видом, как кошки, сожравшие всех канареек в округе.
– Четыре раза? – переспросил я, желая удостовериться, что не ослышался.
– Да, – лаконично ответил тролль. Я так и не понял, говорил ли это в нем Большой Грызь или просто же сам Корреш не желал вдаваться в подробности.
– Они бросили тебя в пруд четыре раза?..
– Сколько можно об этом спрашивать!
Я обернулся к моим ученикам.
– Знаете, вы меня впечатлили. Как вам это удалось?
Извергини переглянулись.
– Ну, как бы это сказать, – произнесла Джинетта. – Ты велел нам придумать нечто такое, отчего бы ему стало не по себе. Фризия пришла к выводу, что в одиночку с ним не справиться.
– И? Вы решили сделать это совместными усилиями?
– А что, разве это против правил? – спросил Толк, глядя на меня огромными печальными глазами.
– Ничуть, – ответил я. Признаюсь честно, в душе я за них радовался. Представляю, чего это стоило моим ученикам. А Корреш… ладно, он как‑нибудь переживет свое поражение. – Только расскажите поподробнее.
– Сначала он снова сцапал Полони, – начала Джинетта. – Но не успел доставить ее в трактир, как мы кое‑что придумали. Так, мелочь.
– Хороша мелочь! – воскликнул тролль.
– Это идея Трутня, – уточнила Фризия.
– Ну, мой вклад не так уж велик, – скромно заметил экс‑капрал. – Просто мне подумалось: а не подвесить ли нам на сук что‑то вроде качелей. Сядет на них кто‑нибудь, и моментально полетит прямо в пруд. Замысел проще пареной репы, а соорудить качели можно из подручных материалов. Толк лично завязал все узлы.
– Я едва не свалилась в воду вместе с ним, – сообщила Полони. – После этого мне в голову пришла одна затея, совсем ерундовая: выкопать неглубокую ямку и прикрыть листьями, чтобы ее можно было принять за ловушку. Еще мы положили между парой камней на берегу кусок брезента и насыпали на него сверху земли и корней – будто тропинка такая извилистая. Представляете, он даже не заподозрил подвоха!
На этот раз мой приятель повесил голову. Да, Корреш явно сгорал от стыда.
– Потом мы его перевернули с помощью левитации, – вставил свое слово Мелвин.
– Все понятно, – усмехнувшись, перебил я. – Можете дальше не рассказывать.
Купидон обиженно надулся. Я повернулся к своему другу.
– Вот что тебе скажу, дружище. Похоже, твой семинар пошел им на пользу.
– Еще бы! – буркнул Корреш. – Ребята просто молодцы.
– Ставлю всем пятерки, – сообщил я. – Кроме того, каждому полагается свободный вечер. Вы его заслужили.
Толк рванул к двери, но тотчас же вернулся к Трутню.
– Я иду на прогулку! Не составишь мне компанию?
Экс‑капрал поднялся со скамьи.
– Согласен. Сэр, вы точно даете нам увольнительную?
– Точно, – кивнул я. – Всем пора немного проветриться.
– А вы, дорогие дамы? – поинтересовался Толк у извергинь.
– Спасибо за приглашение. Очень мило с твоей стороны, – сказала Полони. – Но вынуждена ответить отказом. Так хочется поскорее принять горячую ванну!
– Ладно. А как насчет завтрашнего дня?
– Благодарю, я подумаю.
Фризия робко приблизилась к Полони.
– Я заметила, что твой маникюр облупился, пока ты вязала сети. А я как раз собиралась привести в порядок свои собственные коготки. Ты могла бы воспользоваться моим маникюрным набором.
– Да‑да! Спасибо! – воскликнула Полони, явно обрадованная такой любезностью.
– А еще мы могли бы примерить наряды друг у друга, – предложила Джинетта. – Знаешь, Фризия, тебе бы ужасно пошел мой новый костюм! Конечно, будет немного длинновато, но в этом сезоне в моде длинные вещи.
– Как мило с твоей стороны, Джинетта! – расцвела в улыбке Фризия. – Мне ужасно нравится твой свитер.
И они поспешили к лестнице, ведущей на второй этаж. Нет, конечно, в этих словах я не услышал прежней теплоты – той, которой были полны их голоса, когда они только‑только поступили ко мне, но хорошо уже хотя бы то, что страх и взаимное недоверие уступили место дружеским чувствам.
– Мне казалось, они никогда не уйдут, – произнес Мелвин и тоже вышел из столовой.
Корреш задумчиво присвистнул.
– Да, приятель, классная у тебя команда собралась, ничего не скажешь. Особенно когда они действуют сообща.
– Это точно, – отозвался я. – Жаль, что как только курс обучения окончится, ребята больше не увидят друг друга.
– Ну, о девушках я бы этого не сказала, – заметила Банни. – Обратили внимание, как они буквально сияют от счастья, едва их таланты находят применение?
Я покачал головой.
– Конечно, можно предложить им объединить усилия, но каждый пойдет по жизни своим путем. А жаль, если хотите знать мое мнение. Вместе они могли бы многое изменить в этом мире.
Корреш бросил в мою сторону изумленный взгляд.
– Ты хочешь сказать – им впору примерять мантии корпорации М.И.Ф.?!
Я улыбнулся.
– Только потом не говори, что это была моя идея! Я ведь пока не решил, чем бы мне хотелось заняться, когда я стану взрослым.

В тот же вечер, немного позднее, я отправился посмотреть на звезды. Мне было приятно в обществе моих друзей, но огромное звездное небо напомнило, что иногда я предпочитаю одиночество. Случались моменты, когда хотелось побыть наедине с собой и вселенной.
Чья‑то чешуйчатая голова боднула меня в ладонь. Я улыбнулся и почесал за ушами у моего малыша‑дракона. Ладно: наедине с собой, вселенной и драконом.
Глип обернулся и издал негромкий рык, а мгновение спустя до моего слуха донесся звук шагов.
– Мастер Скив, я могу поговорить с вами?
Трутень!.. У меня отлегло от души.
– Разумеется. А в чем дело?
– Видите ли, сэр. – Мой собеседник придвинулся ближе. На его простом крестьянском лице читалась неподдельная тревога. – Я заметил, что вы все время наблюдаете за мной. Кажется, я чем‑то вас очень расстроил. Такое впечатление, что вы никак не можете решить, оставить меня или прогнать. Судя по всему, я не оправдал ваших надежд.
– Да не было каких‑то особых надежд, – ответил я, застигнутый врасплох подобным признанием. Странная мысль пришла мне в голову. Нет, все‑таки я не прав. – Верно, пришлось понаблюдать за тобой.
– Могу спросить, сэр, почему?
Я решил, что лучше сразу раскрыть карты.
– Из‑за взрыва. Думал, это твоих рук дело.
– Но почему, сэр? Вы же сказали, что злоумышленник во всем признался и принес извинения. Что теперь это дело прошлое…
– Не совсем. Все остальные ученики пришли ко мне, чтобы признаться в некрасивом поступке. Ты единственный, кто не счел нужным извиниться передо мной.
– Потому что я ни при чем! Я не снимал кольцо с предохранителя, – растерянно произнес Трутень. – Почему надо признаваться в том, к чему не имеешь ровным счетом никакого отношения?
Признаюсь честно, я растерялся. Действительно, почему? Но с чего вдруг другие поспешили взять на себя ответственность за чужой проступок? Надо хорошенько над этим поразмыслить…
Впрочем, у меня не было причин сомневаться в невиновности Трутня. В душе я даже устыдился своих подозрений в его адрес.
– Ты прав. Действительно, зачем брать на себя ответственность за чужое преступление. Извини, что я заставил тебя переживать по этому поводу. Нет‑нет, ты образцовый ученик. Разве только тебе самому захочется уйти.
– Нет, что вы, сэр! – воскликнул Трутень. – Учиться у вас – самое лучшее, что было до сих пор в моей жизни, не считая знакомства с сержантом Боем и Нунцио.
– Тогда тебе не о чем беспокоиться, – заверил его я. – Ты делаешь неплохие успехи. Я горжусь тобой.
– Спасибо, сэр!
Трутень расправил плечи и, развернувшись, зашагал в темноту.
Я же остался на месте и еще какое‑то время вместе с Глипом смотрел на звезды.

ГЛАВА 18

Я не хочу об этом говорить.
Г. Гарбо

– Ты прижата к стенке! – поддразнила Марки извергиню. Полони прижалась спиной к стене, словно пыталась найти спасение от наступавшей на нее коротышки. Однако Марки продолжала надвигаться на нее, угрожающе выставив вперед когтистые ручки. – У тебя не осталось выбора. Ты попалась. Я сейчас напущу на тебя самые мощные чары! И что, скажи на милость, ты сумеешь сделать в ответ?!
– А можно использовать сумочку? – поинтересовалась Полони.
Марки за мгновение изменила угрожающую позу. Хотя, сказать по правде, если принять во внимание малый рост наставницы (не более трех футов) и золотые кудряшки на голове, то ее позу трудно было назвать угрожающей – по крайней мере в традиционном смысле.
– Раз ты обычно повсюду таскаешь сумку с собой, можешь ею воспользоваться.
– Отлично, – сказала Полони и извлекла из объемистого багажа серебристый пистолет размером около четырех футов, нацелив его на Марки.
Я рывком бросил Банни на пол. Остальные ученики последовали нашему примеру. Марки подскочила к извергине и ловким движением направила дуло пистолета к потолку, после чего ткнула пальцем ей в нос.
– Никогда, слышишь, никогда не обнажай ствол, если не собираешься стрелять!
– Это почему же не собираюсь? – возразила Полони. В ее голосе послышались нотки сомнения. Она ласково погладила дуло. Надо отдать должное, пушка была просто загляденье – инкрустированная голубыми камешками и, судя по всему, сделанная из чистой платины.
Впрочем, так как я сам обычно носил при себе разве что перочинный ножик, то совершенно не понимал устройства данного убойного агрегата. Думаю, как и Полони.
Кажется, Марки была того же мнения.
– Ты когда‑нибудь стреляла из этой штуковины? – спросила она.
Было видно, что извергиня растерялась.
– Нет. Не хочется портить такую игрушку… Разве она не хороша? Папа подарил мне ее по случаю окончания школы.
– Оставила бы ты ее дома, – вздохнула Марки. – Неужели Скив не говорил вам, что стоит хотя бы на секунду проявить нерешительность, как оружие тотчас переходит в руки к врагу?
– Говорил. Но ведь здесь нет никаких врагов…
Марки изумленно выгнула бровки.
– Вселенная кишит опасностями, моя милая. Подумай, что может случиться с тобой, когда ты переедешь в свою первую квартиру где‑нибудь на шестом этаже в доме без лифта, а какой‑нибудь пьяный тип, живущий двумя этажами ниже, начнет приставать к тебе в прачечной.
– Ну, я никогда не окажусь в таком месте.
– Похвально, – сказала Марки. – Очень даже похвально.
– Что именно?
– То, что ты никогда не окажешься в такой ситуации, поскольку привыкла планировать все наперед. То есть ты проверишь все входы и выходы, и будешь держать дверь под постоянным наблюдением, правильно?
– Да нет же! – возразила Полони. – Я хочу сказать, что никогда не буду жить на шестом этаже в доме без лифта. Если лифта в доме нет, то это не дом, а дыра. Верно я говорю?
– Ну ладно, – простонала Марки. – Взгляни на проблему шире. Наверное, это правило применимо в любой ситуации. Ты уже решила для себя, как могут развиваться события в твоей жизни. Давай внимательнее рассмотрим ход мыслей, который привел к умозаключению, что тебя в такой квартире просто не будет. Каждому нужна крыша над головой. Ты оцениваешь варианты, сравниваешь, решаешь, где хотелось бы жить, к каким местам нужно быть поближе. Прибавь к этому собственный уровень риска, соотнеси его с имеющимися в твоем распоряжении средствами, с тем, насколько ты готова терпеть шум и прочие неудобства. Это поможет сразу избавиться от целой кучи ненужных вариантов, но все равно останется из чего выбирать, причем наверняка будут и такие предложения, которые ты поначалу даже не рассматривала. Как только устранишь нежелательные моменты, то в качестве решающих факторов останутся лишь субъективные предпочтения, именно они лишат тебя возможности взвесить оставшиеся варианты объективно и беспристрастно.
– Ах, – вздохнула Джинетта. – Надо было сразу объяснить, мы бы все поняли.
– Наконец‑то до тебя дошло! Самое главное – иметь запасные варианты даже в тех ситуациях, где они вроде бы не нужны вовсе. Выбор квартиры – это и есть тот сценарий, когда ты можешь задавать жизни свой собственный темп. А теперь давайте проиграем ситуацию, в которой нет времени на размышления, а решение надо принимать молниеносно. Именно этого я от вас добивалась. Прежде всего – не поддавайтесь эмоциям, постарайтесь сохранить хладнокровие и реагировать мгновенно. Знаете старую поговорку: тот, кто колеблется, проигрывает? – Мои подопечные дружно кивнули. – Это утверждение верно в большинстве случаев. Иногда оно означает выбор между жизнью или смертью. Впрочем, все может быть гораздо проще. Например, есть некая ценная вещь, которую вам непременно нужно заполучить, или же какая‑то возможность, которую никак нельзя упустить. Причем у вас имеется соперник, который стремится к тому же. В такой ситуации позволить ему сделать первый ход – все равно что сдаться заранее. Действуйте первыми, и вы победите. В большинстве случаев.
– То есть это примерно то же самое, когда остается последний кусок пиццы, – отпустил легкомысленный комментарий Мелвин.
Марки сердито посмотрела на племянника, но затем кивнула:
– Главное, взять инициативу в свои руки, продиктовать сопернику собственные правила игры. Думаю, что большинство из вас располагают защитными средствами – магическими или иными?
– А как же! – воскликнул Толк.
– Тогда придержите их на черный день. Магия и оружие – крайние средства. Самое ценное, что у вас есть, – это ваши мозги. Не тратьте понапрасну собственные силы или ресурсы своих союзников. Они могут пригодиться вам позднее.
– Союзники?.. – переспросила Фризия. – Скив нам уже все уши прожужжал про союзников. Зато почти ничего не говорил о том, как действовать в одиночку.
– Это потому, что действовать в одиночку в сто раз трудней, – пояснила Марки. – Я вот, например, работаю в одиночку. Выполняю самые сложные поручения, которые требуют уникальных знаний и опыта, причем действую всегда одна, на свой страх и риск. За что мне, кстати, платят немалые деньги. Было бы, конечно, проще обзавестись помощниками, но при моем роде деятельности дельных сотрудников днем с огнем не сыщешь, а от тех, что есть, только сплошное расстройство.
– А чем вы, собственно, занимаетесь? – спросила Джинетта, не в силах сдержать любопытство. – Убиваете людей?
– Крайне редко. Моя работа – не самое главное. Важно то, как я мыслю. И если мне приходится повторять уже не раз слышанное вами от Скива, значит, имеет смысл прислушаться к нам обоим. А иначе на кой, спрашивается, я трачу свое драгоценное время?
– Надеюсь, мы не отнимаем его у вас понапрасну, мисс Марки, – вежливо произнес Трутень. – Мне ясна идея, красной нитью проходящая через все наши занятия. Но когда я вернусь домой, мне придется работать в одиночку деревенским чародеем. И поэтому я должен знать, какие решения являются наилучшими, ведь мне придется принимать их без посторонней помощи.
– Хорошо. Тогда задумайся над следующим. Что, по‑твоему, поможет мне дожить до преклонных лет, сохраняя при этом отличное здоровье и имея в банке приличную, вернее, неприлично большую сумму денег? Только не говори мне, будто ты пока об этом не задумывался, потому как подобным образом мыслят все, за исключением разве что святых. Однако последние, насколько мне известно из собственного опыта, составляют крайне малый процент населения. Все мы в долгосрочной перспективе рассчитываем на успех. Короче, надо продумать все детали малых действий, дабы в конечном итоге иметь успех в больших. Ну как, дошло?
– Да, мэм.
– С обретением опыта становится легче принимать решения. Главное – определить первостепенную цель. Однако вовсе не значит, что цели нельзя менять. Очень даже можно, – с этими словами Марки повернулась в мою сторону. – Лично я меняла их не раз.
– Но как вам удается принимать молниеносные решения? – поинтересовалась Джинетта.
– Я думала, что никогда не услышу этот вопрос, – улыбнулась Марки.

– Ну, давайте! – крикнула Марки и поманила учеников своими крошечными ручками. – Что вы там стоите и уступаете друг другу очередь, как какие‑нибудь киношные ниндзя.
Живо прыгайте! Достаньте их прежде, чем это сделаю я. Чайник! Цветочный горшок! Пудра! Кочерга!..
Меня так и подмывало спросить, кто такие «киношные ниндзя», но я не успел, потому что в срочном порядке мне пришлось присесть, спасаясь от летающей кочерги, которая торопилась попасть по воздуху в руки Полони. Толк подпрыгнул, пытаясь на лету перехватить ее. Однако Трутень его опередил, бросившись на пол.
– Отменить чары! – крикнул он.
Кочерга послушно сунулась ему в руки.
– Ха‑ха, – довольно усмехнулся экс‑капрал, отбрасывая кочергу в сторону.
– Так нечестно! – обиделся Толк, но потом расплылся в улыбке.
– Опоздали! – крикнула Марки, крепко сжимая в руках цветочный горшок и чайник. Потом она встала напротив моих подопечных. – А теперь быстро найдите предметы, когда я буду называть наши имена. Фризия, корзинка! Толк, полено! Трутень, перо! Мелвин, кресло!..
Толк помчался, чтобы выхватить из кучи дров у камина полено. Трутень указал на гусиное перо, лежавшее на столике у дверей. От напряжения по его лицу заструился пот. Перо, покачиваясь, поднялось в воздух и заскользило в его сторону. Фризия кинулась вперед. Перехватив перо на лету, она показала бывшему капралу язык. Трутень не стал долго раздумывать – вместо этого он бросился к Мелвину, чтобы вырвать у него из рук стул. Коротышка‑купидон взлетел в воздух, как подброшенный вверх ананас.
– Эй, приятель, это же мой стул!
– Если он твой, тогда цепляйся за него!
– Нет, мой! – крикнула Марки, вырывая его у спорщиков магическим усилием. В результате стул пополнил собой довольно внушительную кучу трофеев, которая росла у нее за спиной.
Не теряя времени даром, я потянулся за позабытым всеми чайником, который одиноко стоял на полу. Марки споткнулась об него и полетела носом вниз.
– Ловите удачу! – крикнул я своим подопечным.
Джинетта вытаращила глаза.
– Давайте же!..
Мои ученики дружно навалились на кучу трофеев. Вскоре вещи начали подниматься в воздух – по‑видимому, кто‑то решился испробовать навыки левитации. Откуда‑то время от времени налетал ветер или возникали силовые линии – ребята пытались отнять друг у друга очередной предмет. Полони нагребла их себе целую кучу, ей даже понадобилась корзина. Трутень и Джинетта, насупившись, уставились друг на друга, будучи не в состоянии поделить плюшевого медвежонка. Я же соревновался то с одним из учеников, то с другим – к примеру, схватил цветочный горшок и крепко зажал его под мышкой, пытаясь одновременно удержать на лету кресло, коробку леденцов, десяток книг и подушку.
– Вижу, ты решил почитать, – ухмыльнулся Толк и впился в подушку зубами. – Р‑р‑р!..
– Отдай немедленно!
– Фигушки!
Пока мы пытались вырвать ее друг у друга, какой‑то ловкач увел у меня коробку леденцов и цветочный горшок. Я выпустил из рук подушку, чтобы вместо нее поймать скамеечку для ног, реторту и мягкую игрушку – что‑то вроде игуаны. И тотчас нажил себе соперницу в лице Фризии, которая тоже покушалась на ящерицу. К счастью, мне удалось оставить вожделенный трофей за собой.
Мелвин тем временем вел сражение с собственной тетушкой. Они оба превратились в небольшой смерч, который носился по комнате и затягивал в себя все, что попадалось на пути, будто взбесившийся пылесос. Все остальные предпочитали держаться от этого катаклизма подальше.
По части напористости купидон оставил всех далеко позади. Он явно поставил себе цель загнать драгоценную тетушку в угол. Марки попыталась провести ответный маневр. Едва Мелвин решил, что соперница обезврежена, как Марки, превратившись в мини‑торнадо, вырвалась на свободу.
– Р‑р‑р! – прорычал купидон. – Как я только ее упустил!..
Марки продолжала смерчем носиться по комнате, втягивая в себя то вешалку, то ведро, то еще что‑то. Свои трофеи она добавила к уже имеющимся, после чего, успокоившись, загородила собой высокую кучу барахла. А вот вихрь Мелвина, наоборот, продолжал набирать силу. Купидон разогнался и взял курс на груду тетушкиных сокровищ.
– Нет!.. – взвизгнула Марки откуда‑то из центра урагана. – Не дай пересечься потокам!
Увы, было слишком поздно. Смерч Мелвина пересекся с ее собственным и тотчас переплелся с ним, образовав нечто вроде гигантской косы, которая как безумная принялась носиться по всей комнате. В суматохе открылась пудреница, и нам всем засыпало глаза пудрой. В воздухе повис розовый туман.
Я попытался схватить первое, что попалось мне под руку. Несколько книжек, рулон обоев, пивная кружка… Я отчаянно пытался удержать предметы рядом с собой, но они со свистом проносились мимо.
Наконец пудра осела, и я, очутившись в углу, получил возможность окинуть взором поле битвы. Мелвин лежал на полу и никак не мог удержаться от чихания. Полони болталась на люстре, зацепившись за нее шпильками. Толк в изнеможении лежал на спине. Фризия и Трутень почему‑то находились под обеденным столом. А вот Джинетты я нигде не заметил.
И тут откуда‑то из‑за дверей моего кабинета послышалась невнятная возня. В комнату вползла Джинетта. Дорогой костюм сидел на ней криво.
– Со мной все в порядке, – заявила извергиня. Она тотчас принялась поправлять одежду и стряхивать с себя розовую пыль. – Апчхи!.. Господи, понятия не имею, что такое сбило меня с ног.
– Это я, – простонал Мелвин. Перекатившись набок, он поднялся на ноги. – А у тебя жуть какие твердые ребра.
– Ну и как? – обратилась к присутствующим Марки с высоты кучи, состоявшей из движимого имущества комнаты. – Согласитесь, что было весело.
– Весело?.. – простонала Фризия. – Эй, пентюх, живо слезай с меня!
– Извините, мэм, – произнес Трутень и, кое‑как поднявшись на ноги, предложил ей руку.
– Мои поздравления всем! – сказала Марки. Она слезла с кучи, потом подошла ко мне и засунула перо за воротник. – Отличная работа.
– Обед через несколько минут. Еще есть время умыться и привести себя порядок, – объявила Банни, выйдя к нам из кухни. Вслед за ней в комнату проследовали некоторые соблазнительные и еще большее количество далеко не столь приятных запахов.
– Непременно, – весело отозвался я. – Все свободны.
– Какое бессмысленное утро, – шепнула Полони на ухо Фризии, когда они выходили из комнаты. – Нет, последнее упражнение было веселое, но какая от него польза?..
Полони хихикнула. Обе обернулись, желая удостовериться, слышал ли их слова учитель.
Скажу честно, я был разочарован, потому что надеялся: сегодняшний урок научит учеников размышлять. Судя по задумчивому выражению лица Марки, она также услышала разговор извергинь. Я поспешил заверить наставницу, что утреннее занятие не прошло даром.
– Просто потрясающий семинар! Раньше я никогда не анализировал, как и зачем делаю первый шаг… впрочем, и последний тоже. Оказывается, чаще всего действую инстинктивно. Теперь мне есть над чем поразмыслить на досуге.
– Ты был на высоте, – похвалила меня Марки, стряхивая остатки пудры в пудреницу. – С тех пор как мы встречались в последний раз, тебе удалось заметно прибавить в мастерстве. Я сразу отметила, что ты научился экономить силы. А как ловко используешь магию! Просто загляденье!
В ответ на ее слова я покачал головой.
– Разве это идет в какое‑то сравнение с тобой! Ты вертела ими, как хотела. Вот это класс! По сравнению с тобой Великий Скив – жалкий недоучка. Кстати, я до этого даже не замечал, что ты пользуешься магией. Все эти маленькие хитрости производили впечатления случайных: этакие небольшие оплошности со стороны крошки, наделенной силой безумного дракона.
– Глип! – возмущенно воскликнул мой питомец.
– Извини, дружище, никто не говорит, что все драконы безумны, – сказал я и ласково потрепал его по голове. На полу все еще валялось полено. Я поднял его и бросил через всю комнату, предлагая Глипу игру. Моего питомца не пришлось долго упрашивать. С радостным гиканьем он бросился вслед за деревяшкой и принес ее назад.
– Знаю, вам пришлось нелегко, – произнесла Марки. – И все‑таки, Скив, я даже не предполагала, что ты добьешься подобных успехов. Если дело и дальше пойдет так же, нетрудно представить, каких высот мастерства тебе удастся достичь. Когда это время наступит, помни, кто тебе в этом помог.
– Спасибо, – улыбнулся я. – В нужный момент я вспомню обо всех маленьких людях, которые мне помогали.
– Это что, подколка в мой адрес? – спросила Марки и игриво прищурилась.
– Уж лучше подколка, чем общество взаимного восхваления, в котором состоите только вы двое, – сочла нужным озвучить свое мнение Банни.
Она повернулась к Марки.
– Вы остаетесь обедать?
Это было сродни предложению перемирия. Я затаил дыхание.
– С удовольствием, – произнесла Марки. – Кстати, у вас найдется что‑нибудь попить? Признаюсь честно, я порядком устала от нашего семинара.
– Зато какое захватывающее было зрелище! – воскликнула Банни. – Ничуть не хуже той игры, в которую я регулярно играю на моем коммуникаторе.
– Так вот чем ты увлекаешься!..
В принципе, никто и не сомневался, что эти двое найдут общий язык.
– Пойду принесу вина. – Я поспешил в погреб.
Когда я вернулся, неся в руках два кувшина вина, то сразу понял, что предметом разговора была моя скромная персона.
– Скив, Банни сообщила мне о том, что у вас произошло пару недель назад, – сказала Марки. Лицо ее приняло серьезное выражение. – Знаешь, я с ней полностью согласна.
По‑моему, так называемая шутка с гранатой была разыграна только с одной целью. Кто‑то задумал тебя убрать.
– Вот уж не думаю, – возразил я. – Кому от этого будет польза?
– Даже самая малая выгода – и та может быть причиной. Уж ты поверь мне. Кто‑кто, а я знаю, какие оправдания придумывают люди, когда прибегают к моим услугам. Ты временно исчез из кадра. Кому‑то хочется, чтобы так было всегда.
– Чепуха! – возразил я, но тотчас призадумался.
Мне казалось, что когда я решил взять отпуск, то надежно прикрыл свой тыл. Банни заверила меня, будто ее дядюшка, узнав, что я временно перестаю защищать его интересы, лишь расстроился, однако обиды на меня не затаил. В прошлом мне довелось сталкиваться с самыми разными людьми, но большинство из них понимало: бизнес есть бизнес, и я не питаю к ним личной неприязни. Так что я пребывал в уверенности, что расстался со всеми, кого знал, если не дружески, то по крайней мере учтиво.
Я покачал головой.
– Возможно, метят не лично в тебя, но ведь эти твои ученики, они еще так молоды! Скажи, чем может помешать кому‑то один из них? Подумай, какой смысл убирать одного, ставя под удар жизни всех остальных? Кому от этого польза? Пойми: не избавься ты от бомбы, она бы наверняка взорвалась, причем при этом уничтожила бы не только твой дом, но и половину леса. Ты досконально проверил каждого из своих подопечных? Тебе доподлинно известно, кто они такие?
– Их прислали ко мне те, кому я не могу не доверять, – удивленно ответил я.
– Может, это происки кого‑то из твоих бывших партнеров? – встрял в наш разговор Мелвин, неожиданно заглянув в комнату. Он подошел к столу и налил себе вина. – Банальная история. Кто‑то из старых приятелей желает избавиться от тебя. Или прикарманивая все денежки, или собираясь довести до конца порученное дело. По крайней мере так обычно бывает в картинах, которые показывают по волшебному фонарю.
Марки на секунду исчезла, затем появилась снова – в другом конце комнаты, рядом с племянником, чтобы отвесить ему звонкую затрещину.
– Эй, полегче, – заскулил Мелвин. Тетушка погрозила ему пальцем.
– Думай, прежде чем что‑то сказать, а тем более не встревай в чужие разговоры, причем столь бесцеремонным образом. Перед тобой Скив – человек, которому я доверяю больше, чем тебе. Он создал свой магический бизнес. Ты и представить не можешь, какие у него контакты. Скив пользуется доверием самого Дона Брюса. Тот поручает ему ответственнейшие операции. Да и не только Дон Брюс. Сотни других, кому есть, что терять.
– Да, но ведь он этим больше не занимается, – возразил Мелвин.
– Всего лишь взял отпуск, – уточнил я и тут же усомнился в правдивости собственных слов.
– По вашим с мисс Банни разговорам этого никак не скажешь…
– Довольно, – негромко произнесла Марки, однако в ее голосе послышался гул близкого землетрясения, и это заставило меня вспомнить: передо мной выпускница Школы Первоэлементов. – Боюсь, мне придется отправить тебя назад на Купидон – поучиться хорошим манерам. Живо признавайся, ты подслушивал?
– Я, то есть… – Мелвин не договорил. Было видно, что он растерян и испуган.
– Ничего страшного, Марки, – заступился я перед тетушкой за проштрафившегося племянника.
Лицо моей гостьи приняло суровое выражение.
– Извини, Скив, но я позволю не согласиться с тобой. Ты неизменно был добр ко мне, всегда выказывал уважение, даже тогда, когда я этого не заслуживала. За что я и уважаю тебя. Я надеялась, что Мелвин усвоит не только урок волшебства, но и урок благородства. Однако этот имбецил растерял даже те немногие из хороших манер, какие у него были, и он нуждается в срочной отправке на перевоспитание в класс коррекции.
На Мелвина было жалко смотреть. Пожалуй, предложенное наказание было несоизмеримо с допущенной им оплошностью.
– Да будет тебе, Марки. В конце концов, звукоизоляция здесь паршивая. Нас с Банни при желании мог бы подслушать любой. Известно, что у извергинь тоже на редкость тонкий слух… Готов поспорить, им даже нет необходимости спускаться вниз, чтобы все услышать.
– Вот видишь? – сказал купидон.
Марки одарила нас с Банни грустной улыбкой.
– Прошу прощения, – произнесла она и растворилась в воздухе вместе с Мелвином.
Когда тетушка с племянником появились снова, было видно, что последний успел получить хорошую головомойку. Он подошел к нам и отвесил учтивый поклон.
– Сэр, я хотел бы принести вам свои извинения. Я знал, что подслушивать чужие разговоры нехорошо. Я больше не буду так делать.
Его голос был полон такого неподдельного раскаяния, что я прямо растрогался, однако на всякий случай присмотрелся к нему внимательнее, желая обнаружить скрытый подвох – но нет, ничего подобного. Его тетушка, обладающая железным характером, перевоспитает кого угодно.
– Спасибо, Мелвин, – ответил я, а сам вопросительно посмотрел на Марки.
– Всего лишь небольшое внушение, – пояснила та, хотя глаза ее по‑прежнему сверкали гневом. – До тебя дошло? – бросила она племяннику.
Дошло, еще как дошло… Мелвин в то же мгновение исчез, раздался только негромкий хлопок.
Я даже присвистнул.
– Может, необходимости в столь жестких воспитательных мерах и не было, но скажу честно – впечатляет.
– Если не держать негодника в страхе, он вновь возьмется за старое, – бесстрастно проговорила Марки. – В этом вся беда. Стоит ему успокоиться, как в нем просыпается самоуверенность, а потом и откровенное нахальство. Теперь он дважды подумает, прежде чем что‑то сказать.
– У меня пока что маловато учительского опыта, однако, похоже, Мелвин делает успехи. Вы не поверите, но ваш племянник старается изо всех сил.
– Это точно, не поверю, – вздохнула Марки. – Прошу прощения, что тебе пришлось стать свидетелем подобной сцены. Готова поспорить: негодник начал подслушивать ваши разговоры еще ночью, стараясь разузнать о будущих уроках.
– Вот как! – растерянно произнес я. – Правда, мы с Банни обычно не обсуждаем такие вещи.
– У вас найдется для меня комната?
– Комната?..
– Ну да, я остаюсь. Твоего громилы‑телохранителя тут нет, а помощь наверняка нужна. Согласна, чисто внешне мне до него далеко, но у меня имеются свои преимущества.
– Отличная идея, – согласилась Банни.
Скажу честно, от удивления я вытаращил глаза. Моя помощница состроила милую гримаску.
– Только не удивляйся. Пусть я раньше была не в восторге от Марки, но не позволю, чтобы моя личная неприязнь ставила под удар твою жизнь. Кто знает, а вдруг она права?
– Нет уж, спасибо. Я сам как‑нибудь справлюсь с ситуацией, если возникнет такая необходимость. Марки, давай посмотрим правде в глаза. Мелвин не станет прилежней учиться в присутствии тетушки. Он лишь будет выполнять твои требования – или же делать то, что, по его мнению, от него ждут. Думаю, тебе стоит вернуться домой. Можешь навещать племянника когда захочешь, в любое время.
– Конечно, навещу, спасибо за предложение, – ответила Марки. – А ты обещай, что будешь соблюдать осторожность. Главное – держи меня в курсе. Посылай сообщения через магический шар. Если понадобится моя помощь, Банни быстро меня найдет.
– Надеюсь, что не понадобится, – ответил я. – А теперь давайте обедать.

После обеда я разрешил ученикам отдохнуть. Теперь, когда мы убедились в существовании реальной угрозы, у меня уже не осталось сомнений, что я справлюсь с ней в одиночку. Однако же стоило заранее принять меры предосторожности.
Для начала я расставил вокруг нашей таверны незаметные волшебные капканы. Любой, кто собирался покуситься на мою жизнь, неминуемо должен был сам себя разоблачить.
Следуя совету Марки, я досконально изучил прошлое всех моих подопечных, даже устроил себе мысленную выволочку за то, что не сделал этого раньше. Знаю, человек всегда рискует, если верит людям на основании первого впечатления, но что поделать. И вот теперь мне пришлось заниматься унылыми и неприятными вещами. Увы!
Как ни странно, главный зачинщик всех проделок, Мелвин, оказался единственным, чье прошлое выглядело безупречно. Марки наверняка считала себя обязанной мне и собиралась отплатить добром за добро. Все‑таки я хранил ее секрет – рычаг власти, которого никогда не отнять, если только она желала и дальше оставаться в бизнесе. Так что вряд ли Марки рискнула бы подсунуть мне фальшивого племянника, желая довести до конца дело, которое провалила много лет назад.
Думаю, Корреш пребывал в уверенности, что за Толком не водится никаких темных делишек, потому что в противном случае он никогда бы его ко мне не направил. А вдруг в биографии душки‑пса имеется некий старый неизвестный грешок, который тот счел нужным скрыть от своего благодетеля? Я оставил у матери Корреш а записку для него. Нужно было выяснить, при каких обстоятельствах он познакомился с Толком и как давно они знают друг друга. После этого мне пришлось перенестись в другое измерение, на Деву.
– За Трутня можешь не волноваться, – заверил Гвидо, когда я в буквальном смысле свалился ему на голову. – Славный малый.
– Это он? – Я вывел изображение, которое сделал во время одного из занятий, на экран карманного коммуникатора. Мне подумалось: а не могло ли случиться так, что кто‑то назвал себя Трутнем, представился под таким именем Маше, утверждая, что знает Гвидо, и попросил о помощи.
– Он, кто же еще! – ответил представитель Синдиката и откинулся на спинку кресла. – Правда, с тех пор, как я его в последний раз видел, парень заметно поправился.
– Неужели? – спросил я, убирая фото. Трутень был тощий, как жердь. Того гляди, переломится пополам, если рядом кто‑то чихнет.
– Еще как! Раньше он был вполовину худее! Эй, Нунцио, ты только взгляни! Это Трутень, который сейчас изучает у Скива магию. И как успехи у парня?
– Кое‑чему он научился, – уклончиво ответил я. – Малый соображает, да и усидчивости ему тоже не занимать. Кстати, первый раз встречаю человека с такими потрясающими организаторскими способностями – не считая, конечно, Банни.
– Послушай, босс, готов поспорить, тебя что‑то беспокоит, – произнес Гвидо.
Да, его не проведешь.
Пришлось рассказать и про кольцо‑гранату, и про пропавшие деньги.
– Трутень единственный, у кого есть опыт обращения со взрывными устройствами, но не думаю, чтобы он забавы ради рискнул поставить под удар всех нас. Похоже, я должен вычеркнуть его из списка подозреваемых. Придется внимательнее присмотреться к остальным.
– Ты прав, бдительность терять нельзя. Но мне кажется, тебя беспокоит вовсе не это?
Гм… Мои друзья в свое время успели неплохо меня изучить.
– Ученики вечно жалуются. Если же им не нравятся уроки, то почему они не хотят уйти?
– Ты хотя бы раз в жизни видел честного учителя магии? – ответил Гвидо вопросом на вопрос. – Сдается мне, в этой профессии искренних людей столько же, сколько среди торговцев подержанными автомобилями – то есть раз‑два и обчелся. Вот большинству и нужно окружить себя толпой подмастерьев, чтобы те вечно пели им дифирамбы. Причем некоторые – откровенные шарлатаны, которые разбираются в магии еще хуже, чем я. А вот ты не из таких. Ты другой. Будь у меня хотя бы капля таланта, я бы не раздумывая пошел к тебе в ученики. Так что за Трутня стоит порадоваться.
Парню подвернулась возможность научиться пусть даже самым простым вещам. Где еще найдешь такого преподавателя? Выходит, все нормально. И не нужно принимать жалобы ученичков слишком близко к сердцу.
От этих слов мне тотчас стало легче на душе.
Теперь в числе подозреваемых остались только извергини.
Ааза в офисе не оказалось. Пришлось оставить ему записку, после чего нанести незапланированный визит Вергетте.
– О, кто к нам пожаловал! – воскликнула Вергетта. – Сам Великий Скив!..
Она вышла из‑за стола, чтобы меня обнять – немолодая дама, наряженная в свое любимое платье в цветочек.
– Только посмотри, Кейтлин! Это же наш Скив!
Ее юная напарница на мгновение оторвалась от экрана компьютера и одарила меня улыбкой, обнажившей щербинку в пасти, полной острых зубов.
– Остальные разошлись, занимаются продажами. Осталась одна Ники. Она опять ушла с головой в технику – вместо того, чтобы заниматься магией, эта барышня предпочитает иметь дело с разными железяками.
Вергетта положила мне руку на плечо и проводила к концу длинного стола, занимавшего большую часть пространства огромного зала.
– Уверена, ты пожаловал к нам не для того, чтобы лишний раз поулыбаться. Признавайся, чем я могу тебе помочь?
Я закашлялся, чувствуя неловкость.
– Ну… как вы помните, ваша племянница вот уже несколько недель берет у меня уроки.
Вергетта кивнула и, налив чашку чая, придвинула ее ко мне.
– Да. Джинетта. Милая барышня, ничего не скажешь, умненькая, вот только подчас ей не хватает воображения. Возьми сахару, это придаст тебе сил… Кстати, как ее дела?
– Неплохо, очень даже неплохо.
– Отлично. Она и ее подружки – сам знаешь, они недавние выпускницы – уже давно мечтали о том, чтобы найти себе наставника, у которого есть чему поучиться. Не знаю, к чему такая спешка, но девочки постоянно твердили, что невозможно получить хорошую работу, не имея практического опыта. К сожалению, я не располагаю временем, да и вообще она не стала бы меня слушать. Вот ее и занесло к тебе. Нет‑нет, только не подумай, что это какие‑нибудь вертихвостки. У нее замечательные подружки. Просто до сих пор у них на уме вертелись исключительно косметика и кавалеры. Зато теперь девицы видят себя во главе крупных корпораций. Да, сегодняшние барышни – это не то что мы в свое время!
Я дождался, когда вербальный поток, который обрушила на меня извергиня, иссякнет, и поспешил воспользоваться возможностью вставить слово.
– Послушай, Вергетта, а что конкретно ты рассказала девочкам обо мне? Чего они от меня ждали?
Пожилая извергиня расплылась в довольной улыбке.
– Например, ты мог бы обучить их здравому смыслу? Нет? Вот и я тоже так считаю. Я вижу в тебе, – с этими словами она ткнула мне в грудь скрюченным старческим пальцем, – своего рода противоядие от всякой чепухи, вложенной им в головы их прежними учителями. Особенно этим мистером Магу, или как его там… Он давал им только то, что когда‑то прочитал в полуистлевших книжках, но девочки молились на него. И я подумала: только Скив может научить их видеть дальше собственного носа. И если это тебе удалось, то ты – герой.
– Ну… Иногда мне кажется, что мои слова до них доходят, а иногда – что я говорю в пустоту.
– Пятьдесят на пятьдесят, не так уж и плохо. В общем, Скив, очень мило с твоей стороны, что ты решил ко мне заглянуть, но – извини, дела не ждут. Надо обработать заказ для Склуна. Кстати, появляйся почаще. Как только выкроишь свободную минутку, соверши экскурсию по нашему измерению. Не поверишь, Вух нынче просто не узнать. Все меняется буквально на глазах.

Дома меня поджидала записка от Корреша. Оказалось, Толк состоял в клубе «А ну‑ка парни!», в котором тролль раз в месяц проводил занятия. Так я окончательно лишился подозреваемых, и оставалось только ломать голову по поводу того, кто же все‑таки их моих подопечных мутит воду.
Между тем хлопот меньше не стало. Я так увлекся чтением нотаций ученикам, что позабыл донести до них одну простую истину: не следует мешать косметику с птичьим пометом. Вниз по лестнице с визгом пронеслись три извергини. На их лицах белой коркой затвердел слой отвратительных румян. Барышни наперебой принялись жаловаться, что кто‑то приложил руку к их дорогим косметическим наборам. Толк тоже был расстроен: его любимый шампунь – «Пусть ваш мех одарит вас ароматами пищи» – от которого пахло подпорченной едой, почему‑то весь пошел зелеными пузырями, от которых на шерсти остались мерзкие пятна. Мелвин и Трутень не остались в стороне, присоединившись к протестующим. Стоило им подойти поближе, как у меня из глаз брызнули слезы, настолько крепко от обоих несло скунсом.
– А все мыло, – выдавил из себя Трутень. – Оно ничем не пахло, пока я не намылился.
– Чьих рук дело? – строго спросил я.
– Это он!
– Это она!
– Это он!
– Это она!..
Ученики наперебой тыкали друг в друга пальцами. Я свирепо посмотрел на них. Они ответили мне тем же. Мне оставалось лишь в отчаянии всплеснуть руками.
– Ладно, на сегодня замнем. А теперь – живо в постель!
– Но, Скив, – подала голос Джинетта. – Разве ты не должен найти и наказать виновного?
– Нет. Я отвечаю лишь за процесс обучения магии. Остальное меня не касается. Если не верите, советую еще раз внимательно прочитать контракт.
– Так ведь нет никакого контракта!
– Это и имелось в виду.
Придя к себе в комнату, я запер за собой дверь. Как и следовало ожидать, до моего слуха тотчас донеслись возмущенные возгласы. В частности, было озвучено мнение по поводу того, что я плохой учитель с черствой душой, после чего последовали более изощренные определения моего характера. Минут примерно через двадцать фантазия учеников иссякла, и они разошлись по своим комнатам. Я облегченно вздохнул и, натянув на голову одеяло, погрузился в сон.

Бац!..
Я моментально сел в кровати и вытянул шею, прислушиваясь. Интересно, откуда этот грохот?
Где‑то за окном раскричались ночные птицы – не иначе, как их тоже напугал неприятный звук. Судя по всему, его источник располагался либо в самом трактире, либо где‑то поблизости.
В голове у меня тотчас мелькнула догадка. Я взял со столика свечу и решил проверить, что же все‑таки происходит.
– Что это было?
Из своей комнаты показалась Банни в соблазнительной ночной сорочке. Надо сказать, что наряд в силу своей минимальной длины и почти полной прозрачности практически не скрывал ее прелестей – как, впрочем, и неплохо накачанных мышц. В руке моя помощница крепко сжимала хорошо заточенный топор.
– Надеюсь, ничего особенного, – ответил я. – Но все равно пойду посмотрю.
– Будь осторожен, – напомнила Банни.
Откуда‑то сверху донеслись голоса извергинь.
– Что произошло? Мы слышали какой‑то грохот.
Значит, это не их рук дело.
– Не знаю, – ответил я. – Оставайтесь здесь вместе с Банни.
Ночь была ясная, в небе повис яркий месяц. Я пару раз обогнул наш трактир, но ничего из ряда вон выходящего не обнаружил, потом отправился в сарай, чтобы проверить, как там Глип с Лютиком.
Боевой единорог потянулся ко мне из своего стойла.
– Эй, приятель! – негромко позвал я, подойдя ближе, чтобы почесать ему нос. – Тебя тоже разбудили?
Лютик головой подтолкнул меня к стенке сарая. Я присел, чтобы он не задел меня рогом, и внимательнее осмотрел помещение. Мое появление потревожило местных мышей. Они с писком бросились врассыпную по соломе. Не заметив ничего особенного, я проверил, хватает ли моим питомцам еды, и на всякий случай подложил в ясли сена.
– Глип!.. – сонно воскликнул мой дракон откуда‑то из середины сарая. Я разглядел его шею, освещенную лунным светом, пробивавшимся сквозь полуоткрытую дверь.
– С тобой все в порядке? – поинтересовался я. Никто не знал наш с ним секрет: Глип был существом разумным и умел говорить. – Ты слышал шум?
– Шум никакой, – ответил дракон и открыл огромные голубые глаза. – Скив в порядке?
– Со мной все в порядке, – заверил я и для убедительности почесал за его ушами.
– Иди спать. Все хорошо. Глип любит Скива.
– И я тоже люблю тебя, Глип.
У моего дракона обостренные чувства. Раз шум его не потревожил, то и мне нет повода беспокоиться. Я еще раз ласково потрепал дракона по холке и вернулся в дом.
Однако на всякий случай пришлось установить несколько дополнительных магических радаров рядом с дверью, окном и камином. Меры предосторожности еще никогда не были лишними.

ГЛАВА 19

Мне кажется, у вас в семье проблемы.
Л. Лучано

Я сидел у себя в комнате, размышляя по поводу ночного происшествия, когда раздался стук в дверь.
– Скив?
– Банни, ты не могла бы зайти чуть позже? – произнес я, узнав ее голос. – Честно говоря, мне хотелось бы побыть одному.
– У нас гость. Это мой дядя. Он хотел поздороваться с тобой.
А вот это уже другое дело. Я не только питал к ее дядюшке самые теплые чувства, но и понимал: он из тех, кого лучше всегда принимать всерьез. В твоих же собственных интересах.
– Иду! – крикнул я, направляясь к двери.
Даже если бы Банни и не предупредила меня, нельзя было не узнать плотную невысокую фигуру, что сидела за обеденным столом. Кроме того, такой замечательный сиреневый костюм имелся только у Дона Брюса.
– Дон Брюс!.. – воскликнул я, подходя ближе, но тотчас осекся. Хотя мы знакомы не первый день, мне до сих пор не было ясно, какое обращение наиболее уместно по отношению к столь уважаемому человеку.
Впрочем, сомнения тут же развеялись.
– Скив!.. – радостно взревел мой гость и поспешил заключить меня в объятия. – Как поживаешь, дружище? Как чувствуешь себя на заслуженном отдыхе?
– Вроде бы неплохо, – ответил я. – А вы как?
Я надеялся, что тон нашей беседы останется игривым, но Дон Брюс не тот человек, которого можно легко провести.
– Всего лишь неплохо? – уточнил он и вопросительно посмотрел на меня. – Надеюсь, твои ученики, о которых мне рассказывала Банни, здесь ни при чем?
Пришлось выразительно глянуть на его источник информации. В целом Дон Брюс положительно отнесся к моему намерению сделать передышку, хотя и дал понять, что будет рад, когда я снова вернусь к работе. Так что у меня были все основания попенять Банни на то, что она проболталась дядюшке.
– Да, – признался я. – Все не так просто, как могло показаться на первый взгляд.
– То есть тебе приходится нелегко с твоими учениками? – сочувственно произнес он. – Налей‑ка мне вина, и давай обсудим все поподробнее.
К своему удивлению, я выложил ему все как на духу и сообщил, что недоволен тем, как проходят мои занятия. В частности, меня угнетала собственная неспособность положить конец вечным склокам и препирательствам среди учеников.
Надо сказать, что до этого мне ни разу не довелось поговорить с Доном Брюсом по душам. Было приятно, что рядом человек, с которым можно поделиться наболевшим, причем не имеющий прямого отношения к моему роду деятельности.
Дон Брюс слушал внимательно, время от времени сочувственно кивая головой, пока я не выговорился полностью.
– Думаю, я мог бы кое в чем помочь, – произнес он. – Ты не против, если я сам поговорю с твоими учениками? Как ты на это посмотришь?
Скажу честно, вопрос застал меня врасплох.
– Да как вам сказать, Дон Брюс, – промямлил я. – Если у вас найдется свободная минутка, то не возражаю…
Мои сомнения от него не скрылись.
– В чем дело? – насторожился он. – Или ты считаешь, что я никудышный собеседник?
– Нет‑нет, что вы! – поспешно сказал я. – Видите ли, моим питомцам палец в рот не клади. К тому же сомнительно, что они окажут подобающее вашей персоне уважение.
Дон Брюс откинулся на спинку стула и расхохотался.
– Ты слышала это, Банни? Знаешь, почему мне так нравится этот парень? Я хочу ему помочь, а он беспокоится, как бы его школяры не оскорбили меня в лучших чувствах!
Он резко оборвал смех и пронзил меня колючим взглядом.
– Пусть спустятся ко мне. А окажут они мне должное уважение или нет, это мое личное дело.
Я посмотрел на Банни и пожал плечами.
– Пригласи учеников сюда. Скажи, что у нас для них сюрприз – новый лектор.
Пока мои подопечные собирались за столом, мы с Доном Брюсом стояли возле стены, негромко беседуя. Я поинтересовался, как мне лучше его представить. Дон Брюс настаивал, чтобы комментарии были сведены к минимуму: мол, все основное он возьмет на себя. В его словах чудилась скрытая угроза, но мне не оставалось ничего другого, как согласиться с поставленными условиями.
Я посмотрел на учеников и тотчас пал духом. Извергини исподтишка поглядывали на Дона Брюса и хихикали. Мелвин прислонился к стене, вызывающе скрестив на груди руки, – посмотрим, дескать, кто ты такой. Толк покусывал зачесавшуюся лапу. Единственный, кого можно было более или менее отнести к внимательной публике, был Трутень. Но и он скорее задумчиво разглядывал Дона Брюса, нежели готовился выслушать мудрого человека.
– Друзья мои! – произнес я как можно громче. – Приношу извинения за то, что был вынужден прервать ваш отдых. Просто я не ожидал, что сегодняшний лектор появится столь внезапно. Позвольте представить дядюшку Банни, преуспевающего бизнесмена из нашего измерения, который любезно согласился поделиться своими мыслями по поводу того, как надо действовать в реальном мире…
Я кивнул Дону Брюсу и, мысленно скрестив пальцы, отступил назад.
Мой гость вышел вперед и, прежде чем заговорить, сделал глоток вина. Извергини вновь захихикали.
– В чем дело, леди? – обратился к ним Дон Брюс, пронзив барышень суровым взглядом. – Вы хотели о чем‑то спросить у меня еще до начала лекции?
– У нас возник вопрос по поводу вашего костюма, – не без издевки ответила Джинетта.
– Именно, – поддакнула Полони. – Вы всегда одеваетесь таким манером или это сделано специально для нас?
Вновь раздались смешки.
– Я одеваюсь так потому, что мне нравится этот стиль, – бесстрастно произнес Дон Брюс после того, как смех утих. – Когда вы занимаете определенное положение в реальном мире, это вполне естественно. По‑моему, вести себя подобным образом лучше, нежели сливаться с толпой или кому‑то подражать.
– Скажите, а на какой конкретно магии вы специализируетесь? – спросил Мелвин. В его голосе звучал плохо скрываемый скепсис.
– Я не занимаюсь магией, – последовал спокойный ответ. – При необходимости мы приглашаем специалистов.
– Тогда с какой стати мы должны слушать… – начал было Мелвин, но тотчас счел нужным сменить тактику. – В таком случае, не могли бы вы уточнить род вашей деятельности?
– Можно сказать, что я возглавляю небольшой семейный бизнес, – ответил Дон Брюс с холодной улыбкой. – Вернее, довольно большой. Нечто вроде бандитской группировки.
– Извините, – произнес купидон. Было заметно, что он растерялся и теперь тщательно подбирает слова. – Насколько я понял, речь идет об организованной преступности…
– Вероятно, со стороны может показаться именно так, – ответил Дон Брюс. – Но при ближайшем рассмотрении она не такая уж и организованная.
– Можно задать вопрос, сэр? – спросил Трутень, поднимая руку. – Вы случайно не Дон Брюс?
– Он самый, – кивнул наш гость, после чего подмигнул мне. – От меня такое нечасто можно услышать.
Среди моих подопечных пробежал шепот. Куда только подевался их кураж! Все притихли, ожидая, что произойдет дальше.
– А теперь, – произнес Дон Брюс, обращаясь ко всем сразу, – я полагаю, вас всех мучает следующий вопрос: почему вы, собственно, должны меня слушать? Прежде чем я отвечу, позвольте и мне кое о чем спросить. Зачем вам понадобилось учиться у Скива?
Вопрос был задан, что называется, в лоб и, естественно, застал моих учеников врасплох. Все примолкли, но в следующее мгновение заговорили – причем все стразу.
– Моя тетя сказала мне…
– Ну, я слышал, будто…
– Всем известно, что…
Дон Брюс взмахнул рукой. Стало тихо.
– Давайте начнем с самого главного, – сказал он. – Прежде всего, вам хочется увеличить ценность собственной персоны на рынке труда. Правильно?
Мои подопечные дружно закивали.
– На мой взгляд, – продолжил Дон Брюс, – это можно свести к одной‑единственной вещи, а именно – умению оказывать на людей нужное давление. Вы пришли учиться власти над окружающими!
На этот раз кивки получились не столь дружными. Трутень поднял руку.
– Не то чтобы я полностью не согласен, сэр, – произнес он, – но для меня главное – помогать людям. Я думал, что под руководством Скива научусь делать это как можно лучше.
– Отличный ответ, – прокомментировал Дон Брюс. – Похвальное желание. Но вы где‑нибудь видели, чтобы слабые и бедные помогали посторонним, даже если сами они люди весьма неплохие? Чтобы помочь другим, надо быть в состоянии это сделать, и это вновь отсылает нас к моей мысли: нужна власть. Ну как, теперь понятно?
– Вроде бы понятно, – без особой уверенности ответил Трутень.
– А теперь давайте вернемся к вопросу о том, почему вы должны меня слушать, – продолжа Дон Брюс. – Пусть я не кудесник и не маг, но четко знаю, как использовать имеющуюся у меня власть. Ваша проблема – если не считать молодого человека и лохматого существа, сидящего рядом с ним, – состоит в следующем: вы не узнаете, что такое эта самая власть, даже если она вцепится зубами вам в ногу.
Дон Брюс посмотрел на Трутня.
– Кажется, ты либо узнал меня, либо где‑то слышал мое имя. Правильно?
– Совершенно верно, сэр, – ответил экс‑капрал. – Со мной в армии служил Бой, то есть Гвидо, и он не раз отзывался о вас с большим уважением. Как и о Скиве.
– В армии? – улыбнулся Дон Брюс. – Тогда понятно, почему ты говоришь разумные вещи, каким не научишься только по книжкам. Кстати, я высочайшего мнения о Гвидо. Жаль только, что его сейчас нет рядом. Вот кто помог бы разъяснить второй тезис моего плана.
– Э‑э‑э, сэр, если вы позволите… Если это возможно…
Трутень зажмурился от напряжения, и вместо него на стуле неожиданно возник Гвидо.
– Эй! Вот это класс! – восхитился Дон Брюс, глядя на меня. – Это что такое? Магическое перемещение?
– Нет, всего лишь маскарад, – разочаровал я его. – На самом деле здесь по‑прежнему сидит Трутень.
– Что ж, пусть пока будет так, – согласился Дон Брюс и вновь обернулся к присутствующим.
– Теперь позвольте задать еще один вопрос. Посмотрите сначала на Гвидо, а потом на меня. А сейчас скажите, с кем бы вы предпочли не связываться, если кто‑то из нас рассердится.
Надо сказать, что выбор был весьма сомнительный.
– С Гвидо, – ответил Мелвин. – Только не обижайтесь на меня, сэр, но он будет покрупней вас.
Остальные закивали в знак согласия.
– Понятно, – произнес Дон Брюс. – Гвидо не только большой и сильный. Он к тому же один из лучших – если не самый лучший – в своем деле, то есть в умении держать ситуацию под силовым контролем. Спасибо, как там тебя… да, Трутень. Я продемонстрировал все, что хотел.
В воздухе возникло слабое свечение, и перед нами вновь возник экс‑капрал.
– Вы, как я и ожидал, сделали выбор, который вроде бы напрашивался сам собой. Увы, все ошиблись.
Дон Брюс улыбнулся, видя растерянность моих учеников.
– Да, Гвидо большой и сильный, и я отношусь к нему с уважением, – произнес он. – Но истина заключается в том, что на меня работают сотни таких здоровяков, как он. И все они специалисты в своем деле. Так что если вы разозлите Гвидо, вам придется иметь дело лишь с ним одним. А если разозлите меня, то столкнетесь с целой армией головорезов. Ну как, начинаете понимать, что такое власть?
И вновь по классу пробежал приглушенный ропот. Однако теперь в глазах моих учеников читалось нечто весьма похожее на уважение к выступающему.
– Ключевое слово в моей речи, – продолжал Дон Брюс, – это контроль. Гвидо не расхаживает, где ему вздумается, и не бросается на людей, когда это взбредет ему в голову. Он точно знает, какой властью обладает и какие могут быть последствия, если он употребит ее не по назначению. Ведь Гвидо не уличный хулиган, у которого чешутся кулаки. Он знает себе цену и использует свою власть лишь тогда, когда того требует ситуация. В техническом смысле я располагаю большей властью, нежели Гвидо. Но это означает, что я должен проявлять куда большую осмотрительность, обязан точно понимать, как и когда воспользоваться своей силой.
Дон Брюс откинулся на спинку стула и усмехнулся.
– Вернемся к вопросу о том, почему вы решили учиться у Скива. Итак, если я правильно понял, вас ему порекомендовали. Готов держать пари: все были слегка разочарованы, когда увидели его воочию, потому что не ожидали, что у него такой скромный вид. Просто вы еще молоды и судите о людях поверхностно. Вот как в случае со мной и Гвидо.
Неожиданно улыбка исчезла с лица Дона Брюса.
– Что касается меня, то я уже далеко не молод и не поддаюсь первым впечатлениям. Я многое повидал на своем веку и стал тем, кто есть, выйдя победителем в суровой борьбе – в такой, где даже самая малая ошибка может стоить жизни. Как понимаете, это не двойка за невыученный урок и даже не исключение из школы. Говорю вам на основе личного опыта: учитель Скив один из немногих, кто наделен реальной властью. Более того, в мире вряд ли найдется более уважаемый мною человек.
Дон Брюс посмотрел на меня и почтительно поклонился.
Признаюсь честно, я слегка растерялся от такого выражения чувств с его стороны. Мне оставалось лишь поклониться в ответ не менее уважительно.
Тем временем Дон Брюс вновь обратился к классу.
– Думаю, вам будет интересно узнать, каким образом учитель Скив заслужил свою репутацию. Поскольку он сам не любитель разглагольствовать на подобные темы, позвольте мне пролить свет на некоторые эпизоды его биографии… Когда мы познакомились, Скив был придворным магом в Поссилтуме. В то время он только‑только отразил наступление огромной хорошо вооруженной армии, наводившей ужас на это измерение. Более того, Скив сделал это всего лишь при поддержке тролля, троллины, изверга, беса, горгульи, саламандры и лучника.
– Со мной был еще Глип, – уточнил я.
– Поправка принимается. Да, и малыша‑дракона. Так или иначе, победа была одержана внушительная по всем стандартам. Как я уже сказал, в тот момент он по сути дела заменял короля, у которого возникли проблемы с супругой. Если бы Скив захотел, он мог бы остаться там и управлять королевством. Вместо этого он просто навел там порядок, а сам переместился на Базар‑на‑Деве, куда Ассоциация Купцов пригласила его в качестве мага.
Кроме того, учитель Скив вместе со своими друзьями бросил на Валетте вызов двум командам‑победительницам и в Большой Игре задал им такую трепку, что они лишились всех трофеев. Потом его партнер Ааз угодил в тюрьму в измерении Лимбо – населенном всякими кровопийцами типа вампиров и оборотней. Скив пришел на выручку другу, доказал его невиновность и вызволил из‑за решетки.
Услышав эту историю, мои ученики дружно ахнули. Я им однажды сказал, что как только они овладеют начатками знаний, им предстоит полевая практика на Лимбо, однако умолчал, при каких обстоятельствах познакомился с этим измерением.
– Кстати, еще одна подробность, которая должна заинтересовать наших дам. Когда Ааз уволился из корпорации М.И.Ф., Скив в одиночку отправился в измерение Извр, чтобы убедить друга пересмотреть свое решение. Я до сих пор собираю информацию о том, как ему удалось это сделать и вернуться назад целым и невредимым…
Три извергини задумчиво уставились на меня. Я был рад, что Дон Брюс или забыл, или так и не узнал, или предпочел умолчать о том, что меня выставили с Извра как лицо с сомнительной репутацией.
– Думаю, уже вышеперечисленного довольно, чтобы человек заслужил уважение. Но в случае со Скивом это лишь верхушка айсберга. Потому что его репутация – в первую очередь репутация джентльмена.
Как я уже говорил в самом начале, мне приходится рассказывать за него, потому что сам он никогда ничего подобного не поведает. Ибо это не в его стиле. Скив не привык кичиться своими заслугами и надувать щеки. Он не любитель давить на кого‑то своим авторитетом, за исключением самых крайних случаев. Собственно, в этом нет никакой необходимости. Его имя говорит само за себя. Более того, Скив искренне любит людей. Он вежлив и уважителен со всеми, включая даже своих врагов, независимо от того, могут они навредить ему или нет. Если не верите мне, спросите у других.
Дон Брюс усмехнулся.
– Все видели Машу? Так вот, в момент своего знакомства они находились, можно сказать, по разные стороны баррикад – точнее, представляли противоположные интересы в Большой Игре на Валетте, о которой я только что рассказывал. После этого Скив не только взял ее себе в подмастерья, но даже поставил потом на свое место в качестве придворного мага Поссилтума. А моя племянница Банни! Когда‑то она вбила себе в голову, что хочет быть подружкой гангстера, и я отправил ее к Скиву, дабы проверить, что из этого выйдет. Как потом выяснилось, он попросту не позволил ей сделать это. Банни решила, что куда разумнее воспользоваться бухгалтерским образованием, которое она получила в школе, и в результате привела в порядок все бухгалтерские книги Поссилтума, чем снискала себе славу неплохого финансиста. Скажу больше: на Извре имеется как минимум один банк, который предлагал ей изрядные деньги за то, чтобы она покинула Скива, но Банни отказалась наотрез.
Признаться, для меня это была новость.
Я посмотрел на Банни. Та улыбнулась и кивнула, подтверждая рассказ дяди.
– Вот какая репутация у вашего замечательного Скива. Он пользуется всеобщим уважением, снискал себе верных и преданных друзей, каких не купишь ни за какие деньги.
Дон Брюс еще раз обвел взглядом класс и поднялся на ноги.
– Пора закругляться, – произнес он. – Я проговорил почти целый час, а ведь меня ждут дела. Но все‑таки кое‑что скажу напоследок. Помните мои слова о том, что я обладаю большей властью, нежели Гвидо? Так вот, Скив обладает куда большей властью, чем я. Из всех, с кем мне доводилось работать, он первый в моем списке кандидатур, кому я хотел бы передать начатое мною дело, когда уйду на покой. Вспомните об этом в следующий раз, когда вам захочется ляпнуть, будто ваши наставники или знакомые знают больше, чем он.
С этими словами Дон Брюс приветливо кивнул нам с Банни и исчез.
Мои ученики в задумчивости разошлись по своим комнатам.
После визита Дона Брюса подколки и розыгрыши канули в прошлое. Ученики начали наконец‑то прислушиваться к моим словам. Нет, не так, как Мелвин после визита его тетушки, а гораздо внимательнее. Лекция Дона Брюса лично меня привела в известное замешательство, а вот шестеро учеников прониклись уважением к своему учителю. За что я был ему благодарен.
– Ну ладно, друзья, – произнес я, заводя своего И‑Скакуна. – Это ваш последний экзамен. Предстоит выполнить важное задание. Вы должны внедриться в группу незнакомых людей и достать для меня одну вещь. Действовать придется на Лимбо. С этим измерением у меня связаны кое‑какие воспоминания. Уверяю, это очень интересное место… В вашу задачу входит посещение четы вервольфов. Это парочка Ав‑Авторов, которые, насколько мне известно, живут в сельской местности неподалеку от тамошней столицы. Вы должны принести мне одну из их книг. Я бы никогда не предложил вам сделать это раньше, потому что население Лимбо крайне подозрительно настроено по отношению к гостям из других измерений. Кстати, большинство тамошних жителей – вампиры.
Трутень схватился за горло.
– Вампиры? Сэр, вы в этом уверены?
– Не волнуйся, – усмехнулся я. – Они испугаются вас куда сильнее, чем вы их. Тамошние обитатели почти не пользуются магией, потому что у них на Лимбо силовых линий практически нет.
– Ну вот, опять… Почему нас снова посылают в какое‑то захолустье?!..
Я пропустил реплику мимо ушей.
– Главное, не забывайте про маскировку, и все будет в порядке. Если же потребуется моя помощь, поищите Вильгельма. Это Диспетчер Ночных Кошмаров из Блута. Я на всякий случай записал вам его адрес. Ну как, готовы?
– Готовы!
– Отлично. Кто возьмет на себя руководство операцией? Джинетта скромно потупила взор и шагнула вперед.
– Они выбрали меня.
– Замечательно, – сказал я и вручил ей И‑Скакуна. – Он перенесет вас на Лимбо. Чтобы вернуться обратно, просто верните регулятор в исходное положение. На выполнение задания в вашем распоряжении имеется… – я выглянул в окно, где уже во всю светило утреннее солнце, – …восемь часов, то есть до вечера. А теперь – марш!..
Бац!..
Мгновение – и моих учеников и след простыл. Я попытался отогнать тревожные мысли. Как никак, они уже стреляные воробьи…
Банни стояла за моей спиной, скрестив на груди руки.
– Ты уверен, что это хорошая затея, Скив? – спросила она.
– Вполне. То есть почти уверен. Я уже обо всем договорился с Драсиром и Идновой. У них там живет немало тех, кто воображает себя пентюхами и играет в хитроумные ролевые игры, которые, как им кажется, отражают реальную жизнь на Пенте. Они носят одежду в полоску или в цветочек, даже раскрашивают лица в розовый или коричневый цвет. По мысли Драсира, было бы здорово подсадить к ним настоящего пентюха. Думаю, Трутень покажет свой коронный номер с маскировкой и будет изображать из себя вампира до тех пор, пока ему не надоест. А еще там хотели видеть у себя Толка. По мнению аборигенов, человекопсы – дальние родственники верфольфов. Вильгельм возьмет ребят под свой контроль, как только они окажутся на Лимбо. Короче, я сделал все, что мог, чтобы обеспечить их безопасность.
– И как, обеспечил? Аазу это едва не стоило жизни. Впрочем, и тебе тоже.
– Да помню, помню. Но теперь‑то я знаю об этом измерении гораздо больше, чем тогда, и главное – у меня теперь там есть друзья. Так что никто не сможет сказать, будто я отправил учеников в никуда и заставил их ходить по канату, натянутому над раскаленными углями. В их распоряжении имеется целый день на выполнение пустяковой работы, которую ребята могут сделать за час… в крайнем случае – за два, если им понравится один из ритуалов Драсира и Идновы. Мои знакомые признались, что в расчете на недопентюхов (так называют себя ролевики) они разработали разные смешные церемонии. Кстати, Иднова заверила меня, что ритуалы не опасны. Омерзительны, но не опасны.
– И все равно, можно ждать любых неприятностей, – остудила мой пыл Банни.
Я вздохнул.
– Сам знаю. Но нельзя же все время водить их за ручку! Завтра ребята отправятся по домам, где им придется во всем полагаться только на собственные силы. А сегодня мы хотя бы сможем провести круглый стол, где каждый проанализирует свои ошибки, что даст возможность посмотреть на себе критическим взглядом – в общем, нашим ученикам будет о чем подумать на досуге. А пока я проведу день, переживая за них.
– У меня есть идея получше, – сказала Банни, указав в сторону кухни. – Последние шесть недель я везла на себе воз домашнего хозяйства. Так что сегодня, пока твои бойцы не видят, предоставляю тебе возможность помочь мне привести дом в порядок.
– Ты права. Так мне и надо.
Я виновато усмехнулся и пошел за метлой.

Бац!
Знакомый звук.
Я выронил из рук губку для мытья посуды и побежал в гостиную. Банни поспешила следом за мной. Мои ученики, взлохмаченные, с покрасневшими глазами, стояли, держась друг за друга и стараясь не упасть. Мелвин хватался на спину Фризии. Джинетта вцепилась в И‑Скакуна, словно он был кислородной полушкой. Однако вся компания дружно улыбалась. Что ж, неплохо, добрый знак. А еще они пели. И это тоже было замечательно!
– Как поступают с пьяным вампиром? Как поступают с пьяным вампиром? Налей ему с утра пораньше стаканчик кетчупа, вот и все дела!
– Оу‑оу‑оу!
Я удивленно поднял брови. Песенка была мне знакома. В ней полно пикантных выражений, которые я никак не ожидал услышать из уст столь благородной публики, как мои ученицы. Но сегодня они на три голоса распевали неприличные куплеты под аккомпанемент завываний Толка.
– Как поступают с пьяным сатиром? Как поступают с пьяным сатиром? – начала было Фризия, но тотчас остановилась.
– Не помню! – в легком замешательстве произнесла Полони. – Черт, из головы вылетело, какие там дальше слова.
– Нифефо, поем снафафа, – пробормотал Мелвин заплетающимся языком. В следующее мгновение он разжал пальцы, отпустил Фризию и сполз на пол.
– Как поступают с… Привет, Скив! Привет, Банни! – воскликнула Джинетта и жутко осклабилась, продемонстрировав полную пасть великолепных зубов.
– Привет, препод! Как дела? – крикнул Мелвин, пытаясь подняться на ноги. На нем была шотландская клетчатая юбка и рубашка в цветочек с закатанными рукавами.
Купидон замахал руками, стараясь сохранить равновесие.
– Мы фефнулись! – воскликнул он и вновь брякнулся на пол. – Ччефт, фто‑то мне фифово.
– А вот и книга! – заявил Трутень и сунул мне в руки толстый том в синем кожаном переплете. Глаза его были мутны – ну, не в такой степени, как у Мелвина, но без присутствия алкоголя здесь тоже явно не обошлось. Я заметил у него на шее подозрительного вида пятно и решил присмотреться повнимательнее.
Экс‑капрал тотчас отпрянул назад.
– Получено при исполнении служебных обязанностей, – отрапортовал он. – Противник, вернее противница, оказалась вовсе не противной, а наоборот, была настроена очень даже дружески, сэр‑р…
– Разве тебя о чем‑то спрашивали? – усмехнулся я. – Итак, значит, вам сопутствовал успех. Примите мои поздравления!
– Так точно, сэр! – вытянулся в струнку Трутень. – Мы прибыли на место назначения примерно в десять вечера по местному времени, сэр! Сначала нами была осуществлена рекогносцировка, выразившаяся в краткосрочном наблюдении за местными жителями, после чего мы задействовали маскировочные чары с целью не выделяться. Согласно полученным инструкциям, наша группа двинулась в путь, следуя указанным на карте поворотам. Карту несла мисс Джинетта как командир отряда. Верно я говорю, мэм?
– Да, а что? – ответила та. – Ты все правильно докладываешь. Давай рассказывай дальше.
– Слушаюсь, мэм! Сверяясь с картой, мы дошли до места жительства Ав‑Авторов, сэр, однако оказалось, что там обитает еще пятнадцать человек, все как один в весьма странных нарядах.
– Они сказали, что это пентюховские прибабахи, – влез в разговор Мелвин. – Я им говорю, что не вижу никаких прибабахов. Тогда они сказали, чтобы я присмотрелся внимательнее, и меня прибабахнули. Ну, ты понял, что это прикол такой. Где еще подобное увидишь.
– Мы представились как «друзья Скива» объекту номер один из числа супругов, то есть Драсиру. Зубы у них что надо, сэр.
– Как же, знаю, – хмыкнул я.
– Короче, мы присоединились к их компании. Где‑то на восьмидесятой минуте нашей миссии объект номер два, кодовое название Иднова, велела подать закуски. Предъявленные членам группы кушанья на вид были нам не очень‑то знакомы, но пришлось их попробовать, чтобы не выдать себя. По словам Фризии, это была пицца с колбасой, салат и кон‑ноли.
– Я проверила по толковому словарю, – отозвалась маленькая извергиня и икнула.
– Остальные присутствовавшие в обиталище объекты представились недопентюхами. Если желаете, могу дать вам полный список имен, сэр.
– Спасибо, в этом нет необходимости.
– Было видно, что они буквально заставляли себя поглощать кушанья. Благодаря вашим урокам мы сумели съесть предложенные блюда. Мне даже они понравились на вкус, сэр.
– Редкостная гадость! – Джинетту даже передернуло. – Какие‑то хрустящие листья!
– Затем они стали подначивать друг дружку на предмет алкоголя. Потом принялись подначивать нас. Напиток по вкусу напомнил мне виски, сэр. В принципе, пить его было не противно. Короче, хорошо пошло…
– Еще бы! Столетней выдержки солодовый драконьяк! – с задумчивой улыбкой уточнил Мелвин. – Они хлебали его бочками, верите? Правда, кое‑кто пить не умеет, – добавил он и многозначительно покосился в сторону извергинь.
– Для не‑изврского напитка вкус был довольно сносный, – заметила Джинетта. – Потом вынесли красненькое…
– Кровь? – ужаснулся я.
– Нет. Они называли это клоповым соком. Должна сказать, Скив, дома мы никогда не пьем никаких клопов, по этот напиток меня приятно удивил. По‑моему, пора переходить на интернациональное меню.
– Совершенно с тобой согласна, – поддакнула Фризия.
– Питье было не животного происхождения, – уточнил Толк. – Что‑то растительное, сок каких‑то фруктов, слегка перебродивший. Я лично проверил, прежде чем позволил остальным сделать хотя бы глоток.
– Не знаю, с чего ты взял, что он опасен, – сказала Полони. Я заметил, что глаза у нее сильно покраснели. – Кстати, ни разу в жизни не встречала таких милых людей!
– А потом у них началось соревнование, кто кого перепоет. Джинетта научила их нашим школьным боевым песням.
– Она их просто очаровала, – глуповато ухмыльнулась Фризия. – Сначала они нервничали из‑за присутствия незнакомых людей, но благодаря Джинетте вскоре почувствовали себя так, будто мы знакомы с ними всю жизнь. Толк тоже молодец, постарался. Никто даже не понял, что мы не местные жители.
– Ууу! – произнес Толк и поднял морду к потолку. – Ууу! Кх! Кх! Нет, в этом деле нужна практика.
– В каком таком деле?
Толк обошел меня кругом.
– Ав‑Авторы сделали меня почетным оборотнем. Нет, ты только представь себе! Единственное требование – научиться выть на луну. Они сказали, что пока у них от моего воя уши вянут, но ничего, со временем непременно получится.
– Неправда, недопентюхи не говорили, что у тебя плохо получается, – возразила Джинетта. – Они все время шутили. Вот и все.
– До тех пор, пока не спросили, в чем заключается наша миссия, – напомнил Трутень.
– Ах да.
– И в чем загвоздка?
– Дело в том, сэр, что я не сразу сумел спросить про книгу. Меня, как бы это выразиться, слишком увлекла окружающая обстановка.
– Не обстановка, а девица, – подпустил шпильку Толк.
– Так точно, сэр, – признался Трутень, заливаясь краской. – Я не заметил с ее стороны по отношению к нам никаких враждебных намерений. Наверно, я слишком много выпил, сэр.
Джинетта выразительно подняла палец.
– А я не забывала об этом. Иднова сообщила, что никак не может вспомнить, куда ее положила. Драсир сказал, что мы должны устроить глобальный розыск. А потом оказалось, что книгу использовали в качестве подноса, на котором стояла тарелка с чипсами и соусом. Не успели мы отодвинуть еду в сторону, как недопентюхи вцепились в фолиант. Я попыталась его у них отнять, но они затеяли игру «Ну‑ка, отними». Совсем как малые дети, – возмутилась извергиня. – Короче, я при помощи левитации подтащила книгу к себе, чем, кажется, напугала присутствующих.
– А что еще оставалось делать? – мудро рассудила Фризия. – Но они все со страху убежали в дальний конец комнаты.
– Я вспомнила, что на Лимбо не практикуют магию, и долго смеялась, – усмехнулась Джинетта. – Правда, потом успокоила недопентюхов, сказав, что это просто такой фокус. Ведь на вечеринках принято показывать фокусы.
– Драсир пришел нам на выручку, – вставил Толк. – Эх, что за человек! Что за человек! Просто чудо!
– Он элементарно не хотел, чтобы в его собственном доме началась потасовка, – сухо уточнил я.
– Народ начал требовать, чтобы я повторила фокус, – продолжала свой рассказ Джинетта. – Они отобрали у меня книгу. Я жутко рассердилась и даже топнула ногой. А потом направилась к недопентюху, который схватил мою добычу. Боюсь, что по дороге я раскидала их в разные стороны. И откуда у меня… ик!.. – Джинетта громко икнула, – вдруг взялось столько сил?
– Кое‑кто из них вылетел в окно, – уточнила Полони.
– После чего ситуация обострилась, – добавил Трутень.
– Завязалась драка, – поправил его Мелвин. – Настоящая драка, с мордобоем. Эх, красотища! Я следил за тем, чтобы бутылки не попадали в девушек.
– Что бы мы делали без тебя! – с этими словами Джинетта ласково обняла Трутня за шею. – Мы никак не могли подобраться к тому ловкачу, кто схватил книжки, а время истекало. И тогда Трутень применил магию, и книги ПЕРЕЛЕТЕЛИ к нам по воздуху, причем не одни, а вместе с недопентюхами. Ума не приложу, как это ему удалось. Раньше за ним не водилось ничего подобного.
– Тоже первый раз об этом слышу, – растерялся я.
– Я тренировался, сэр, – признался Трутень и вновь залился краской. – Тайком от всех, по ночам, у нас в сарае… Я не хотел, сэр, чтобы вы считали меня бездарностью. По мнению вашего дракона, за мной было забавно наблюдать. Как‑то раз ночью мне удалось поднять его в воздух. Так что летающие недопентюхи – это еще, можно сказать, цветочки.
Признаться, я потерял дар речи. Так вот откуда эти странные ночные звуки! Это Трутень ронял что‑то тяжелое… Я укоризненно посмотрел на Глипа. Дракон сначала с невинным видом уставился на меня безмятежными голубыми глазами, а затем подмигнул.
– Я горжусь тобой, Трутень, особенно за проявленную личную инициативу. Горжусь всеми вами.
– Мы приготовили обед в вашу честь, – сказала Банни. – Пойдемте, иначе все остынет.
Извергини внезапно побледнели.
– Ну, разве что несколько бутербродов, – с трудом проговорила Фризия. – Боюсь, в меня больше ничего не влезет.
– И в меня тоже ничего.
Сначала вид у моих учеников был довольно несчастный, но затем доносившиеся из кухни ароматы разогрели их аппетит. Когда же все наелись и оттолкнули от себя тарелки, я встал, чтобы произнести речь.
Я весь день думал над ее содержанием, но едва увидел, что все шестеро не только вернулись назад целыми и невредимыми, но еще и перебрасывались шутками и прибаутками – точно так же, как когда мы вернулись с нашего первого задания, – то моментально отбросил все предварительные заготовки.
– Прежде всего, – произнес я, поднимая бокал с вином, – позвольте поднять тост за первый – и, возможно, единственный – выпуск Мифо‑технического университета. Все вы добились гораздо больших успехов, чем ожидалось, особенно если учесть мой весьма скромный преподавательский опыт. Раньше у меня была всего одна ученица, которая, как мне кажется, значительно преувеличивает мои заслуги, говоря о своих успехах. Думаю, что и с вами дело обстоит точно так же. Я знакомил вас с мудростью моих друзей и коллег, потому что именно она, эта мудрость, не раз выручала меня в сложных ситуациях. Я не мог силой заставить вас взять ее себе на вооружение, но вы догадались сделать это сами. И остается уверенность, что вы будете использовать ее ради великих свершений. За это вы, мои дорогие ученики, заслуживаете самой высокой похвалы.
– Это точно, – откликнулся Мелвин. – Еще как заслуживаем!
– Верно! – поддержала его Полони, размахивая бокалом. Банни радостно присвистнула.
– Вы пришли сюда все такие разные, однако действовали дружно, слаженно, одной командой, что явилось ключом к успеху. У вас за спиной всегда будут товарищи, которые подстрахуют в случае опасности, подставят плечо, если на пути встретятся трудности. Наверно, теперь вам понятно, почему мне всегда приятно общаться со своими друзьями из корпорации М.И.Ф. Помните, когда одиночки объединяются в команду, им не страшен никто. Позвольте же дать вам два совета на будущее. Во‑первых, спешите обзаводиться друзьями. Во‑вторых, просите друг у друга помощи…
Я заметил, что по обеим сторонам стола Толк, Мелвин и извергини обменялись недоуменными взглядами. Джинетта выгнула бровь и медленно кивнула купидону. Трутень не сводил с меня глаз. На его худом веснушчатом лице застыла удивленная улыбка.
– Когда вы завтра утром покинете этот дом, я скажу только одно: я научился от вас даже большему, чем научил сам. За что вам всем огромное спасибо!..
Под бурные аплодисменты я сел на свое место. Дождавшись тишины, Джинетта встала и, прочистив горло, заговорила:
– Думаю, я выражу общее мнение, если скажу: мы благодарны тебе, Скив, за все, что ты сделал для нас. Огромное тебе спасибо, тебе и Банни. Скив, ты потрясающий учитель, поверь мне. Мы получили именно то, что требовалось, сумели посмотреть на себя критическим взглядом. Ты даже не представляешь, что это значит для нас. Да что там, время, проведенное рядом с тобой, – лучшее в моей жизни!
– И в моей! – воскликнула Фризия. – Мы получили даже больше, за что заплатили.
Толк вскочил со своего места.
– Огромное спасибо! За Скива. Гав! Гав! Гав!
Все дружно подняли бокалы и повторили вслед за Толком:
– Гав! Гав! Гав!
Банни расцвела в улыбке.
– Мне будет вас недоставать, – произнесла она и шмыгнула носом. – С вами было так хорошо. Не забывайте нас, приезжайте навестить, как только выпадет свободная минутка.
Она вздохнула и принялась собирать со стола тарелки.
– Не беспокойтесь, мэм, – остановил ее Трутень. – Сочту за честь помыть сегодня посуду.
– Мы все вместе наведем порядок!..
– Об этом я и говорила, – сказала Банни, когда комитет по уборке стола и мытью посуды дружно взялся за дело. – Мне их будет недоставать.
Не успели мы и глазом моргнуть, как столовая буквально засияла чистотой, а вымытые тарелки заняли свои места на полках. Все, что осталось недоеденным, перекочевало в миску Глипа. Приглашать его дважды не было необходимости. Мой питомец, чавкая от удовольствия, принялся поглощать предложенное угощение.
– Ну вот, раз мы все сделали, – сказала Джинетта, – то можно разойтись по своим комнатам. Ты не возражаешь, Скив?
– Нет, конечно, – ответил я с улыбкой. – Вы ведь теперь выпускники.
И мои бывшие ученики стали подниматься вверх по ступенькам.
Неожиданно Джинетта положила руку на плечо Банни.
– Мне надо с тобой кое о чем поговорить.

ГЛАВА 20

Кто додумался до этого?
И. Нивел

Я сидел за рабочим столом у себя в кабинете, сравнивая магическую мощность двух хрустальных шаров с Геркимера. С того момента, как мои ученики разъехались по домам, прошла уже неделя. В старом трактире вновь воцарилась тишина – я бы сказал, даже немного гнетущая. Банни взяла несколько дней отгулов и отправилась с Лютиком на выставку единорогов, так что мы с Глипом оказались предоставленными сами себе.
Дракон, обычно самый жизнерадостный из моих питомцев, заметно приуныл. Он сидел у моих ног, время от времени издавая печальные вздохи и портя воздух. Мы оба искренне обрадовались, когда Банни и Лютик наконец‑то после обеда вернулись домой. Причем Лютик горделиво щеголял медалью, на которой было выгравировано: «Лучшему боевому единорогу». Они с Глипом тотчас рванули в лес, чтобы немного порезвиться и отвести душу.
Банни тихонько возилась в гостиной. Проведя неделю в гордом одиночестве, я был готов выслушать ее рассказ, но она подняла руку, предупреждая мои расспросы.
– Нет‑нет, Скив, не обращай на меня внимания, – весело прощебетала моя помощница. – Не нужно из‑за меня прерывать свои эксперименты. Я привезла с собой кучу журналов и буду их читать. Притворись, будто дома никого нет, вот и все.
Надо сказать, что после недельного одиночного заключения подобное далось с трудом. Я поймал себя на том, что ловлю буквально каждый звук, чтобы хоть как‑то отвлечься от тишины. Сам не ожидал, что буду так скучать по своим ученикам… Наверное, я все‑таки не такой уж нелюдим, как думал раньше. Жизнь отшельника – не для меня, и стоит вновь ощутить себя магом, а не фокусником, как я снова окажусь в гуще событий.
Птичья трель отвлекла мое внимание от обломка голубого хрусталя. Все. Кажется, пора ставить точку. Магия требует сосредоточенности, а сосредоточенность требует полной тишины. Эта было одной из причин, почему Гаркин построил себе дом в лесу. Еще, конечно, бедность, которая обычно сопровождает истинного адепта волшебства.
Я был в достаточной мере реалистом, чтобы понимать: мне еще крупно повезло, что я ушел в отпуск, имея полный сейф наличных денег. Не придется считать каждый грош, как когда‑то пришлось моему учителю, когда он хотел приобрести благовонные палочки, свечи и прочее добро, каким обычно окружают себя те, кто посвящает себя магии. Большая часть этого барахла – сплошное очковтирательство, нужное для того, чтобы пустить пыль в глаза потенциальным клиентам. Освященная соль? Да у меня ее целая бочка. Редкие благовония? Скажите, какие именно вы предпочитаете. Отдельные вещи требовались для сосредоточения – например, волшебные кристаллы или зеркала. Зато остальные предметы имели прямое отношение к различным видам волшебства. Например, специальный прибор для сбора, накопления и хранения магической энергии, если вам не хватает своей собственной. В моем доме таких штуковин целый ящик. Каждая из них какое‑то время меня забавляла, но потом я потерял к ним вкус. Вот я и убрал их с глаз долой, а сам занялся поиском процесса, который не требовал специальных заклинаний.
В какой‑то момент мне стало стыдно своего более чем скромного достатка. Возможно, когда я наконец соберусь с духом и вернусь в цивилизованный мир, следует учредить специальную стипендию для начинающих чародеев, чтобы бедность не мешала им овладевать азами профессии. Поднаторев, они смогут позаботиться о себе сами.
И вновь за окном запела птица. Ее трели эхом раздавались в пустоте огромного дома. Может, мне стоит что‑то предпринять? Например, поселить у себя целую компанию баньши, чтобы в доме появились новые звуки? Или же организовать какое‑нибудь зрелище?
Банни находилась в своем кабинете, расположенном рядом с моим, и смотрела хрустальношаровидение. Из‑за стенки доносились неясные голоса и звуки музыки. Я прислушался, и в этом момент до меня донеслось знакомое: бац!
– Тананда! Ну, наконец‑то!
– Эй, Банни! Я принесла попкорн. Когда начало?
– Скоро. Винца хочешь?
– Привет, Банни! – произнес тоненький голосок. Этот писк мог принадлежать только Марки.
Я услышал, как графин стукнулся о что‑то твердое. В голосе Тананды зазвучало возмущение:
– А что ОНА здесь забыла?
Я поднялся с места, не зная, что мне делать – то ли бежать к ним, чтобы не допустить рукоприкладства, то ли остаться на месте и не вмешиваться. В конце концов, Марки вполне способна постоять за себя.
– Она… короче, Марки наша гостья, – поспешила пояснить Банни. – Несколько недель назад она помогла Скиву. Точнее, выразила готовность его выручить. Хотя ее помощь и не понадобилась, я ей все равно благодарна.
– Хм. Значит, теперь она не такая, как раньше…
– Она старается быть другой. А я… я стараюсь забыть старое.
– Я принесла вина, – произнесла Марки, явно желая угодить остальным. – Это вроде как маленькое «спасибо» за то, что Скив позволил моему племяннику остаться. Вы не представляете, насколько это было для него важно. Вот увидите, вино вам понравится. «Шато Купидо», сухое, из виноградника моей тетушки.
– А я не хочу сказать, что теперь все будет по‑другому, – заявила Тананда, однако в ее голосе слышалось уже меньше враждебных ноток.
– Никто на это и не рассчитывает, – ответила Марки. – Просто позвольте доказать вам мои добрые намерения.
– В таком случае, присоединяйся к нам. Ты когда‑нибудь смотришь волшебный кристалл? – спросила Тананда.
– Когда подворачивается такая возможность. А что? Вы тоже любительницы?
– А ты как думала? Еще какие любительницы!
В разговор вмешалась Банни:
– Я просто обожаю! Можно сказать, благодаря именно ему для меня открылся целый мир! А со сколькими людьми я познакомилась!.. Ой, кажется, начинается!
– Ты смотрела первые три серии? – поинтересовалась Тананда.
– Конечно, как же иначе? Все, с кем я познакомилась на выставке единорогов, восторгались этим шоу. Они готовы смотреть его часами!
Я простонал. Ох уж эти фанатки магического хрустальношаровидения!.. Сейчас они заведут нудятину про свои любимые программы, а мне придется выслушивать их болтовню, пока не отвалятся уши.
– А где Скив? – неожиданно поинтересовалась Марки.
– У себя, работает, – ответила Банни, и до меня донеслось бульканье жидкости. – Он присоединится к нам позже.
Терзаемый чувством вины, я склонился над столом, словно надеясь, что ее слова станут более правдивыми. Все трое рассмеялись. Болтовня возобновилась. Я еще пристальнее уставился в свой магический кристалл. Розовый вмещал энергии больше, нежели голубой, но на более короткое время. Интересно, а можно перенести энергию из розового в голубой?
Используя кристалл как своего рода силовую линию, я попробовал перекачать энергию из розового в свою внутреннюю «батарею». Пока все шло нормально. Затем я начал перекачку энергии дальше, в голубой кристалл. Он тотчас нагрелся. Я бросил его на стол и попытался применить другой метод. В учебном пособии по использованию магических кристаллов значились восемнадцать разных способов высвобождения энергии из природных призм, и только в трех случаях упоминалась тепловая энергия.
Из‑за стенки донеслась серия приглушенных потрескиваний и щелчков. Это Тананда и Банни пытались нащупать в эфире нужный канал.
Крошечный красный коммуникатор мало чем уступал по своим возможностям настоящему магическому кристаллу, но, будучи по своему характеру устройством скорее философским, нежели волшебным, имел недостатки, и притом весьма существенные. Прежде всего, он притягивал разного рода помехи – вроде вторичных изображений, которые наполняли собою дом, проявляясь в самых неожиданных местах. Например, открыв дверь в чулан, можно было обнаружить там тролля, размахивающего мечом, – нечто такое однажды случилось со мной. Помнится, я тогда едва не разнес в клочья весь свой гардероб, пока до меня не дошло, что это всего лишь реклама коллекционного оружия. Тананда показала, как устранить рекламные паузы, что я и стал делать для Банни.
Откуда‑то из других измерений по трактиру прокатился громоподобный рык: «Была не была! Место действия – Извр».
Затем, отдаваясь эхом в моем кристалле, заиграла музыка – тема из сериала. Голубой осколок засветился внутренним огнем, и в этом свечении кожа моих рук потеряла свой обычный оттенок. Интересное явление, мелькнула мысль. «Была не была!», как и другие подобные шоу, меня мало интересовало. Я давно уже понял: чтобы по‑настоящему переживать по поводу происходящего, надо находиться в студии.
В начале каждой серии откуда‑то из облака дыма появлялся Шляйн, ведущий. Сначала он перечислял подвиги предыдущего дня и заново объяснял публике условия игры. Сами эти правила были в высшей степени запутанными, но придерживаться их следовало твердо. Во‑первых, участвовать в игре могли лишь чародеи‑любители, то есть те, кто ни разу не наводил чар за деньги. (Шляйн постоянно приговаривал: «Еще не поздно, ребятки, совершить путешествие во времени, чтобы вернуть четвертак вашему дедушке!» Обычно при этих его словах публика в студии разражалась истерическим хохотом.) Никакого оружия, кроме тех видов, что разрешены правилами игры. (Комментируя этот пункт правил, ведущий показывал чистые страницы, что вызывало очередной взрыв гомерического хохота со стороны зрителей.) Более того, участникам надлежало играть практически в чем мать родила, что смотрелось весьма жестоко по отношению к тем, для кого главным призом являлась сама возможность остаться в живых. Некоторые из заданий таили в себе такие опасности, что решиться на их выполнение мог разве что полный идиот. Впрочем, все это шоу рассчитано на идиотов. Вот почему я в нем не участвую. И даже не смотрю.
Я попытался сосредоточиться на собственных экспериментах.
Наконец музыка закончилась, и до меня донесся хорошо поставленный голос: «Вы смотрите игру «Была не была!». А теперь перед вами явится единственный и непревзойденный – где аплодисменты? – господин Шляйн!..»
Бац!
Мне не надо было смотреть на экран, чтобы понять: сейчас там в облаке дыма появился Шляйн, симпатичный малый из измерения Ситком. Он вечно потирал руки словно хищное насекомое – сходство с последним, пусть даже весьма отдаленное, ему придавала зеленая кожа и усики‑антенны. Над его головой скользили лучи прожекторов.
Шляйн приступил к оглашению правил игры.
– Добро пожаловать в нашу передачу! Это четвертый день совершенно новой серии – здесь, на Извре… Первоначальное число наших команд – как вы помните, их было шестнадцать – сократилось до восьми. А сейчас на экране голо графическая запись событий последних нескольких дней!
И вновь музыка – ритмичная, подстегивающая зрительский интерес.
– Да‑да! Как жаль, что вас самих там не было! Надеюсь, вам известны правила игры, но мы их повторим – чисто на всякий случай! Во‑первых, играют только маги‑любители. К участию в игре допускаются лишь те, кто ни разу в жизни не брал денег в качестве гонорара за использование волшебства.
Так что еще не поздно, ребята, совершить путешествие во времени и вернуть дедушке четвертак!
Как обычно, аудитория разразилась дружным идиотским хохотом. Вместе со зрителями в студии расхохотались и три дамы, сидевшие в соседней со мной комнате.
Шляйн тем временем продолжал:
– Участники должны дать клятву. Ее примет у вас наша команда привидений. Последствия для солгавшего, если таковой паче чаяния найдется, будут самыми суровыми. Мы здесь не привыкли разбрасываться словами! Все участники будут поделены на несколько команд, от одного до восьми игроков в каждой. Запрещается применять оружие, кроме тех видов, что перечислены в правилах игры. Гм, – хмыкнул ведущий, показывая, как мне было доподлинно известно, пустые страницы. Публика, как и следовало ожидать, вновь покатилась со смеху. – Да‑да, уважаемые зрители, материальные предметы не допускаются правилами игры в качестве инструментов нападения или обороны. Главное оружие участников – их собственные мозги!
Что ж, подумал я: этим оружием наверняка не сумеет воспользоваться ни один из зрителей.
В этот момент мой голубой кристалл рассыпал вокруг себя целый фонтан искр. Я попытался заставить его повторить эффект. Когда мое внимание вновь переключилось на игру, Шляйн уже успел произнести большинство коронных фраз своей вводной речи.
– Магическое вмешательство в действия тех, кто уже принес клятву, не только разрешено, но даже всячески приветствуется! Если кто‑то выйдет из игры, он теряет право использовать магию по отношению к оставшимся участникам. В случае нарушения будет дисквалифицирована вся команда. Если вся команда не справляется с заданием, то ее помещают на Колесо Позора, где одна из команд будет полностью уничтожена в конце игрового дня, причем команде‑победительнице предоставляется право повернуть колесо… После того как будут уничтожены все команды, кроме одной, участники игры сойдутся в борьбе за Большой Приз. А призом, да будет вам известно, является право поработать магом у великой мисс Монтеструк!
Мне снова не было необходимости видеть экран, чтобы угадать, чей силуэт возник на нем в данную минуту. Помнится, когда я как‑то раз вместе с Банни смотрел эту передачу (игра проходила на Зурике), на меня произвели неизгладимое впечатление собранные в аккуратную прическу длинные рыжие волосы на голове у некоей величавой особы. Поскольку сама эта особа оставалась в тени, я не смог определить, уроженкой какого измерения она была. На месте тела было лишь легкое переливчатое мерцание – не то атлас, не то чешуя. Увидев на шее, запястьях и талии мисс Монтеструк ожерелья из драгоценных камней, Банни восторженно охнула.
Тем временем под мудрым руководством Шляйна игра шла своим ходом. В принципе, я знал, что он сейчас скажет.
– …Единственная наследница баснословного состояния! Ей принадлежат многочисленные компании, разбросанные по самым разным измерениям!.. Кто знает, дорогие друзья? Может быть, один из вас станет президентом транспортной фирмы, управляющим в казино или же просто доверенным лицом нашей наследницы, выполняющим ее личные поручения! А вдруг кому‑то из вас выпадет удача поселиться в ее шикарном дворце в эксклюзивном измерении Нола?! Подчеркиваю: повезут лишь одному – тому единственному, кто выйдет победителем в нашей игре! А теперь, команды, вы готовы к борьбе не на жизнь, а на смерть?
Я мысленно представил, как Шляйн взмахнул рукой, а на экране высветились огромные буквы «Была не была! Место действия – Извр».
– А теперь посмотрим, что произошло вчера!
И снова грянула бравурная музыка, которую Шляйн сопроводил своими комментариями. Я уже давно заметил, что какую бы чепуху по хрустальношаровидению не смотрела Банни, ведущие все как на подбор бывали на редкость глупы и до безобразия говорливы.
– Изверги нашли в лице «Драконетт» достойных противников. Хотя им крупно не повезло с «Вулканом Судьбы», они сумели восстановить свой боевой дух, став лидерами конкурса «Кто кого победит в поглощении пищи». Команда в составе четырех троллей и одного дракона слопала девять китов, а наши изверги – девять с половиной! Вот это был обед!.. Увы, «Ученики чародея», которые накануне выиграли конкурс на кислотной трапеции, были вынуждены занять место на Колесе Позора вместе с остальными вчерашними победителями – а ими оказались «Драконетты», «Горгульи», «Кровопийцы», «Лысый Амбал» и «Акулы‑убийцы», – и всем им выпало покрутить колесо, чтобы узнать, кто же выбыл из игры! Какое напряжение! Какой ужас! Какая неожиданность – короткая соломинка досталась «Кровопийцам»!
Духовые инструменты издали звук, означавший всеобщее разочарование. Тананда и Банни громко вздохнули.
– Что ж, мы все равно рады, что они принимали участие в нашей игре! Остальные команды пока остаются с нами!
Звук фанфар раздался в очередной раз.
– Поскольку игра уже перевалила, так сказать, через свой экватор, – продолжал Шляйн, – мы приглашаем в студию нашего ясновидящего, который расскажет о возможных поворотах судьбы. Прошу поприветствовать его громкими аплодисментами – добро пожаловать, Живоглот!
Услышав знакомое имя, я тотчас навострил уши. Я давно уже знал Живоглота. Это был девол, довольно известная фигура на Базаре‑на‑Деве. В последний раз я его видел – кстати, вот совпадение! – именно тогда, когда состоялась моя встреча с Марки. Живоглот, помнится, изо всех сил пытался нас стравить, надеясь, что тем самым нанесет удар по моей репутации.
Сказать, что между нами не было теплых чувств, значило ввести людей в заблуждение относительно наших с ним взаимоотношений.
– Итак, ясновидящий, добро пожаловать в студию!
Никаких сомнений: передо мной был Живоглот собственной персоной. Язык его буквально источал елей: им в пору было смазывать подъемные мосты, чтобы они не скрипели. Кстати, разумная мысль, подумал я. Было бы здорово воплотить ее в жизнь, а потом продавать желающим входные билеты! Я знаю немало тех, кто не откажется стать свидетелем подобного зрелища.
Только не заводись, осадил я самого себя.
– Живоглот, ты смотришь нашу игру с самого первого дня. Будь добр, поделись своими впечатлениями. Кроме того, хотелось бы услышать предсказания относительно финала.
– Безусловно, Шляйн, – подал голос девол. – Да, мы потеряли кое‑кого из участников. Я до последней минуты не сомневался, что «Боевые клопы» выйдут в финал, но как только «Императоры» подставили им подножку в беге с препятствиями, стало ясно, что надежды на победу у них нет. После чего и сами «Императоры» сели в лужу, проиграв «Кровопийцам», а ведь они проходили у меня как кандидаты на победу под номером два, которые в свою очередь тоже угодили на Колесо Позора. Далее возникла небольшая проблема в связи с тем, что «Горгульи» нашли достойных противников в лице «Лейтенантов с компасами». Что касается остальных, то я говорил еще в самом начале: их шансы на победу весьма невелики.
– Как же, как же, помню! – отозвался Шляйн. – Итак, сейчас начинается второй раунд. Скажи, пожалуйста, каковы, по‑твоему, шансы на победу у оставшихся команд? На кого лично ты сам делал бы ставки?
– Шляйн, ты же знаешь, я всегда обожал «Поединок с людоедами», это мой самый любимый конкурс…

ГЛАВА 21

Я случайно не забыл сказать об этом?
В. Ельзевул

Я сам не заметил, как поднялся с места и переместился в соседнюю комнату. Завидев меня, Тананда тотчас вскочила с продавленного кресла, стоявшего в углу возле камина, и обвила меня руками, будто смирительная рубашка.
– Привет, Тигр! Как поживаешь? – поинтересовалась она и стала старательно покрывать меня поцелуями.
– М‑м‑м, м‑м‑м, – промычал я в ответ, даже не пытаясь вырваться. Тананда мастерица по части поцелуев, так что грех прерывать удовольствие. Жаль, что я воспринимал ее скорее как сестру, а не как объект потенциальных ухаживаний.
– И это все? Больше ты ничего мне не скажешь? – спросила она и лукаво подмигнула.
– Привет, Скив! – робко поприветствовала меня Марки.
– Что, надоело подслушивать? – спросила Банни.
– Просто на шоу появился Живоглот, – пояснил я, стараясь сделать хорошую мину при плохой игре, потом шагнул сквозь виртуальный экран, проходивший через всю комнату, в поисках места, где можно было бы сесть. – Вот меня и одолело любопытство. Почему‑то кажется, что его предсказания заранее проплачены.
– Не понимаю, каким образом? – нахмурилась Банни. – В этой игре куда важнее ловкость и находчивость, а не слепая удача. Вулкан – это вам не счастливая карта, не козырной туз, который можно вытащить из колоды.
– Я понимаю, к чему ты клонишь, – произнесла Тананда. – Живоглот говорит лишь очевидные вещи.
Мы дружно посмотрели на экран.
Живоглот практически не изменился с нашей последней встречи. С другой стороны, продолжительность жизни деволов гораздо больше, чем у пентюхов.
Шляйн выглядел настоящим франтом – белый воротничок рубашки и синий галстук в цветочек. Между деволом и ведущим появилась огромных размеров таблица.
– Вот мои кандидаты на победу, в обратном порядке. Двадцать пять против двух – ставка на выигрыш «Акул». Следующие в моем списке «Горгульи», двенадцать против одного. «Лысый Амбал» – наша единственная команда, играющая полностью в мужском составе, – девять к одному. «Ударные валетты» – пять к одному. «Драконетты» – три к одному. «Гаронамус» – три к одному. «Законченные изверги» – пятьдесят на пятьдесят…
– Да, но самый большой сюрприз для нас, – перебил его Шляйн, – это успех «Учеников чародея». В сегодняшней игре вы дали этой команде шанс на победу шесть к одному!
– Верно, – подтвердил Живоглот, – эта пес знает откуда взявшаяся команда – да простит меня за такие слова человекопес, выступающий в ее составе, – сумела остаться целой даже в результате самых трудных испытаний – например, после Крокодильей Клетки. Признаюсь честно, вот это сюрприз так сюрприз! Раньше я думал, что любая команда, в состав которой входит пентюх, обречена на поражение с самой первой минуты. Но нет! Даже пентюх им не помеха. На этих «Учеников» любо‑дорого посмотреть. Но все равно первые в моем списке – «Законченные изверги»!..
– Вы слышали? – радостно завопил Шляйн. – Они первые в его списке!
Публика бурно отреагировала на его вопли.
– Да, Извру есть чем гордиться! Изверги – всегда первые! Первые в нашем списке победителей!..
И вновь в зале восторженные крики и рукоплескания.
Шляйн вытер со лба пот.
– Пентюх в команде? – удивился я. – Просто удивительно, что он еще жив.
Женщины одновременно одарили меня колючими взглядами.
На табло рядом с названиями команд высветились изображения участников. Картинка тотчас разрослась до размеров комнаты, а сами игроки стали видны в полный рост. «Законченные изверги» производили жуткое впечатление: два представителя сильного пола и две представительницы слабого (насколько подобное определение применимо к извергиням), все в комбинезонах, отчего почти не отличались друг от друга. Лысый Амбал был в черных брюках и рубашке без рукавов. Заметив, что маг поймал его в фокус магического кристалла, он злобно оскалился. На какое‑то мгновение изображение задрожало. Я усмехнулся про себя. Судя по всему, этот Амбал не на шутку напугал мага. Да, с таким тягаться опасно.
Но как только я перевел глаза на соседнюю картинку, смеяться сразу расхотелось. Лица «Учеников чародея» были мне до боли знакомы. Раскрыв от удивления рот, я таращился на своих бывших подопечных: извергини – все трое в одинаковых розовых спортивных костюмах; купидон во фланелевой пижамке; упомянутый Живоглотом человекопес и рыжий веснушчатый пентюх, который оказался Трутнем, бывшим капралом армии ее величества королевы Поссилтума. Я похолодел от ужаса.
– А эти что там забыли? – вырвалось у меня.
– Скив!.. – взвизгнула Банни, хватая меня за рукав. – Я забыла сказать тебе, когда вернулась домой, что студенты твоего Мифтеха подали заявку на участие в игре «Была не была!». Свою команду они назвали в твою честь.
– Вот как?..
Как же до меня сразу не дошло? «Ученики чародея». Правда, лично я предпочел бы что‑то вроде «Маги‑маньяки» или «Заклинатели змей», но и «Ученики чародея» тоже звучит неплохо.
– Понятно, – произнес я. Увы, к моему ужасу все действительно стало ясно. – Так вот почему они настаивали, чтобы я обучал их как одну команду. Неужели все это было затеяно ради игры?..
– Похоже на то, – согласилась Банни. – Или тебе неприятно, что они собрались для участия в невинном шоу?
– Ради того, чтобы обогатиться?
– А почему это неожиданно превратилось для тебя в проблему? – поинтересовалась Банни. – Разве ты сам когда‑то не овладел магией именно с этой целью?
– Я?..
Честность вынудила меня прикусить язык и признаться самому себе, что мои мотивы тоже были довольно приземленными. В свое время магия воспринималась мною как инструмент, который позволит достичь высот в моем первоначальном занятии – воровстве.
– Скажи, почему ты про это вспомнила?
Тананда свернулась клубочком слева от меня.
– Наверное, потому, Тигр, что им не хотелось, чтобы ты об этом узнал. Скорее всего они стеснялись.
Я нахмурился. Подумать только, и это говорит женщина, которая сама никого и никогда не стеснялась!
– Подумай сам. Ведь ты мог им отказать. Возможно, другие наставники не захотели связываться с любителями, которыми движет исключительно меркантильный интерес.
Гаркин точно не стал бы ими заниматься, подумал я. Мой учитель всегда говорил, что магии учатся ради самой магии, но я тогда был молод и глуп, как и эти ребята. Впрочем, нет. Они отнюдь не глупы. А вот я свалял дурака. Мне просто следовало бы задать в свое время пару вопросов.
– А Корреш в курсе?
– Я… – зеленые щеки Тананды приняли оттенок молодого шпината. – Да, в курсе. Он рассказал мне обо всем по великому секрету, потому что обещал хранить молчание, – добавила она, передразнивая манеру своего братца. – И с меня взял такое же слово… С другой стороны – а что плохого в желании поучаствовать в шоу? В конце концов, ребята не потащили же тебя вместе с собой.
– Еще как потащили! – воскликнул я. – То есть… а если с ними вдруг что‑то случится? Я ведь несу ответственность за их безопасность! Я вселил в учеников ложную самоуверенность!
– Неправда. Ничего подобного ты в них не вселял, – возразила Марки. – Я ведь присутствовала на при твоих занятиях. Ты просто учил их быть смелыми, учил не бояться риска. Даже мой племянник благодаря тебе стал человеком. А ведь я, можно сказать, уже махнула на него рукой.
– Так, значит, ты тоже знала?..
Марки кивнула.
– Сказать по правде, я надеялась, что если Мелвин проведет какое‑то время рядом с тобой, то передумает и окажется от участия в игре. Но что взять с подростков! Разве их можно хоть в чем‑то убедить? Скив, ты себя недооцениваешь. Благодаря тебе они научились находить выход из любого положения, причем действуя по‑честному. Мне хотелось, чтобы у племянничка появилась уверенность в собственных силах и он перестал впадать по пустякам в истерику.
– Неизвестно, что хуже, – угрюмо произнес я. – Ты когда‑нибудь смотрела эти игры? Ведь Мелвин рискует жизнью. Да они все рискуют. А Трутень? Ни за что не поверю, что Маша поручила мне зеленого юнца лишь затем, чтобы я превратил его в убийцу!
– Ага, вот и он! – воскликнула Банни и увеличила громкость.
Возле арены в окружении моих бывших учеников стояла бойкая представительница измерения Ситком, которая брала у Трутня интервью.
– …Даже не верится, что в соревновании участвует представитель Пента, – ворковала она. – Расскажи, как тебе пришла в голову идея принять участие в нашем шоу?
– Ну, я просто учился магии… Ой!
В кадре мелькнула Джинетта, которая больно врезала экс‑капралу локтем под ребра.
– В общем, на Пенте я зависал в одной тусовке с этими ребятами… ну и мы… короче, мы с ними классно стусовались.
Раньше я про вашу игру не слышал. Ну, я им типа понравился, и когда пиплы решили слинять с Пента, то убедили меня сделать то же самое. Они сказали: чувак, тебе это будет в кайф.
– И как? – сияя улыбкой в фокус магического кристалла, поинтересовалась репортерша. – Понравилось?
Трутень энергично закивал.
– Еще как, мэм! Такого кайфа в моей жизни отродясь не было!
– Эх, не сносить ему головы, – мрачно изрек я. – Насколько мне известно, он мечтал попробовать себя в новой профессии, а кончит вон где… в каком‑то дурацком шоу. А я‑то думал, что помогаю ему!
– Ты должен гордиться, – возразила Тананда. – Для Трутня это шанс проверить свои силы. И такой шанс выпадает далеко не всем твоим ученикам.
Банни закивала в знак согласия.
– Все, с кем я разговаривала на выставке единорогов, в один голос начинали восторгаться, стоило мне сказать, что это твои ученики. Живоглот прав. Они выступают очень даже неплохо.
– Как же так? Ребята ведь еще не нюхали настоящего пороху!
– Ты не поверишь, – вновь вступила в разговор Тананда, – глядя на них, ни за что не скажешь, что это зеленые новички. Кстати, я впервые вижу, чтобы изверги так здорово ладили с представителями других рас, разве что не считая вас с Аазом. Вся команда действует как хорошо смазанный механизм. Они умело распределяют задания и каждый делает свое дело. Такое впечатление, что у них заранее расписано, кто за что отвечает.
– Ну, насколько я знаю Живоглота… Не удивлюсь, что кто‑то снабжает их информацией…
Обведя взглядом участников других команд, я нахмурился. Драконы! Тролли! Акулы‑убийцы! Деволы!.. Чисто иллюстрация из справочника «Кто есть кто в мире монстров». Рядом с соперниками мои бывшие подопечные казались школьниками на экскурсии.
– Но все клянутся, что будут играть честно, – попыталась успокоить меня Банни. – Никто не станет жульничать, вот увидишь.
– Если им сказали, что получение информации – это часть игры, то они наверняка не догадываются о нечестности и просто не поймут, когда ими начнут манипулировать. Ты сама знаешь – никто из ребят раньше не играл в подобные игры.
– Ты уверен? – переспросила Банни. – Мелвин вон какой смышленый.
– По‑моему, все это сплошная показуха, – возразил я. – Ему не впервой жульничать. Такому, как Мелвин, ничего не стоит сказать, что он владеет магией, хотя сам ничего не умеет.
– А как же извергини? – поинтересовалась Тананда.
– Студенточки, – простонал я. – Верят каждому слову преподавателя. Такие готовы смотреть в рот первому встречному.
– Тише! – шикнула на нас Банни. – Игра начинается!..

ГЛАВА 22

Слухи о нашей смерти преувеличены.
М. Пэйтон

Портреты членов команд исчезли в россыпи цветных искр. Откуда‑то из середины этого сияния возник Шляйн и улыбнулся, глядя прямо на нас.
– Итак, первое задание сегодняшнего вечера. Конкурс «Горячая картошка». Да‑да, это один из самых популярных наших конкурсов! Все команды должны выставить по одному участнику. Как вы понимаете, им достанется очень даже необыкновенная картошка!
В руке у Шляйна появилось нечто коричневое, округлой формы. Он несколько раз подбросил штуковину в воздух.
– Картошка становится все горячей и горячей! Последний игрок, кому она попадет в руки, считается победителем конкурса. Разумеется, тот, в чьих руках она разорвется, проигрывает. Иногда мы теряем при этом пару‑тройку зрителей, но чего не сделаешь ради всеобщего веселья. Итак… Гор‑р‑рячая кар‑р‑ртошка!..
Невидимый оркестр оглушительно заревел. Сияние в студии померкло, остались только восемь прожекторов, направленных на арену.
– Интересно, кого выставят «Ученики чародея»? – спросила Банни, ерзая на стуле и нервно сжимая в руках носовой платок. – Изверги не умеют обращаться с огнем. Толк обожжет себе рот. А Трутень…
Еще мгновение – и мы узнали ответ. Вокруг арены, в кольце света, заняли свои места восемь участников конкурса – по одному от каждой команды. Гигант‑тролль, бес, изверг, дамочка‑валетт, горгулья, накачанный тип без единой волосинки на голове и земноводная акула, которая извивалась и громко топала. Последней появилась знакомая крошечная фигурка, победно размахивая над головой короткими ручками.
– Мелвин?! – испуганно произнес я.
– Не переживай. Мы хорошо переносим высокие температуры, – поспешила успокоить меня Марки. – Этот трюк – первое, чему учат у нас в четверном классе.
Шляйн занял место в центре арены. Подняв повыше горячую картошку, он метнул ее в тролля. Тот поймал ее большим и указательным пальцами, после чего бросил другому участнику, тот – дальше, и так по цепочке. На первый взгляд конкурс производил впечатление крайне несерьезного.
Увы, я ошибся. Не успел невзрачный коричневый корнеплод пройти целый крут, как я заметил, что он начинает светиться. На лице беса выступил пот – значит, для него картошка стала чересчур горяча. Послав ее дальше по кругу, бес принялся тереть ладони. Картошку поймал изверг и, презрительно усмехнувшись, бросил следующему участнику. Вскрикнув от боли, дамочка‑валетт поспешила избавиться от раскаленного мячика, метнув его горгулье.
– Ну давай, милашка, брось его на пол! – посоветовала ей Тананда. – Не дело валеттам играть в такие игры.
У горгульи не возникло проблем с тем, чтобы удержать раскаленную картошку в руке, а вот бросок получился неважнецкий. Лысому Амбалу пришлось присесть, чтобы поймать «мячик». Он пару раз подбросил его в руке, после чего отфутболил акуле.
Огненная картофелина летала вокруг арены все быстрее и быстрее. На шестом круге она запылала ярким пламенем. Тролль громко завопил и, хлопая себя лапами по бокам, принялся гасить загоревшуюся шерсть. Пока он пытался сбить пламя, картошка упала на пол.
– Первый участник выходит из игры, – объявил Шляйн.
– Р‑р‑р‑р! – прорычал тролль и удалился, громко топая. Бес осторожно поднял картофелину и бросил извергу.
Тот протянул руки, чтобы ее поймать. Я подумал, что со стороны изверга это довольно смелый поступок, потому что огонь – то немногое, чего изверги по‑настоящему боятся. В последний момент картошка отклонилась от курса, описав широкую дугу. Кто‑то из участников явно попытался отвести удар от себя. Изверг оскалился. Картофелина, сделав вираж, полетела прямо ему в ладони. Со стороны можно было решить, что изверг нечувствителен к исходившему от нее жару. Однако за считанные мгновения до того, как корнеплод попал ему в руку, он скорчил страдальческую гримасу и зажмурился. Картошка с громким стуком упала на арену. Изверг открыл глаза, посмотрел на свои пустые ладони и злобным взглядом обвел остальных участников конкурса.
– Чьих рук дело? – спросил он. Соперники лишь пожали плечами и сделали невинные лица, хотя глаза у всех сверкали злорадством.
– В нашей игре любые средства хороши! – весело вещал тем временем Шляйн.
Изверг еще раз одарил оставшихся участников свирепым взглядом и занял место рядом с троллем на скамье для выбывших из игры.
Начали по новой. Дамочка‑валетт сумела ловко перебросить картофелину горгулье. Я склонялся к тому, что Лысый Амбал выдержит еще один крут. Насупившись и стиснув челюсти, он переслал картошку акуле, а сам рухнул на колени, вскинув вверх руки. Камера дала крупный план. Тотчас стали видны пузыри от ожогов. Ладони Амбала распухли, став примерно вдвое больше своих обычных размеров. Я сочувственно поморщился: что ни говори, а парня жалко.
– Врача! – кликнул Шляйн.
На арену с носилками в руках выбежали двое ситкомедиантов в белых халатах. Лысый Амбал замахал руками – мол, это уже излишне. Однако я видел, что пот ручьем струится по его лицу, грозя перейти в настоящий водопад.
– Подумаешь, небольшая царапина, – попытался он успокоить медиков.
– Эх, мужчины! – хором выдохнули Банни, Тананда и Марки.
Лысый покинул арену. В следующем раунде за ним последовала дамочка‑валетт, затем акула, которая тремя раундами позже потеряла половину зубов. К счастью, у нее во рту оставалось еще с десяток рядов острых белых клыков.
Бес по‑прежнему оставался в игре и с нагловатой улыбкой поглядывал на других игроков. Картошка к этому моменту уже вовсю пылала ярким пламенем. Бес перебросил ее горгулье. Движения его были столь легки, что я заподозрил неладное. Как известно, бесы, точно так же, как пентюхи и валетты, боятся огня. Интересно, что там у них происходит? Похоже, я не один задавался этим вопросом. На арену вышел одетый в униформу зеленокожий официальный представитель студии, которого я до этого не видел. Он схватил беса за руку и проверил состояние его ладоней.
– У него на руках крем от ожогов! – во всеуслышание объявил он.
– Неправда! – завопил бес, когда его силой потащили прочь с арены. – Я тут ни при чем. Мне сказали, что такое разрешается. Это не моя идея! Это все магия!..
– Эх, уж если врать, то до конца! – прокомментировала Тананда с довольной улыбкой.
– Жульничество! – объявил Шляйн и сокрушенно цокнул языком. – Увы, «Гаронамус» дисквалифицирован.
Оператор поспешил дать крупный план Живоглота. Тот покачал головой и удалил название команды из списка. Затем картинка исчезла.
Официальный представитель сделал еще пару шагов по арене, подобрал раскаленную картофелину и бросил ее горгулье.
– Держите!
Количество игроков уменьшилось с восьми до двух. Кажется, Мелвин находился в своей стихии. Не успела картошка упасть ему на ладонь, как он отослал ее обратно. А потом и вообще принялся вытворять всякие выкрутасы: то бросал корнеплод через голову, то метал подобно камню из пращи в сторону медлительной горгульи.
– А как тебе вот такая подача?.. – подначивал он свою каменную соперницу.
– Заткнись, недоделок! – буркнула та, успев в последний момент поймать огненный шарик.
В зале послышался гул.
– Это еще что такое?
– Дорогие друзья! – радостно возвестил Шляйн – Кажется, приближается момент волшебства. Наша картофелина вот‑вот взорвется. Кто из наших двоих смельчаков первым выйдет из игры, прежде чем взрывом их обоих разорвет в мелкие клочья?
– Ты слышала? – крикнул своей сопернице Мелвин, – Еще не поздно!
– Это тебе еще не поздно, – меланхолично огрызнулась горгулья. – Тебя разорвет на куски, потому что ты сам просто кусок мяса.
– Э, нет, – возразил Мелвин. – Мы не куски мяса. Мы – купидоны!
С этими словами он подбросил пылающий шар и на манер теннисного мяча послал его сопернице. Горгулья довольно ловко поймала его, выставив многопудовую лапу. Мне показалось, что каменная физиономия на мгновение исказилась гримасой боли.
Шляйн еще крепче вцепился в свой микрофон.
– Эти двое так вошли во вкус, что не могут остановиться! Вот это игра! Я впечатлен! Вот вам и «Ученики чародея»!
Кажется, пора пересмотреть шансы на успех! Предсказатель, что ты на это скажешь?
И вновь на экране возник Живоглот. На его лице я не заметил особого восторга. Скорее, предсказатель был чем‑то расстроен.
– Участие в этом состязании повышает их шансы до четырех к одному, – мрачно произнес он.
Я ухмыльнулся. Еще полчаса назад парень предсказывал им поражение. Так держать, «Ученики»!
Гул тем временем нарастал.
– Ну когда же это кончится! – крикнул Шляйн.
Ни Мелвин, ни его каменная соперница не желали сдаваться. Картофелина летала туда‑сюда, причем с такой быстротой, что глаз воспринимал ее движение как сплошную полоску огня. Оба участника перемещались на расстоянии нескольких футов друг от друга. Маги‑техники, освещавшие ход игры по магическому кристаллу, то и дело давали крупный план их рук и лиц. Было видно, что Мелвин весь взмок. Как, впрочем, и горгулья, подумал я, но тут до меня дошло, что это не пот. Каменная глыба буквально таяла на глазах от нестерпимого жара.
Огромные ее челюсти сжались, в позе читалось напряжение. Вот горгулья поймала огненный снаряд и тотчас метнула его обратно в Мелвина. От меня не укрылось, что каменные ладони начали терять форму. Еще пара мгновений – и они расплавятся, превратятся в бесформенную массу.
Впрочем, горгулья сама отлично это понимала. Кинув в последний раз картошку Мелвину, она вышла из игры и замахала каменными ручищами, пытаясь их остудить. Купидон поймал огненный шар и тотчас подбросил его вверх над головой, что вызвало дружные аплодисменты всего зала.
Зычный голос ведущего перекрыл шум рукоплесканий.
– Похоже на то, – вещал Шляйн, – что Мелвин, один из «Учеников чародея», одержал победу в первом конкурсе. Но как же наша картошка?
Купидон посмотрел вверх. Негромкое гудение переросло в оглушающий гул. В воздухе высветился ряд цифр. Зрители хором начали вести отсчет.
– Десять, девять, восемь, семь…
– Сейчас она взорвется! – радостно возвестил Шляйн. – Ложись! Пока, Мелвин!..
На лице у моего бывшего ученика застыло решительное выражение, которое, как я знал по собственному опыту, означало отказ признать правоту чужих слов. Он еще раз бросил взгляд вверх, после чего резко выбросил руку в направлении огненного шара. Тот взмыл ввысь. Мелвин последовал за ним.
Наверное, маги, которые вели репортаж с места событий, умели летать, потому что ни купидон, ни огненная картофелина ни разу не исчезли из виду. Они парили страшно высоко, оставив далеко внизу арену и зрителей. Но вот Мелвин выждал, пока картошка не отлетит на должное расстояние, а потом заткнул руками уши.
Где‑то в небесной выси огненный шар взорвался с оглушительным грохотом. Во все стороны разлетелись языки пламени и искры.
– Ух, ты! Вот это финал! – воскликнул Шляйн. – Мелвин, представитель команды «Ученики чародея»!..
– Красивая работа, – прокомментировала Марки, аплодируя племяннику. – Это ты его научил, Скив?
– Ну, как бы правильно сказать… – начал я, но Банни не дала мне договорить.
– Конечно, он, – с гордостью произнесла она. – Мелвин научился этому фокусу, когда Скив обезвредил бомбу.
Тут снова раздался голос Шляйна.
– Какое потрясающее зрелище! – восторгался ведущий, вытирая пот со лба. – Еще ни разу наша картошка не взрывалась столь эффектно. Уверяю вас, большинство зрителей первых рядов уже бросились к выходу, когда наш купидон – вы не поверите! – забросил ее в стратосферу. Секундочку, мне поступила информация от судей…
Шляйн сунул палец в ухо и прислушался.
– Да‑да, я не ошибся. Судья приняли решение присудить команде «Ученики чародея» дополнительные очки за красивую работу. Так держать, ребята!
От радости я даже затопал ногами и завопил:
– Молодчина, Мелвин! Отличная работа!
А ведь эта игра не так уж и плоха! Я откинулся в кресле, желая видеть, как будут дальше развиваться события. Раньше мне казалось, что большинство соревнований, которые так обожает смотреть Банни, – полная чушь. Образы, возникавшие в магическом кристалле, оставляли меня равнодушным. Но на сей раз все было по‑иному – ведь в конкурсе участвовали мои ученики!
Следующий раунд представлял собой парные состязания двух команд. Сначала на арену вышли «Валетты» и «Акулы». Их выбрали при помощи крошечных белых перышек, которые парили в воздухе, а потом опустились на головы капитанам соответствующих команд. Представитель каждой команды должен был пройти по канату, а другие участники – подавать ему различные предметы, которые надо было собрать в определенную композицию. Для акулы было сделано послабление с учетом особенностей ее способа передвижения – ее поместили в электромагическую трубу.
– Заденешь хотя бы одну сторону – и это будет засчитано как падение с каната, – предупредил Шляйн. – Проигравший получает одно штрафное очко. Когда доберетесь до дальней платформы, у вас должен быть собран чертик из коробочки, причем в рабочем состоянии. За это полагается дополнительное очко.
Затаив дыхание, мы наблюдали, как канатоходцы двинулись вперед. Акула собирала детали при помощи магии – они парили в воздухе прямо у нее перед носом.
Что касается «Валеттов», то по части магических способностей они явно проигрывали. Стоило какой‑то детальке выпасть из рук участника, как можно было не сомневаться, что она упадет еще раз. И все‑таки силы были более или менее равными. Когда оба канатоходца добрались до дальней платформы, я уже весь извертелся в своем кресле.
– «Валетты»! Нет, «Акулы»!.. Нет, все‑таки «Валетты», они впереди. Одну секундочку, акула только что преодолела последнее кольцо. О нет, она коснулась его! Какая жалость! Штрафное очко!..
Но вот раздался финальный свисток.
– Оставалось всего мгновение!.. Валетт вырывается вперед и звонит в колокольчик. Какое разочарование. Акула, явный фаворит этого раунда, выбывает из игры. Сегодня они точно окажутся на Колесе Позора.
Я присмотрелся к полосе препятствий, которую преодолела акула. Мне показалось, что последнее магическое кольцо, сквозь которое ей пришлось проплыть, располагалось чуть ниже остальных. Я покачал головой. Может, мне правда только показалось? Ведь мы смотрели на канатоходцев как бы сбоку, а это сильно искажает перспективу.
Остальные команды работали только на канате. Следующими были мои ученики – перышки упали на них.
– Вы когда‑нибудь раньше выступали в роли канатоходцев? – поинтересовалась комментаторша у «Учеников чародея», когда те всей командой вышли на арену.
– Неужели мы производим впечатление циркачей? – вопросом на вопрос ответила Полони. – Мы – обладатели университетских дипломов!
Комментаторша расплылась в улыбке.
– Вы слышали, дамы и господа? Перед вами обладатели университетских дипломов! И кто из вас рискнет ступить на канат? Может, вы? – обратилась она к Трутню.
– Лично я, мэм, боюсь высоты, – вежливо ответил тот.
– Кто же тогда?
Мои ученики захихикали.
– Держись!.. – выкрикнула Фризия.
Джинетта вышла вперед, сделала глубокий вдох и, расправив плечи, зашагала к башне. Все выше и выше взбиралась она по ступенькам. Пятьдесят футов, шестьдесят, семьдесят. Но вот извергиня достигла платформы. Было видно, что Джинетту бьет дрожь. Еще бы, ведь ей предстояло ступить на тонкий канат. Она что‑то прошептала себе под нос.
– Неужто молится? – спросила Марки.
– Нет, – ответил я, читая по ее губам. – Просто сказала «спу!».
Ха. Вряд ли Джинетта потеряет равновесие. Мне было приятно думать, что в критический момент задавака‑извергиня полагается на открытие, сделанное недотепой‑пентюхом. Что ж, я был горд за них обоих.
– В этом конкурсе «Ученики чародея» имеют в качестве противника одну из самых успешных команд, – объявил Шляйн. – «Лысый Амбал»!
Здоровенный детина с хорошо накачанной мускулатурой ухватился одной рукой за перекладину лестницы, а другой помахал публике, которая тотчас разразилась восторженными криками. В считанные мгновения он добрался до платформы и встал на канат.
– Ну, давай! – взревел Амбал. – Чем скорее разделаемся с этим делом, тем лучше!
Было вполне естественно, что команда, состоящая всего из одного участника, не могла снабжать канатоходца нужными компонентами чертика из коробочки. На арену трусцой выбежала группа из вспомогательного персонала и столпилась кучкой возле башни.
– Готовы? – спросил Шляйн. – Вперед!
Джинетта на цыпочках двинулась по канату. Другие «ученики» следили за ней снизу. Похоже, что Трутню, прежде чем бросить Джинетте ту или иную деталь, рассчитывал скорость ветра, залетавшего в горную долину. Толк тоже подкидывал детали, но не руками, а головой. Было слышно, как он подбадривает Джинетту:
– Ну, давай же, давай. Это не так уж и страшно. Вот увидишь, у тебя все получится!
Помимо прочих необходимых вещей, Джинетте потребовался кусок бечевки. Понятное дело, вверх его не забросишь, слишком он легкий, придется прибегнуть к магии. К счастью, у Фризии не возникло с этим особых проблем – она элегантно переправила веревку своей подруге.
Джинетта мелкими шажками продвигалась все дальше. Одним глазом она следила, куда ступает, другим – за своими руками. В данный момент извергиня была занята тем, что наматывала веревку на шпиндель. Куклу с клоунской физиономией она засунула подмышку, но в следующий момент выпустила из рук небольшой бронзовый ларчик. Тот, разумеется, моментально полетел вниз, однако Толк успел поймать его. Полони нацелилась в него пальцем, и ларец снова взлетел вверх, прямо в руки Джинетте.
– Помогите ей, удерживайте вещи на лету! – крикнула Полони.
– А это куда присоединить? Ума не приложу! – крикнула Джинетта, едва не плача.
– Кажется, я знаю, куда, – сказал Трутень. – Протяни ее под вон тем черным рычагом!..
Полони сделала несколько пассов, и ларец изменил положение в пространстве.
– Находящиеся внизу не имеют права участвовать в сборке, – сделал ей замечание Шляйн.
Полони негромко выругалась себе под нос.
– Понятно, – откликнулась Джинетта. Она наконец поставила ларчик на место и запихнула в него клоуна, к которому только что прикрепила веревку.
До второй платформы оставались считанные шаги. В распоряжении Лысого Амбала магии не было, однако в ловкости он ничуть не уступал Джинетте, а ведь у той помимо волшебства имелось еще целых пять помощников. Видя, что противник идет наравне с ней, извергиня запаниковала. Руки ее задрожали, и она уронила несколько мелких деталей.
Но товарищи по команде (они же мои бывшие студенты), тотчас пришли подруге на выручку. Трутень взял на себя общее руководство – он раздавал указания, что и в какой последовательности отправлять наверх. Оставалась самая последняя деталь – деревянная крышка, которой следовало накрыть ларчик.
– И напоследок кое‑что еще! – крикнул бывший капрал, поднимая крышку с пола. Фризия взяла ее у него из рук и отправила к Джинетте.
Три фута. Джинетта уже почти приблизилась к заветной цели. Сейчас она была занята тем, что привинчивала к ларчику ручку. Лысый Амбал шел за ней буквально по пятам. Бросив в сторону соперницы хмурый взгляд, он принялся перебирать ногами еще быстрее. Джинетта последовала его примеру. Это была гонка, имевшая целью проверить, кто быстрее выдохнется. Еще мгновение – и Джинетта соскочила с каната на платформу. Тут же из ларчика выпрыгнул клоун. Извергиня опередила Лысого Амбала на считанные доли секунды.
– Итак, попр‑р‑риветствуем победительницу! – заорал Шляйн, и как истинный джентльмен помог Джинетте спуститься с платформы. – А ты, приятель, не сердись. Не повезло, бывает. А теперь следующая пара – «Драконетты» против «Горгулий»!
В центре сцены снова возникло изображение Живоглота. Девол явно пытался сохранить хорошую мину при плохой игре, но все равно было видно, что он порядком растерян. Как могло случиться, что какие‑то новички одерживают вторую победу подряд? Живоглот хлопнул в ладоши, и огненные буквы перестроились. Мои бывшие ученики переместились выше, на строчку «девять к одному».
Я поднял бокал вина и произнес:
– За «Учеников чародея»!
– И за тебя! – добавила Банни. – Что бы они без тебя делали?
– Как – что? То, что ты только что видела собственными глазами, – скромно возразил я.
– Неужели? А кто их учил? Кто ночами не смыкал глаз, готовясь к урокам, чтобы они вынесли для себя что‑то новое и полезное?
– Да ладно, что там говорить, – смутился я. – Давай лучше сменим тему.
– Кстати, помните, как в прошлый раз команда из Крокодилий профукала этот раунд? – спросила Марки, меняя тему разговора.
– Одну секундочку, да‑да, вспомнила! – рассмеялась Тананда. – Вот умора!
– А что произошло? – полюбопытствовал я.
– Они с самого начала плохо продумали действия, – пояснила Тананда. – Их ноги не приспособлены для того, чтобы ходить по чему‑то узкому. По идее, им надо было предоставить трубу, как сегодня акуле. Представляете несчастную крокодилиху, семенящую по проволоке? Они ведь почти не умеют ходить вертикально! Что ни шаг, то сплошное мучение! Она всю дорогу стонала и охала.
– А в последнюю секунду выронила все из рук, – добавила Марки. – Зал тогда просто грохнул от хохота. Товарищи по команде бросились на ларец, как дельфины на косяк рыбы. Увы, было слишком поздно. Ба‑бах! И все.
Поскольку я теперь искренне заинтересовался происходящим, мои дамы принялись потчевать меня подробностями предыдущих игр. Я вполглаза наблюдал за экраном, ожидая, когда на нем снова появятся мои бывшие ученики и покажут свои способности. Кажется, я вошел во вкус.

ГЛАВА 23

Кажется, дракон жульничает.
Билджвотер

– А сейчас, – объявил Шляйн, вновь привлекая внимание аудитории, – третий раунд! В нем участвуют все, кто еще не вышел из игры. Если победит кто‑то из выбывших в предыдущем раунде, ему предоставят право отдать проигравшим свои штрафные очки! Но если он проиграет снова, то покидает игру! Короче, третий раунд – решающий!..
Все семь команд вышли на арену. Шляйн оказался в самой гуще участников, ослепляя конкурсантов сияющей улыбкой.
– Для каждой команды отведен участок арены, куда вы должны непременно попасть. Куда идти? Название команды можно прочесть на специальном табло. – Шляйн помахал рукой, и по периметру арены начали зажигаться названия команд. – Вот и все. Или не все? – спросил он, бросив в сторону магического шара хитрющий взгляд. – Чтобы добраться до нужного места, вы должны пройти мимо соперников, которые изо всех сил будут мешать вам сделать это. Причем все средства хороши! А чтобы этот раунд запомнился навсегда, мы пригласили в студию кое‑кого из наших прежних чемпионов. Давайте дружно поприветствуем Па‑у‑чи‑ху!!!
Я ахнул от ужаса, увидев, как на арену выползла представительница паучьего племени. Она была столь гигантских размеров, что волоски на конечностях казались острыми спицами. Фасетчатые глаза сверкали злобным огнем. Шляйн подошел ближе и указал на какой‑то диковинный прибор, который служащие вкатили на арену вслед за чудовищным монстром.
– Пройти мимо Паучихи проще простого. Для этого нужно лишь выпустить стрелу в мишень у нее над головой. Стоит попасть в яблочко, и на голову нашей почетной гостьи выльется целая бочка воды! А нужно сказать, что она терпеть не может влаги!
Откуда‑то донесся рев невидимого оркестра.
Паучиха с аппаратом заняла место в центре сцены. Интересно, подумал я, неужели кто‑то угодит в ее лапы? Ведь вокруг столько свободного места!
– А еще сегодня у нас в гостях «Рубаки сержанта Пеп‑апа»!
Судя по всему, эти ребята пользовались особой популярностью, потому что не успел отряд одетых в фиолетовую форму солдат подняться на сцену, как зал разразился бурными аплодисментами. И вновь незримый оркестр заиграл бравурную мелодию, а невидимый хор мужских голосов затянул песню:
– Мы Веселые Рубаки! Мы Рубаки‑забияки! Режем уши и носы, отсекаем головы! Только попадитесь нам, то‑то будет здорово! Мы Веселые Рубаки! Мы не можем жить без драки!..
Тананда принялась было подпевать, но, перехватив мой неодобрительный взгляд, тут же умолкла.
– Какие симпатяги! Я пару раз встречалась с одним из них.
– Они действительно уродуют участников соревнований? – спросил я.
Тананда замялась.
– Ну, не всегда…
Я присвистнул. За «рубаками» последовала парочка «великанов» в противоударных шлемах, девять джиннов на скейтбордах, вооруженные дубинками, и бочка, полная истошно вопящих обезьян. Если мне сначала показалось, что места хватит на всех да еще останется, то сейчас арена едва вмещала всех «предыдущих чемпионов».
– И – раз! – повел счет Шляйн. Участники игры напряглись, глядя в сторону того участка арены, куда им предстояло пробиться. – И – два! И – три! Вперед!..
То, что никаких правил нет, стало ясно с первого взгляда. На арене воцарился хаос. По сравнению с ним столпотворение, какое бывает на Базаре‑на‑Деве в дни Большой Рекламной Халявы, просто отдыхало. Мои студенты начали бодро продвигаться к заветной цели, но тотчас наткнулись на кордон горгулий. Серые истуканы с каменными лицами – даже их ухмылки, и те были каменными – не давали им сделать и шагу. Полони вскинула вверх руку. Я понял, что ее терпение вот‑вот лопнет, если уже не лопнуло. Ближайшая горгулья повалилась навзничь, приземлившись на спину одной из «Драконетт». Та, издав злобный рык, обернулась, чтобы проверить, что за нахал осмелился побеспокоить ее. Дело кончилось тем, что дракониха устремилась за моими ребятами. Ее примеру последовали тролли.
У бывших учеников не было ни силы, ни габаритов, чтобы противостоять великанам, зато у них имелось такое немаловажное подспорье, как прыткость. Мелвин подпрыгнул и скорчил драконихе рожу. Та в ответ плюнула в него огненной струей, но купидон успел увернуться. Дракониха, расправив крылья, погналась за ним, заодно сбив с ног парочку валеттов.
И тогда акулы решили, что грешно не использовать подвернувшийся шанс, и всей стаей проскочили мимо драконьего хвоста, устремившись к заветной цели.
Увы, они просчитались, слишком рано списав со счетов Лысого Амбала. Тот ловко увернулся от Паучихи, потом сиганул прямо на спины сразу двум акулам и принялся погонять их, больно лупя по жабрам. Остальные, разинув пасти, пустились за ним вдогонку, готовые в любую минуту растерзать наглеца на куски. Но Лысый Амбал лишь ухмылялся с таким видом, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь. В конце концов он исчез в куче спинных и хвостовых плавников.
Я заметил, что Мелвин оказался в гуще команды извергов. Оскалив клыки, они взяли потенциальную жертву в плотное кольцо. Вид у купидона был напуганный. Но тут, издав устрашающий клич, на его спасение ринулся Трутень. Не ожидая такого поворота событий, изверги растерялись, подарив Мелвину несколько мгновений.
Бац!.. И купидон с пентюхом исчезли.
Затем они появились снова – на сей раз совсем рядом с линией, которая отделяла отведенный «Ученикам чародея» участок от остальной арены. Мелвин, едва держась на ногах, покачал головой.
– Э‑э‑э, так дело не пойдет! – раздался в громкоговорители укоризненный голос Шляйна. – В этом раунде применение магии запрещено. Пробраться на свой участок можно только в честной борьбе. А вот и наши «Рубаки»!..
Мелвин с Трутнем были уже в шаге от спасения, когда на них набросился целый отряд солдатни. Моим студиозусам ничего не оставалось, как отступить к центру арены, где уже возникла всеобщая свалка, настоящая куча‑мала. Сейчас горгульи пытались перехитрить «Людоедов». В их гущу затесалась Фризия, которая отражала сыплющиеся со всех сторон удары при помощи магии. Каждый раз, когда к ней приближался чей‑то каменный кулак, она пронзительно взвизгивала, чтобы не вызвать у окружающих подозрений.
– Мяско! Свежатинка!.. – радостно взревела какая‑то горгулья.
Мелвин повернулся и заехал ей кулаком по физиономии. Правда, уже в следующее мгновение он рухнул на колени, потирая ушибленный кулак.
Я тоже застонал – в знак солидарности.
– Они всегда так, – заметил Живоглот.
– Хо‑хо‑хо! – рассмеялась горгулья.
– Эй ты, уродина! – крикнул Трутень. Как только каменная глыба развернулась в его сторону, он засунул себе в уши большие пальцы и покрутил. Горгулья страшно оскорбилась. Рассвирепев, она ринулась вслед за ним, но Трутень увернулся, спрятавшись за спину ближайшего великана. Тот почему‑то тотчас уменьшился в размерах и стал не таким волосатым. Я понял, что Трутень применил по отношению к ним обоим маскировочную магию.
Не поняв, что перед ней великан, горгулья ухватила его за плечо и резко развернула, после чего от всей души врезала ему в подбородок. «Трутень», качаясь, сделал полшага назад, однако уже в следующее мгновение решил рассчитаться с обидчицей той же монетой. Под крики публики оба начали изо всех сил мутузить друг друга. Тем временем настоящий Трутень помог Фризии подняться на ноги. Та быстро раскидала в стороны своих противников, и они тут же устремились к Мелвину.
– Оп‑ля!..
По другую сторону от Паучихи я заметил Джинетту, которая металась по арене, спасаясь бегством от троицы джиннов на скейтбордах. Она обежала подставку с луками и стрелами и, пригнувшись, стала пробираться под брюхом у Паучихи. Увы, та заметила потенциальную добычу и потянулась к ней чудовищной когтистой лапой. Еще мгновение – и она ухватила бы Джинетту за лодыжку, но тут на беглянку налетели джинны и принялись наносить удары дубинками, от которых металлическая подставка зазвенела и заходила ходуном. Паучиха тотчас обернулась, перекрутила шелковистую нить и схватила их.
Тем временем Джинетта вынырнула с другой стороны и угодила в самую гущу обезьян. Те заверещали и принялись царапать ее, а одна даже уселась Джинетте на голову. Извергиня принялась сбрасывать их с себя, кидая одну за другой в лапы Паучихи. Однако она так увлеклась, что не заметила джиннов, которые, размахивая дубинками, спешили к ней из‑за угла подставки. Джинетта отразила их налет при помощи магии, но к нападавшим подоспело подкрепление. Собрав волю в кулак, извергиня принялась сталкивать их лбами. Джинны стали терять равновесие и валиться наземь, однако уже в следующий миг снова оказались на ногах.
Полони и Толк проделали примерно половину пути к заветной цели, когда откуда ни возьмись перед ними возник один из «Рубак». Толк присел, увертываясь от его сабли, а потом впился обидчику зубами в ногу. Полони сорвала с головы задиры шлем и принялась им же лупцевать его владельца.
Тут к «рубакам» откуда‑то подоспела подмога. Полони и Толк не успели и глазом моргнуть, как им пришлось увертываться от сыпавшихся на них ударов и тычков пик. Извергине удалось частично обратить оружие на самих нападавших, но силы казались неравными.
– Похоже, пресловутые чемпионы задались целью одолеть моих учеников, – произнес я.
– Нет, – возразила Тананда, – они просто нападают на все, что движется. Такие уж они, эти «рубаки». Не любят сидеть сложа рука.
– Ты так считаешь? Взгляни повнимательнее.
Создавалось впечатление, что солдатня заполонила собой всю арену. Фиолетовые мундиры прочно отделяли Трутня, Мелвина и Фризию от заветной цели. Фризия махала руками, но как‑то механически, без энтузиазма. Трутень тоже явно выдохся. Магические трюки давались ему все тяжелее и тяжелее. В его распоряжении осталось лишь три вида чар, и все были бесполезны против вездесущих «рубак». Если что у него в запасе и оставалось, так это сила собственных мускулов. Мелвин пытался защитить себя и своих товарищей от ударов, но я заметил, что по его безволосой головенке струится пот. Более того, даже если кому‑то из моих бывших студентов удавалось нанести удар по противнику, эффект получался нулевой. Солдаты продолжали теснить их.
– Это нечестно. Кто‑то защищает их с помощью магии! – возмутился я.
И тут до меня донесся дикий вопль. Это в руки сержанта Пеп‑апа попалась – кто бы вы думали? – Полони! Схватив свою жертву покрепче, он устремился бегом через всю арену туда, где уже поджидали распростертые объятья Паучихи. Жуткая тварь укусила извергиню в шею, и Полони тотчас обмякла, превратившись в подобие тряпичной куклы. Паучиха принялась деловито обматывать ее липкой шелковой нитью. Я был просто взбешен!
Тем временем кто‑то из солдат замахнулся саблей и нанес удар Мелвину. Купидон свалился на пол. Из раны на голове хлынула кровь. «Рубака» бесцеремонно перебросил Мелвина через плечо и направился к центру арены.
Джинетта бросилась вслед за ними. Увидев подругу в паучьих путах, она ахнула от ужаса и бросилась к подставке с инвентарем.
– Судьи подкуплены! – объявил я во всеуслышание, увидев моих учеников в окружении целой толпы фиолетовых мундиров. Солдатня подталкивала их в направлении Паучихи. – Они погибнут! Я не допущу этого!..
– Как? – удивилась Марки. – Ты ведь не имеешь права вмешиваться. Эти ребята подписали согласие на участие в игре.
– Они понятия не имели, во что это выльется! – возразил я. – Только посмотри!
Джинетта пыталась натянуть на лук тетиву, но та рвалась у нее в руках. Извергиня потянулась за очередным куском бечевы. Если на этот раз ей не удастся натянуть тетиву и выпустить стрелу в цель, то бедная Полони окончит жизнь в лапах омерзительной твари.
– Посмотри сама, они уже на последнем издыхании! – сокрушенно произнес я.
– Ничего, как‑нибудь справятся, – возразила Тананда. – Главное – спокойствие.
Фризия выхватила тетиву из рук Джинетты и провела по ней пальцами.
– Молодчина! – воскликнула Банни. – Она придала ей крепость!
Наконец‑то Джинетте удалось оснастить лук тетивой и наложить стрелу. Дзынь! Стрела закачалась в самом центре мишени над головой у Паучихи, что должно было обрушить настоящий ливень на голову гнусной твари.
Однако ничего не произошло.
Джинетта обвела взглядом арену в поисках официального представителя. Увы, никто не собирался останавливать игру. Полони была уже с головы до ног обмотана полупрозрачными нитями. Паучиха деловито продолжала плести кокон.
– Ну все, я пошел, – произнес я и встал на ноги, хотя, скажу честно, не мог оторвать глаз от происходящего на экране. Толк получил по физиономии от джинна, который пронесся мимо него на скейтборде, и взвыл от боли. Банни ухватила меня за руку.
– Не смей!
– Это почему же?
– Потому что… или ты забыл, что на Извр тебе вход заказан?
Я застонал и рухнул назад в кресло. Черт, как же это у меня вылетело из головы?!.. Стычки с полицией, друг, который оказался сомнительным бизнесменом, в результате чего я попал в черный список, был объявлен персоной нон грата и навсегда изгнан из Извра.
Да, перед вами личность редкостной известности.
В тот момент я бы не сказал, что подобная честь мне льстит. Я смотрел на продолжение всеобщей драки. Меня так и подмывало перенестись на место действия и самому принять в нем участие. Чем дальше продолжалась потасовка, тем больше возрастала вероятность того, что кто‑то из моих студентов окажется в ситуации, единственным выходом из которой будет смерть, и никакие лекции на тему взаимовыручки и чувства локтя не спасут положения.
– Что же тогда делать? – спросил я у остальных, вновь вскочив с кресла и опять упав в него. Чем дальше я наблюдал за происходящим, тем тревожнее становилось у меня на душе. – Этому безобразию нужно немедленно положить конец!
– Попробуй применить маскировочные чары! – подсказала Тананда. – Это ведь твой коронный номер.
Я отмахнулся от ее предложения.
– Маскировочные чары – это прекрасно. Но под кого замаскироваться? Ведь я должен произвести на жителей Извра такое впечатление, чтобы они меня послушались. Нужны какие‑нибудь документы. Не могу же я появиться там как сторонний наблюдатель и попытаться в таком качестве исправить положение!
– У тебя есть великолепная маскировка – Ааз.
Я замер с открытым ртом.
– Нет, на это я никогда не пойду…
– Это почему же? – возразила Тананда. – Вспомни: мне о нем известно куда больше, чем о тебе. На Извре у него солидная репутация. Он был первым учеником в колледже, потом стал самой заметной фигурой – разумеется, не считая тебя, – в корпорации М.И.Ф. Скажи, что может быть лучше?
– Аазу это не понравится. Ведь тем самым я навсегда угроблю его репутацию.
Тананда подошла ко мне и положила руку на плечо.
– С чего ты взял? Конечно же, понравится. Подумай сам. Ходят слухи, будто Ааз уже не тот, что он растерял свое былое влияние, и тут появишься ты, задействуешь чуточку магии, и все непременно поверят, что он вернулся. Не понимаю, как это может навредить его репутации. Наоборот, твой трюк только сыграет Аазу на руку. А дальше пусть он сам решает, что делать, если вдруг найдется дурак, который попробует выступить против него. Но тебе надо непременно помочь ребятам. Они уже выбились из сил.
Было видно, как джинны взяли Мелвина в плотное кольцо. Еще мгновение – и на бедного купидона обрушится град ударов. Мелвин попробовал было сотворить небольшой вихрь, но джинны словно ожидали такого развития событий. Откуда‑то появился маг в балахоне и замахал руками. Мелвин был вынужден остановиться. Смущение на его лице тотчас уступило место нескрываемому испугу. Неудивительно – ведь джинны не на шутку размахались своими дубинками. Прикрыв голову руками, купидон пригнулся и попытался вырваться из вражеского окружения.
– К тому же, – добавила Банни, – это в первую очередь была идея самого Ааза. Ведь это он направил к тебе извергинь.
– Может, все‑таки лучше спросить? – промямлил я.
– Я сама спрошу, – отрезала Тананда и с громким хлопком растворилась прежде, чем я сумел ее остановить.
Уже через секунду она вернулась.
– Давай!..
Чтобы принять облик изверга, понадобились считанные мгновения. Правда, я на пару дюймов выше Ааза, но кому взбредет в голову измерять мой рост? Зато мне наверняка сыграет на руку репутация моего друга – большого умельца по части укрощения разного рода нежеланных гостей. Я похлопал себя по щекам, однако не ощутил никакой разницы. Зеркала, чтобы взглянуть на себя, тоже поблизости не оказалось.
– Отлично, – сказала Банни, подходя ко мне ближе, чтобы проверить маскировку. – Лучше не бывает. Стопроцентный изверг. Главное – не вздумай улыбаться. Ааз вечно ходит насупленный. От него не дождешься улыбки, разве если только его пощекотать.
– Мне не до улыбок, – хмуро ответил я.
– Глип? – жалобно подал голос мой чешуйчатый питомец. Он растерянно обнюхал меня. Ему было трудно примирить мой старый запах и внешность Ааза. Дракон и изверг никогда не питали друг к другу теплых чувств.
– Это я. – Улыбаясь, я похлопал его по загривку. – Не волнуйся, приятель. Все это ради благого дела. Ну, мне пора.
– Не торопись, красавчик, – проворковала Тананда, обнимая меня. – Или ты решил, что мы отпустим тебя одного?
– Я не имею права ставить вас под удар, – возразил я. – Если меня схватят, мне светят долгие годы заключения в одиночной камере.
– Никто тебя не поймает, – отмахнулась Тананда. – Но один не ходи. Кто знает, возможно, чтобы спасти ребят, понадобятся наши объединенные усилия.
– Кстати, вспомни, чему ты сам их учил, – добавила Банни, указывая рукой в сторону экрана, где сейчас сражались мои бывшие подопечные. – «Вы – одна команда. Помогайте друг другу!»
Я застонал.
– Только не надо передергивать мои слова.
– Но ведь ты говорил именно так! Или я тогда ослышалась? – Банни явно решила меня раззадорить.
– Ну, говорил, говорил!
– В таком случае, решено.
Она кивнула Тананде и Марки.
Бац!..

ГЛАВА 24

Я сдаюсь.
М.Холл

Благодаря магическому коммуникатору мы смогли точно рассчитать место нашего появления на Извре. Официально арена, на которой проводился конкурс, располагалась в «засекреченной точке в горах над пустынной долиной, где никто не жил от начала времен». Но магия, которая исходила от этого места, не говоря уже о триангуляции, производимой тысячами магических шаров, разбросанных по всему измерению, превращали это место в своего рода маяк даже для невооруженного глаза. А у нас с собой была такая мудреная штука, как коммуникатор.
Мы вынырнули на самом верху естественного амфитеатра. Вокруг завывал ветер, словно поставивший целью оторвать мне мочки ушей. Но я не обращал внимания на стихию и продолжал упорно спускаться вниз по проходу среди тысяч зрителей, которые улюлюкали, свистели, вопили, глядя на потасовку, происходившую внизу. Каменная чаша амфитеатра усиливала звуки. Был отлично слышен каждый вздох, каждый удар, каждый вопль, каждый крик боли. Я перескакивал со ступеньки на ступеньку бесконечной лестницы, а следом за мной торопились мои спутницы.
Через каждые сто ступенек мы оказывались на площадке. Кажется, на пятой дорогу нам преградил молодой изверг в жилетке и галстуке‑бабочке.
– Сэр, могу я попросить вас показать ваш билет?
– Уйти с дороги, мелюзга! – рявкнул я.
– Боюсь, вы не можете спуститься ниже, если у вас нет билета.
Я был не в том настроении, чтобы тратить время на разговоры, и одним ловким движением – задействовав вместо силы магию левитации – отшвырнул его в сторону. Бедный билетер шлепнулся на кого‑то из зрителей. Наскоро извинившись, он снова выполз на лестницу и устремился вслед за нами.
– Немедленно остановитесь. Кому сказано!..
Тананда выпрямилась и крепко ухватила меня за локоть, изображая из себя сексапильную барышню‑троллину.
– Ты что, не знаешь, кто перед тобой? – спросила она у билетера.
– Не знаю и знать не хочу. А если он не покажет мне билет, то я вышвырну его отсюда к чертовой бабушке!
Я пропустил угрозу мимо ушей, но к этому моменту мы уже привлекли к себе внимание сразу нескольких билетеров, не говоря уже о сотне заплативших за вход зрителей. Я держал их на расстоянии при помощи магии. Главное – добраться до арены, пока никому из них не пришло в голову вызвать охрану.
– Сделай ручкой хорошим людям! – промурлыкала Тананда. – Пусть они подумают, что перед ними знаменитость. Ааз поступил бы именно так.
Едва я встретился взглядом с какой‑то дамочкой из числа зрителей, как тотчас расцвел улыбкой от уха до уха и помахал ей. Она ткнула локтем в бок своего соседа и указала на меня. Я помахал им обоим. Вскоре весь спуск вниз походил на триумфальное шествие суперзвезды. Даже у билетеров появились сомнения.
– Спасибо, ребята, – произнес я, когда в сопровождении своей небольшой свиты спустился по прозрачным ступенькам в зал.
Мои бывшие подопечные все еще находились в центре площадки. Полони была с ног до головы укутана в противную липкую паутину. Толк и Джинетта вскарабкались на самый верх металлической башни и теперь пытались при помощи магии опрокинуть бочку с водой, но огромную емкость было невозможно сдвинуть с места даже на миллиметр. Судя по всему, так оно и было задумано! Очередное жульничество.
Я схватил первого, кто попался мне под руку. Это оказалась молодая деволица в розовой юбке и белой блузке, прижимающая к груди планшетку с пришпиленным листом бумаги.
– Кто тут самый главный? – рявкнул я.
Деволица смерила взглядом меня и трех моих спутниц и задрала нос.
– Извините, сэр, но это закрытая зона, – проговорила она куда‑то в воротник, и в следующее мгновение у нее за спиной выросли несколько дюжих извергов в униформе.
– Мне нужен ваш начальник, – повторил я свое требование.
– Вы вторглись в служебную зону. Если вы сейчас же не покинете эту часть нашего развлекательного центра по собственной воле, мы с готовностью поможем вам это сделать, – произнес изверг с золотыми нашивками на рукавах – начальник, не иначе.
– Ах вот как? – усмехнулся я и, взяв охранников в магическое кольцо, стянул его как обруч на бочке.
Я был до того зол, что вложил в свои действия гораздо больше волшебной энергии, чем требовалось. Охранники позеленели и принялись хватить ртом воздух.
– Эй, Тигр, ты того… полегче! – крикнула мне Тананда. – Не надо перекрывать ребятам кислород. Им еще предстоит ответить на кое‑какие вопросы.
– Сэр!.. – взмолился главный охранник. – Чем мы вам можем помочь?
– Кто тут у вас самый главный? – спросил я с предельной учтивостью. – Мне надо его видеть. Срочно.
– Исполнительный продюсер программы, – выдавил из себя начальник охраны. – Его зовут Живоглот…
– Отведите меня к нему. Этот ваш Живоглот меня знает.
Охранники, зажатые в магические кольцо, засеменили вперед. Мы двинулись вслед за ними. Тананда и Банни шли по обе стороны от меня, взяв за руки – чтобы я не дай бог не сорвался. Я же изо всех сил старался сдерживаться. Ведь как только было названо злополучное имя, мне стало ясно, что Живоглот здесь не просто сторонний наблюдатель и предсказатель. Это он здесь самый главный заправила!
Марки шла впереди, изображая мою племянницу.
– Ой, ты только глянь, дядюшка Ааз! – произнесла она сладким голоском, указывая крошечным пальчиком в сторону девола в блестящем костюме. – Это же мистер Живоглот!
Я пошел прямо на своего старого знакомого.
Живоглот находился под навесом в окружении разного рода техников и служащих. Было там и несколько магов в долгополых мантиях, которые держали огромный магический шар. Все – представители разных видов, но из одного и того же профсоюза, судя по нашивкам. Кроме того, я разглядел несколько молодых женщин с планшетками в руках.
Услышав свое имя, Живоглот обернулся. Первое, что бросилось ему в глаза, – связанные охранники. Затем он увидел меня. Пару секунд Живоглот морщил лоб, что‑то припоминая, а потом неожиданно бросился бежать.
– Стоять на месте!.. – рявкнул я.
Слегка ослабив магические путы на моих пленниках, я выбросил вперед невидимое лассо. Затем, затянув на Живоглоте петлю потуже, подтянул его к себе.
Девол изящно приземлился прямо передо мной на обе ноги, но я не стал снимать с него магического кольца.
– Ааз!.. – выдохнул он. – Ты… к тебе вернулись твои старые силы! Как… как здорово!
– Это точно, – буркнул я, подражая голосу своего наставника. – И самое главное – я попал сюда в нужный момент, чтобы исправить несправедливость, причиной которой являешься ТЫ.
– Я?.. – испуганно проблеял Живоглот. – Я – причина несправедливости?..
– Именно. Надеюсь, ты помнишь Марки? И Тананду? И Банни?
Уж кого‑кого, а Марки, которая сейчас нежно улыбалась ему, он наверняка помнил. Хотя я и держал Живоглота на коротком поводке, он все равно попытался заговорить мне зубы.
– Ааз! – пропищал он. – Дружище! Мы ведь можем с тобой тихо и мирно договориться!
– Давай, возражений нет, – произнес я. – Но сначала ты должен остановить соревнование.
– П‑п‑рям‑мо с‑сейчас? – растерянно переспросил Живоглот.
Я схватил его за воротник и поднял высоко над головой – с помощью левитационных чар и злости. Живоглот взлетел вверх и завис в воздухе, беспомощно болтая ногами. Неожиданно на арене появилась еще одна когорта охранников и устремилась в нашу сторону.
– Немедленно прикажи им остановиться, – негромко произнес я. – Ты слышал? Я сказал – немедленно.
Заметно изменившийся в лице Живоглот отчаянно замахал руками. Охранники замерли на месте.
– А теперь – живо прекрати соревнование. Быстро! – четко, едва ли не по слогам произнес я, встряхивая несчастного девола.
Тананда подошла и нежно прильнула ко мне.
– Ааз, котик, прошу тебя, только не убивай его! – произнесла она приторным, как патока, голосом. – Ты слишком жесток.
Я еще разок встряхнул Живоглота, который и без моего участия трясся как осиновый лист, и рявкнул:
– Это почему же?!
– Потому что если ты его укокошишь, придется искать нового предсказателя для шоу.
– И что из этого? – отмахнулся я. – Он и без того уже ни на что годен. В любом случае нужен новый.
– Ааз, дружище! – взмолился Живоглот. – Чего ты хочешь, скажи прямо?
– Я наблюдал за этим твоим хваленым конкурсом у себя на Пе… на Базаре‑на‑Деве, и мне показалось, что ты подтасовываешь результаты в свою пользу.
– А тебе какое дело? – насторожился Живоглот. – Сдается мне, ты не знаком с этими ребятами.
И тут его осенило.
– Не иначе, как ты на них поставил все свои денежки, верно я говорю? Отпусти меня, и мы обговорим страховые выплаты. Ааз, обещаю, ты не потеряешь ни гроша. Как тебе такое предложение?
– Деньги здесь ни при чем, – прорычал я. Нет, у меня и в мыслях не было подражать сейчас Аазу. Это злость делала свое дело. – Я не такой дурак, чтобы делать ставки там, где ты приложил свои грязные лапы.
– Понимаю, ты слегка обижен. Но… но не мог бы ты меня все‑таки отпустить? А то на нас уже смотрят. – Он указал куда‑то мне через плечо.
Я обернулся. К нам приближались несколько ситкомедиантов и парочка троллей в форме с нашивками «SOS» на рукавах. Я вскинул руку, и команда вышибал дружно взлетела вверх тормашками.
– Живо прикажи всем охранникам удалиться! – процедил я сквозь зубы. – Понял?
– Хорошо, я остановлю этот чертов конкурс, остановлю, – прохныкал Живоглот. – Только отпусти меня.
Я поставил его на пол.
– Валяй.
Живоглот знаком подозвал молодую деволицу в облегающей мини‑юбке. Та тотчас поспешила к нему с планшеткой и карандашом.
– Записывай. Отключить прожекторы. Запустить рекламу, – распорядился Живоглот.
Деволица что‑то проговорила себе в воротник. Группа помощников в черном тотчас бросились выполнять ее распоряжения. Солдаты сержанта Пеп‑апа мгновенно встали навытяжку, после чего трусцой покинули сцену, оставив своих противников в полной растерянности. Участники команд начали поднимать друг дружку с пола. Некоторые заковыляли туда, где на всякий случай дежурила местная бригада «скорой помощи» с носилками и черными пластиковыми мешками наготове. Пострадавшим была оказана первая помощь. Вскоре все чудища разбрелись кто куда. Кое‑кто отдал себя в ловкие руки команды визажистов, которые тотчас энергично взялись пудрить кисточками носы и щеки. Паучиха грузно сползла со своего насеста. На нее тотчас налетели деволы со щетками и принялись энергично чистить лапы жуткого монстра. Толк носился вокруг товарищей по команде, раздавая направо и налево порции лечебной магии и сочувственно поскуливая.
Голос Шляйна эхом прокатился над опустевшей ареной.
– А теперь, друзья мои, слово нашему спонсору Куке Реку, ведущему производителю искусственного собачьего дерьма, неотличимого от своих естественных аналогов. Продукт обладает неистребимым запахом, который навсегда пристает к вашим рукам. Новейшая разработка компании «Эдвик лимитед»…
«Эдвик»? Любопытно…
– Эта компания по производству дерьма тоже принадлежит тебе? – поинтересовался я у Живоглота.
– Не надо так громко! – умоляющим голосом произнес Живоглот. – Давай пройдем ко мне в офис.
Он потянул меня к своему пузырю. Я вопросительно посмотрел на дам. Тананда и Марки растворились в толпе. Банни вцепилась мне в локоть и увязалась следом.
Я подождал, пока боковая створка пузыря не станет на место. Мы с Живоглотом оказались внутри звуконепроницаемой сферы.
– Ну вот, – произнес он, садясь за свой стол. – Выкладывай, в чем твои проблемы, дружище.
– Проще простого, – ответил я. – Требую, чтобы конкурс был немедленно остановлен. Ты явно хватил через край по части жестокости. Могут пострадать люди.
– Э нет, так не пойдет, дружище, – возразил Живоглот. На его красной физиономии читалось разочарование. – Ведь риск – главная фишка всей игры. Иначе почему она побила все рейтинги? Спонсоры в восторге.
– Это я сейчас тебя самого побью так, что мало не покажется. Будешь помнить до конца своих дней, – прорычал я. – Объясняю понятным языком: я ничего не имею против риска. Это придает игре азарт, но только тогда, когда у участника есть шансы на победу. Но сегодня я следил за твоим хваленым шоу, и у меня возникло впечатление, что ты бессовестным образом жульничаешь, делая все, чтобы устранить реальных претендентов на победу, если они почему‑то тебя не устраивают. А вот это уже наглость, если учесть, что команды подали заявку на участие, пребывая в полной уверенности, будто здесь все честно, то есть никто не станет жульничать, в том числе и ты. Верно я говорю?
– Я не собираюсь ни в чем признаваться, Ааз, – нервно ответил Живоглот. – Надеюсь, ты не записываешь наш разговор.
Я положил руку на сердце.
– За кого ты меня принимаешь? Или я, по‑твоему, способен на подлость?!
– Откровенно говоря, да, способен, – ответил Живоглот. – Я ведь тебя сто лет знаю, Ааз. Это сейчас ты строишь из себя борца за справедливость, но скажи правду: сам‑то всегда был образцово‑показательным парнем в своих делишках?
– Это на Деве‑то? Там любые средства хороши – при условии, что это сойдет с рук. Главное, чтобы тебя не застукали. Но если ты играешь по таким правилам… что ж, будь осторожен. А ты попался. Я тебя застукал. Мои дамы тебя застукали!
– Подумаешь! Потаскушка‑троллина, – презрительно скривил рот Живоглот. – А еще пентюшка и купидошка.
– Тебе прекрасно известно, кто они такие, – угрожающе процедил я сквозь зубы. – Еще хотелось бы напомнить, что пентюшка, как ты только что ее обозвал, приходится близкой родственницей одному весьма влиятельному лицу, имеющему связи как на Базаре‑на‑Деве, так и в других измерениях. Так что… думай, прежде чем ляпнуть очередную глупость.
Магическим пинком я отправил его назад в кресло – главным образом для того, чтобы напомнить, с кем он имеет дело.
– А теперь я могу сделать публичное заявление по поводу того, чему стал свидетелем. И тогда прощай спонсоры и их финансовые вливания. Но есть другой выход: кончай вмешиваться, перестань подтасовывать результаты себе в угоду. Говорю тебе: кое‑кто не нам с тобой чета поставил на твою игру немалые деньги. Представляешь, что будет, если вдруг станет известно, что здесь все куплено?
– Я могу изменить результаты! – воскликнул Живоглот. Мой кулак приблизился к его носу. Живоглот побледнел – вернее, из красного сделался розовым. – Ты неправильно меня понял. Я все устрою так, как ты от меня требуешь.
– То есть ты обещаешь мне, что борьба будет честной? – уточнил я, и к концу этой фразы мой голос уже сочился елеем.
– Да! Да! Именно так! Все будет честно! Клянусь! Начиная с этого момента и до того, как будет объявлен победитель… Даю слово: никто не станет нарочно нарушать правила. Ааз, пойми, мне это будет стоить немалых денег. Могу я рассчитывать на то, что ты никому ничего не расскажешь, если я выполню твое требование? Пожалуйста!
– Хорошо, – сказал я.
Живоглот поднялся на ноги и поманил к себе еще одну деволицу в мини‑юбке.
– Киса, я попрошу тебя об одной вещи. – Он принялся отдавать распоряжения. Деволица быстро чиркала карандашом по бумаге.
Я сложил на груди руки в характерном для Ааза жесте и свирепо вытаращился на Живоглота, чтобы тот не вздумал меня надуть.
– Ага, и принеси лотерейный ящик. Да‑да, сюда, ко мне. Мне надо… мне нужно взглянуть на него.
«Киса» улыбнулась, обнажив острые клыки, и тут же испарилась.
– Ну как, теперь ты доволен, Ааз? – спросил Живоглот, умоляюще глядя на меня. – Я выполнил все твои требования?
– Вроде бы все.
Живоглот облегченно вздохнул и направился к креслу, но тут я вновь поманил бывшего приятеля к себе. Кресло же своим ходом подкатилось к моей персоне. Я уселся в него и откинулся назад с хозяйским видом.
– Что ты затеял? – спросил Живоглот, вновь порозовев от ужаса.
– Я остаюсь. Хочу убедиться, что ты меня не продинамишь. Уйду отсюда только тогда, когда игра закончится, – независимо от того, кто выйдет из нее победителем. Думаю, это будет приятный сюрприз для нас обоих.
– Хорошо, я согласен, – покорно промямлил Живоглот и подозвал помощника, чтобы тот принес еще пару стульев – для него самого и для Банни.
Скажу честно, с моей стороны было верхом скверных манер занять начальственное кресло, не предложив его даме, но мне надо было показать этому нахалу, кто тут хозяин. Я посмотрел на Банни, желая проверить, злится она или нет, но моя помощница одарила меня довольной улыбкой.
От Живоглота не скрылся наш с ней немой диалог.
– Могу я предложить вам коктейль, мисс Банни? – с опозданием изобразил он из себя джентльмена.

Чтобы во время перерыва публика не скучала, играл оркестр. Живоглот опустил кабину до самой арены и принялся лично раздавать ЦУ. Банни, как истинная леди, попивала предложенный коктейль, отставив в сторону мизинец. Я же расхаживал взад‑вперед по кабинету‑пузырю, стараясь достаточно правдоподобно изображать Ааза, потом в нескольких ярдах от себя заметил «Учеников чародея» и поспешил отвернуться. Нет, они никак не могли узнать меня в новом обличье, но я опасался, что мои маленькие привычки выдадут меня с головой.
Увы, они тоже заметили нас. Джинетта похлопала по плечам своих подруг и указала на пузырь Живоглота. Все три барышни‑извергини направились в нашу сторону.
– Эй, Банни! – крикнули они.
– Привет, девочки! Скажите, а что вы тут делаете? – отозвалась моя помощница. – Вот уж не думала, что вам взбредет в голову участвовать в шоу!
– Как бы это правильно сказать… – начала Фризия в явном затруднении. – Мы просто не хотели никому говорить. Опасались, что могут подслушать. И раньше не раз случалось, что командам‑участницам вставляли палки в колеса. Надеюсь, Скив на нас не сердится?
– Ну что вы! – заверила их Банни и поочередно обняла каждую из моих бывших учениц. – Он гордится вами.
Извергини заулыбались.
– Отлично, – облегченно вздохнула Джинетта. – Мы его по‑настоящему уважаем. И всегда будем помнить о нем, как о самом лучшем учителе.
Признаюсь честно, от этих слов я слегка расчувствовался и полез в карман за носовым платком, дабы вытереть слезы, чем привлек к своей персоне внимание Джинетты.
– Ааз!.. Вот уж не думала, что ты имеешь какое‑то отношение к игре!
– Нет… то есть да, – ответил я. – Присутствую в роли стороннего наблюдателя. Слежу за тем, чтобы никто не нарушал правил.
– Понятно, – проговорила она. – Я могу найти тебя чуть позже? Мне надо побеседовать с тобой – после того, как все закончится.
– Разумеется, – ответил я.
В мои планы не входило задерживаться здесь слишком долго, так что я был готов пообещать все что угодно. Джинетта отошла к остальным извергиням. Держу пари, эти трое принялись перемывать нам косточки.
Банни это тоже заметила.
– Что мешает тебе подслушать? – негромко проговорила она.
– Знаешь, – сказал я, – мне почему‑то совсем не хочется слышать, о чем они там шепчутся.
Толкотня улеглась, и Живоглот вернулся к нам.
– Вверх! – рявкнул он, и серебристый пузырь взмыл над ареной.
В середине площадке вновь возник Шляйн и помахал нам рукой.
– Пр‑р‑родолжаем нашу игр‑р‑ру!..

ГЛАВА 25

Мои комплименты повару.
С. Тодд, парикмахер

– Увы, как это ни печально, но нам пришлось распрощаться с Лысым Амбалом, – произнес Шляйн, обращаясь к аудитории перед началом следующего конкурса.
– А‑а‑ах! – выдохнула аудитория.
Мне было видно, что у зрителей имелась подсказка, как на что реагировать, в виде скопления светлячков, которые носились роем туда‑сюда – не попадая при этом в объективы магических шаров – и выписывали в воздухе нужное словечко. В данный момент они выстроились в слова «Вздох разочарования!».
– Да, дорогие друзья! – продолжал Шляйн. – Цель была близка, но увы – Колесу Позора не прикажешь, где и когда ему остановиться! И в этот наш с вами последний день игры «Была не была! Место действия – Извр» мы вновь пригласили в студию знаменитого прорицателя Живоглота, чтобы он высказал свое мнение по поводу того, какие сюрпризы нас сегодня ждут! Итак, леди и джентльмены, поприветствуем нашего гостя! Здравствуйте, дорогой Живоглот!
Светлячки в воздухе мгновенно перестроились в слова «Мы тебя любим!». Публика принялась бурно выражать свои чувства.
Шляйн нанес визит к нам в пузырь, вокруг которого суетились десятки магов. Банни, в облегающем розовом платье, которое удивительным образом подчеркивало ее соблазнительные выпуклости, восседала на высоком табурете рядом с Живоглотом и его таблицей. Моя помощница поманила к себе пальцем одного из ситкомедиантов, который казался посимпатичней остальных. Я стоял у стены, скрестив на груди руки. Где‑то там, внизу, Тананда и Марки держали в поле зрения моих бывших подопечных. Благодаря принятым мерам «Ученики чародея» могли чувствовать себя в безопасности.
– Ба! Оказывается, у нас сегодня гости! – завопил Шляйн, изображая бурную радость. – Кто они, уважаемый Живоглот? Будь добр, расскажи нашим зрителям!
– Симпатичная особа рядом со мной – это Банни, – пояснил «прорицатель». Было видно, что он слегка нервничает. – Сегодня она будет указывать мне номера. Банни, покажи, как ты это делаешь! Итак, участник под номером два!..
Сияя улыбкой, моя помощница поднялась со своего места и показала на двойку в таблице.
– Я восхищен вами, миледи! – воскликнул Шляйн. – А что будет делать уважаемый джентльмен?
– Это знаменитый бизнесмен и маг, который прибыл к нам с Базара‑на‑Деве… Однако, как вы сами можете видеть, он уроженец замечательного измерения, где сегодня проводится наша игра. Его имя – Ааз…
– …мандиус, – закончил я и протянул руку, чтобы обменяться рукопожатием с Шляйном. – Аазмандиус – мое полное имя.
Я с такой силой стиснул шоумену руку, что ему и в голову не пришло обратить внимание на отсутствие чешуи на моих руках. Как только с рукопожатием было покончено, Шляйн принялся трясти пальцами, восстанавливая кровообращение.
– Рад был познакомиться, – произнес он. – А теперь, Живоглот, хотелось бы услышать, каковы шансы наших участников на победу. Тем более, что объявит их нам, – тут Шляйн сделал эффектную паузу, глядя в один из магических шаров, – прекрасная Банни!..
После этого Живоглот пустился в свои разглагольствования:
– Мы все стали свидетелями того, как «Акулы» получили по полной программе и вышли из игры во время всеобщей потасовки… Ни одна из милых рыбешек так и не пробилась к заветной цели. В результате на данный момент мы имеем следующие шансы: «Ударные валетты» – одиннадцать к одному. «Горгульи» поднялись в списке, ведь только одна из участниц лежала в глубоком нокауте на полу в тот момент, когда раздался свисток. «Ученики чародея» – четыре к одному. Им сопутствовала временная неудача, когда Толк, человекопес, лишился всех своих зубов, пытаясь сдвинуть с места вышеупомянутую горгулью. Наши дантисты успели изготовить для него искусственную челюсть, однако, как вы понимаете, сегодня он не в лучшей форме. «Драконетты» – три к одному… а моими фаворитами по‑прежнему остаются «Законченные изверги»! Именно им я предрекаю победу!..
Пока Живоглотнес свою ахинею, Банни указывала на таблице соответствующие цифры. От меня не укрылось, что она нахмурилась, глядя на предпоследнюю строчку. Однако моя помощница сразу взяла себя в руки и расплылась в ослепительной улыбке, которую тотчас во всевозможных ракурсах отобразили в своих магических шарах техники.
– Ну как? Вы слышали?! – вновь захлебнулся восторженным воплем Шляйн. – А мы тем временем переходим к нашему следующему конкурсу – «Кто больше съест»! Что‑то подобное вы уже видели в наших предыдущих передачах. Но сегодня мы приглашаем наших участников проявить себя в ином – в способности съесть больше не деликатесов, а всякой гадости! У нас есть пять цветных перьев, которые выберут из каждой команды участника, о котором не скажешь, что у него кишка тонка! Итак, готовы?
Прозрачная сфера переместилась ниже, и мы вновь оказались в самой гуще событий.
– Ура!.. – завопили участники.
Толк, с повязкой на морде, подпрыгивал, выражая свой восторг. Дракон закивал головой, косясь на тролля, входившего в их команду.
Выйдя из кабины, Шляйн указал куда‑то на небеса.
– А вот и наши Перышки Судьбы!
Паря в незримых воздушных потоках, пять цветных перьев медленно спланировали к каждой из команд. Пару секунд я наблюдал за реакцией участников, и от меня не скрылось, что кое‑кого передернуло от неудовольствия. Судя по всему, перья снова направляла чья‑то невидимая рука.
– Живоглот!.. – прорычал я.
Девол с виноватым видом обернулся ко мне.
– Ааз, надо же как‑то уравновесить силы! Что будет, если сделать соперниками дракона и купидона? Какое же это соревнование? Да и публика начнет возмущаться. Клянусь тебе, в этой еде нету ничего, кроме еды.
Что ж, мне ничего не оставалось, как согласиться на компромисс. По крайней мере это не поставит моих учеников в невыгодное положение.
– Ну хорошо, валяй.
Шляйн уже был тут как тут. Он должен был объявить имена тех, кому выпало давиться всякой гадостью.
– Минуточку, посмотрим, кого выбрали наши Перья Судьбы! Ага, Хрюк! Он будет представлять «Драконетт»!
Темно‑фиолетовый тролль сделал шаг вперед и помахал зрителям.
– К нему присоединится Меган, представляющая команду «Ударные валетты»… А вот и красное перышко. На кого оно у нас упало? Нита – за «Горгулий»! Красмер – за «Законченных извергов»! И наконец… Трутень будет представлять «Учеников чародея»! Итак, друзья, давайте‑ка ко мне поближе. Сейчас мы все сядем за стол.
– Да, ребята, сегодняшний раунд – наша коронная фишка, то есть блюдо! – продолжал трещать Шляйн. – Ой, кажется, я сболтнул лишнего… Зачем вам забивать себе головы какими‑то фишками, плюшками, печенюшками и другой дребеденью? А вот и наши повара! Итак, напоминаю правила игры. Никаких штрафных очков. Главное – съесть все, что в тарелке, причем до последней крошки. Это вам и горячее, и десерт. Те, кто останется жив… я хотел сказать – те, кого не вывернет наизнанку… примут участие в финальном раунде – поединке с монстрами, после чего нам и станет известно имя победителя в нашей игре «Была не была!».
– Итак, официантам уже завязали глаза, – заговорщицки булькал Шляйн, завидев, что в зале появились пятеро деволов в белых куртках и с подносами в руках. – Они понятия не имеют, кому и какое кушанье предлагают отведать. Остается только уповать на всевышнего в надежде на то, что игрокам достанется нечто такое, что их желудки будут в состоянии переварить. Если кого‑то стошнит до окончания раунда, то участник не только сам выбывает из игры. Конкурс покидает вся команда. И никаких утешительных призов! Ну как, готовы?
– Готовы! – дружно отозвались участники нового раунда.
– Официанты, прошу! Следуйте за моим голосом!
– После этого раунда практически никого не останется. Повылетают все, – доверительно поведал Живоглот, когда кабина взмыла над ареной.
– Как тут не вылететь, – процедил я сквозь зубы.
– Ну, не все, конечно, – поправился Живоглот. – Вы даже не представляете, до чего всеядные попадаются экземпляры. На Бесере этот раунд выиграла одна немолодая дамочка. Правда, потом выяснилось, что у нее вроде как атрофирован вкус, так что ей было совершенно по барабану, что там она ест.
Внизу, прямо под нами, официанты в белых куртках подошли к столам. Поставив перед участниками накрытые крышками тарелки, они торопливо отпрянули прочь. После этого крышки поднялись сами собой.
– Фу!.. – вырвалось у зрителей.
Я брезгливо поморщился. Вид у всех без исключения блюд был совершенно омерзительный. К моему ужасу, Трутню досталась тарелка с фиолетовыми псевдоподами. Зрелище было до боли знакомое – излюбленный изврский деликатес!
Я посмотрел на Живоглота со злобой.
– Но я ведь говорил, что «Законченные изверги» – наши претенденты на победу, – произнес он, виновато втянув голову в плечи. – И если им повезло полакомиться любимым блюдом, что из этого?
– Это называется жульничеством, только и всего.
– Не кипятись, Ааз, не кипятись. И вообще – какая разница? Вон, у Крамера – одну секундочку, дай получше взгляну, – каменные чипсы в серном соусе. Готов поспорить, что горгулья уже распустила слюни. Черт, ведь это как‑никак для нее деликатес!
Рядом с участниками конкурса появился Шляйн, держа в руке старомодный колокольчик, с помощью которого когда‑то созывали к обеду.
Шоумен глумливо улыбнулся и позвонил в него.
– Супчик дня подан!
На лице у Трутня читался неподдельный ужас. Мне стало искренне жаль парня. Это же верх бессердечия – заставлять пентюха давиться изврской мерзостью! А ведь с этой гадостью он сталкивается уже второй раз за месяц. Извивающаяся масса начала потихоньку прокладывать себе путь к краю тарелки. Трутень со злостью пихнул червяков назад. Товарищи по команде принялись его подбадривать.
Меня так и подмывало присоединиться к ним, крикнуть, что однажды он уже проделал нечто подобное – и притом весьма успешно. Ну что ему стоит повторить свой подвиг? Увы, мне было прекрасно известно: Трутня мутит уже при одной мысли о том, что он должен положить эту гадость себе в рот. Стоило вспомнить вкус – не говоря уже о шевелении – этих червяков, как мой желудок моментально подступил к горлу.
Тролль таращился в тарелку, полную живых пауков и скорпионов. Мне показалось, что он побледнел. Даже не верится, что такое свирепое создание может кого‑то бояться – особенно когда надо потягаться с кем‑то силой. Впрочем, тролль подавил в себе отвращение, решительно потянулся мохнатой лапой за извивающимся тарантулом, положил его в рот и смачно захрупал.
В следующее мгновение его физиономия распухла, как воздушный шар.
– В чем дело? – поинтересовался Шляйн.
– Похоже, у меня аллергия на пауков, – прошлепал тролль распухшими губами. – Мне надо…
Он поднялся с места и заковылял в сторону кулис. Вслед за ним, сжимая в руках черные чемоданчики, поспешила бригада медиков.
Шляйн повернулся к остальным участникам команды троллей, которые застыли в ожидании.
– Ничем не могу помочь, «Драконетты». Кажется, вы в пролете!
– Ну, давай, Трутень! Не тяни резину! – подбадривали несчастного пентюха остальные «ученики чародея». – Ешь, кому говорят!
Хотя лицо его было белее мела, экс‑капрал уверенно показал товарищам большой палец, после чего взял в руку ложку и с решительным видом подцепил еще одного псевдопода. Тот сначала напрягся, потом безжизненно повис. Поборов в себе отвращение, Трутень поднес ложку корту. Зрительный зал застыл в ожидании.
Зажмурившись, пентюх засунул содержимое ложки в рот и проглотил его.
Публика разразилась громкими воплями.
Рядом с ним Красмер ссутулился над тарелкой, наполненной каменным пюре. Ложкой он работал довольно энергично, но вот прожевать каменную массу было непросто. Казалось, Красмер работает челюстями целую вечность. Я всякий раз морщился, слыша жуткий хруст, и все гадал, то ли это зубы крушат камень, то ли наоборот.
Дама‑валетт сидела, словно оледенев, и тупо глядела на поданное ей блюдо. Блюдо отвечало взаимностью и таращилось на нее. Еще бы! Ведь это был глаз размером в два моих кулака, кокетливо украшенный веточкой петрушки.
– Ну, как тебе угощение, Меган? – участливо поинтересовался Шляйн.
– Я не могу!..
Дама‑валетт вскочила с места и бросилась в сочувственные объятия товарищей по команде. Причем сочувствие было самым что ни на есть неподдельным.
Дамочка‑ситкомедиантка с микрофоном в руках успела записать слова капитана команды, когда тот пытался успокоить несчастную Меган:
– Когда ты сказала, что игра состоится на Извре, мне и в голову не могло прийти, что это будет конкурс для извращенцев…
Горгулья отпихнула в сторону пустую тарелку и, победно воздев над головой руки, вышла из‑за стола.
Ситкомедиантка тотчас устремилась к ней, выставив микрофон.
– Мои поздравления, Нита! Это надо же! Расправиться с целым блюдом за считанные секунды!
– Спасибо, – ответила горгулья и подмигнула своим товарищам. – Я лишь хочу сказать – ик!
– Ты хочешь сказать «ик»? – непонимающе переспросила ситкомедиантка.
– То есть «ёк»!
– А это что такое?
Значение этих слов стало понятно через пару секунд. Горгулья по имени Нита бросилась к ближайшему тазику и выблевала в него желто‑зеленую массу, которую только что проглотила.
– Да, не повезло! – сокрушенно вздохнул Шляйн. – Итого у нас осталось лишь два участника. Как, по‑вашему, смогут ли они выстоять до конца?
Я на всякий пожарный скрестил пальцы. Пока что Трутень держался молодцом и активно работал челюстями. Правда, при этом он старался лишний раз не смотреть на то, что отправлял в рот. Каждый глоток давался ему с видимым усилием. Экс‑капрал то и дело делал небольшие паузы, желая убедиться, что его не вырвет.
Красмер действовал по той же методе. Было видно, что он готов в любую минуту броситься к ближайшему тазику. В обычной жизни изверги едят самые разные вещи – мне стоило немалых трудов убедить в этом моих учеников, – но в этот список вряд ли входят минералы в сыром виде. Хрясь, грызь, скряб, тресь! Хрясь, грызь, скряб, тресь!..
И так далее, и тому подобное.
Трутень и его единственный соперник шли наравне, и предсказывать что‑либо было преждевременно. И тому, и другому осталось по две ложки. Одна ложка…
– Ну вот! Кажется, все! – радостно заорал Шляйн. – А вот и звонок! У нас два победителя! Можете встать из‑за стола, ребята. Ну как, вкусно было?
– Ужасно, – честно признался Трутень. – Хуже, чем армейская жрачка.
– Ха‑ха, – хохотнул Шляйн. – А ты что скажешь, Красмер?
– Я согласен.
– Вы слышали? – обратился ведущий к публике. – Он согласен. Итак, в завершающем раунде у нас осталось два участника – «Ученики чародея» и «Законченные изверги», ваша родная и любимая команда!
Зрителям не понадобились никакие светляки, чтобы выразить свой бурный восторг по этому поводу. Мы с Банни готовы были пуститься в пляс в тесной кабине Живоглота. Внизу члены команд‑финалисток высыпали на арену, чтобы поздравить своих героев. Те радостно махали публике.
– Наш следующий конкурс – битва с монстрами. А пока слово предоставляется нашим спонсорам, сети ресторанов «Блин!». Если вам не терпится отведать деликатесов изврской кухни или же самых лучших сосисок, капусты или фартированного перца из любых других измерений, ресторан компании «Блин!» – это ваш ресторан!..
При одном только упоминании о еде Трутень позеленел. Красмер изменился в лице еще сильнее. Словно сговорившись, оба бросились к тазикам, где и того, и другого буквально вывернуло наизнанку. К ним тотчас подбежали рабочие сцены и принялись убирать блевотину.
Огни погасли, но мне было видно, что Трутня и Крамера продолжает рвать. Однако теперь это уже не имело значения, поскольку в зале стало совсем темно. Положенное время участники выдержали, причем сами, без жульничества со стороны проходимца‑Живоглота.
– Кто бы мог подумать, что у тролля аллергия на пауков? – произнес тот с невинным видом.
Ну или почти без жульничества.
– А что теперь? – требовательно спросил я.
– А сейчас, – ответила за Живоглота Банни, – оставшиеся команды должны преодолеть лабиринт, внутри которого затаился ужасный монстр. Вернее, несколько монстров. Кто с кем из них встречается, решится по цвету камешка, который участники команды тянут из специального лотерейного ящичка. Ай! Извини меня, Живоглот, что я не дала тебе рассказать все самому.
Но «предсказатель» с довольным видом откинулся в кресле. Его физиономия расплылась в улыбке.
– Ничего страшного, киска. Какая разница. Просто я теперь понял, что ты за кого‑то болеешь… Послушай, а не хочешь принять участие в рекламном ролике? Со своей внешностью ты бы в два счета привлекла массу новых фанатов нашей игры.
– Хорошо, я подумаю над твоим предложением, – кокетливо ответила Банни.
– Кстати, а как там поживает Великий Скив? Он ведь тоже наверняка за кого‑то болеет?
– Он не смотрит твою дурацкую игру, – хмуро буркнул я.
– А жаль, – ответил Хмырь и вздохнул. – С его участием можно было бы сделать классный рекламный ролик. Ну да ладно, пойдемте‑ка лучше поздравлять победителей.

ГЛАВА 26

Идите по дороге из желтого кирпича и никуда не сворачивайте!
И. Джонс

– А теперь, – завопил Шляйн, – настало время финального раунда! Мы, дорогие друзья, прямо сейчас увидим, как команды одна за другой начнут сходить с финишной прямой. Это будет продолжаться до тех пор, пока в каждой из них останется лишь по одному‑единственному игроку! Объявляется «Битва монстров»!..
– Поздравляю вас обоих! – произнес Живоглот, когда мы опустились на главную арену.
Трутень был все еще бледен после недавнего конкурса, однако в остальном выглядел вполне сносно. Мне не хотелось вызывать врача, особенно в минуту, когда команда оказалась так близко от долгожданной цели. Впрочем, моих ребят по‑прежнему ждали самые непредсказуемые опасности.
Пока наша кабина плыла вниз, Банни вручила мне список чудовищ, с которыми участникам этого конкурса приходилось сталкиваться раньше. Это было нечто вроде «Кто есть кто в искусстве убийств и расчленений». Одна из девушек‑ситкомедианток оттащила Живоглота в сторону, чтобы подписать какие‑то бумаги.
– Послушай, малышка, – повернулся Красмер к Полони. – С чего это ты вдруг стала якшаться с пентюхами? Ведь это полный отстой. Мой тебе совет: переходи в нашу команду, потому что победа будет за нами. Мы, изверги, сольем этих недоделков в два счета.
– С какой стати ты оскорбляешь моих друзей, паршивый обсос?! – вспыхнула Полони и угрожающе выставила ярко наманикюренные коготки. – Ну, давай, подходи и повтори это еще раз!
– Стоп! Довольно! – произнес я и встал между ними.
– Молодец, приятель! Ты прекрасно справился с последним туром! – поздравил я изверга‑чемпиона и шлепнул его по спине особым магическим шлепком.
От невинного на первый взгляд прикосновения тот еле удержался на ногах. Я улыбнулся своим ученикам, надеясь, что никто из них не разглядел мою маскировку.
– Удачи всем вам в последнем раунде!
– Спасибо! – поблагодарил Красмер.
Я повернулся к «Ученикам чародея».
– Ты вел себя как настоящий герой, парень! – похлопал я по спине Трутня. – Не каждый пентюх осмелится одолеть миску изврской еды и остаться в живых.
– Да мне это не впервой, – признался бывший капрал. – Мой последний учитель, Ск… ну, в общем, мой последний учитель приучил меня есть все, что подадут.
– Ну и как, понравилось?
– Ни чуточки! Вы только не обижайтесь, сэр!
Вероятно, имя «Скив» не следовало произносить вслух в данной обстановке. Лично меня это позабавило.
Джинетта заговорщически подмигнула мне.
– Его учитель заставлял нас делать массу такого, с чем мы раньше никогда не сталкивались.
– Например, работать в команде, – влез в разговор Мелвин. – Я не особый любитель больших компаний, но вот эти ребята стали моими лучшими друзьями.
– Да, мы вынуждены тебя терпеть, – ухмыльнулась Полони. Они с Мелвином состроили друг другу забавные рожицы, но не для того, чтобы позлить друг друга, а чисто шутки ради. Надеюсь, что Марки, где бы она сейчас ни находилась, тоже обратила на это внимание. Похоже, я стал создателем филиала корпорации М.И.Ф.
Толк привалился спиной к Фризии, которая задумчиво почесывала его за ушами. Неожиданно человекопес встрепенулся, опустился на четвереньки, подошел ко мне и принялся обнюхивать мои запястья.
– Ну‑ка прекращай! – рявкнул я на него.
– Хорошо, хорошо, – забормотал Толк, отходя в сторону. Вместо прежнего подозрительного выражения на его мордашке появилась глуповатая ухмылка.
– Опаньки!.. – вполголоса произнесла Банни.
– Пожалуй, лучше мне уйти отсюда, не дожидаясь, пока Трутень произнесет антизаклинание, – прошептал я ей на ухо и обратился к участникам конкурса: – Удачи вам. Надеюсь, вы станете победителями.
Мы торопливо зашагали обратно к прозрачной сфере.
Живоглот, обменявшись рукопожатиями с молодыми талантами, последовал за нами.
– Сейчас мы станем свидетелями настоящего зрелища! – сообщил он, с довольным видом потирая руки. – Для этого мы наняли одну из местных супермоделей.
Очень стройная и очень высокая извергиня в узком обтягивающем платье светло‑желтой расцветки выскользнула откуда‑то из темноты, неся в руках керамическую шкатулку, в которой что‑то приглушенно постукивало и перекатывалось. Публика разразилась оглушительным свистом одобрения.
– Прошу вас успокоиться, господа! – попросил Шляйн, а сам, ловко подскочив к модели, элегантно подхватил ее под локоток и проводил к украшенному причудливой резьбой столику. – Настало время жеребьевки. Сейчас мы узнаем, кто первым сразится с чудовищем!
На подиуме появился верзила‑изверг.
– От команды «Законченные изверги» жребий тянет Брасел!
После недолгого обсуждения к столику подошел Толк.
– От команды «Ученики чародея» – Толк!
Я скрестил на груди руки и стал ждать результата. Живоглот почему‑то воспринял мой жест как критику в свой адрес. Он нервно поправил воротник рубашки.
– Ааз, я хочу, чтобы ты знал: здесь все честно. Абсолютно честно, клянусь тебе! Я не виноват, что это чудовище – убийца. Это лишь часть игры.
– Да‑да, – вынужден был согласиться я, потому что сам потребовал честного состязания, но чтобы оно оставалось честным, мне следовало держаться в стороне – самое трудное для меня испытание.
Как бы там оно ни обернулось дальше, я неплохо подготовил своих учеников к самым неожиданным трудностям, приложил все усилия, чтобы они получили возможность на равных состязаться с противником. К тому же участие в конкурсе – это их личный выбор. Мои питомцы с радостью пришли сюда, намереваясь испытать себя в игре и честно заработали право выйти в финал. Не могу же я теперь потребовать, чтобы Шляйн прекратил игру.
Брасел засунул руку в шкатулку и вытащил из нее мраморный шарик.
– «Законченные изверги» выбрали оранжевый!
Зрительный зал охнул. Толк закрыл одной лапой глаза и засунул вторую в шкатулку. Вытащив мраморный шар, не глядя, переделал его Шляйну.
– «Ученикам чародея» достался лиловый!
Зрительный зал ахнул.
– Мы продолжим через несколько секунд. А сейчас рекламная пауза. «Дуззидо», моющее средство, которое уберет даже малозаметные пятна на вашей одежде! «Дуззидо» все по силам! Сомневаетесь? Убедитесь сами!
Арена на добрые полминуты погрузилась во тьму.
– Добро пожаловать, наши финалисты! – провозгласил Шляйн, когда снова зажегся свет. – Первой выступит местная команда! Юноши и девушки в зеленой форме – «Законченные изверги»! Да, это они, лучшие представители измерения Извр! Поприветствуем наших земляков!..
«Законченные изверги», число которых в результате предыдущих раундов сократилось до пяти, выступили на середину арены. На них были свежие комбинезоны бледно‑зеленой расцветки, красиво контрастировавшей с цветом их кожи. Некоторые из членов команды получили незначительные ранения – у одного было перебинтовано запястье, у другого порвано ухо. На лицах извергов читалась угрюмая решимость.
– А теперь поприветствуем их соперников!
– Бу‑у‑у!!!
Я посмотрел вниз. Зрители что‑то выкрикивали и размахивали руками. Те звуки, что долетали до моего слуха, вряд были выражением зрительских симпатий.
Заметив мое недоумение, Живоглот пожал плечами.
– Народ привык делить команды на своих и чужих. Ничего личного. Если – и это большое «если» – эти ребята доберутся до финала, мы изменим реакцию публики на противоположную. Ты сам это увидишь.
– Добро пожаловать, «Ученики чародея»!
От меня не укрылось, что от криков и улюлюканья зрителей мои ребята пришли в сильное смущение, однако все равно храбро шагнули вперед. На них были такие же комбинезоны, как и на членах команды противника, – вот только всех цветов радуги, кроме зеленого.
– Невозможно отличить участников без опознавательных цветов, – пояснил Живоглот.
– Верно. Если забыть, что одна из команд – не изверги.
– Видишь ли, в другой команде всего три игрока. Между прочим, двадцать девять процентов опрошенных – а мы постоянно проводим опросы среди зрителей – совсем не против, если «Ученикам чародея» удастся одержать победу. Хотя, честно говоря, шансы у них почти нулевые.
– Угу, – коротко ответил я. – Сам вижу.
– Надеюсь, ты не станешь предпринимать никаких необдуманных действий по отношению к моей персоне, если случится что‑нибудь непредвиденное?
Я посмотрел на Банни. Та молча кивнула.
– Нет. Конечно, не стану.
– Ну, твоему «конечно» никогда не стоит доверять, Ааз, – произнес Живоглот. – Мне нужно лишь твое подтверждение, только и всего. Могу я предложить тебе сделать ставку на конечный результат игры?
– НЕТ! – решительно ответил я, поворачиваясь к Живоглоту спиной.
На полу арены были прочерчены две дорожки, ведущие в разные стороны, – одна лиловая, другая оранжевая. С моего места было хорошо видно некое строение без крыши, напоминавшее шляпную коробку огромных размеров. В конце дорожек находился вход в лабиринт – вернее, в два лабиринта, причем каждый занимал ровно половину этой самой «шляпной коробки».
Оба лабиринта были превосходно украшены – мраморные колонны и статуи, фонтаны, цветы в горшках. В том месте, где лабиринты сходились, виднелись массивные двери. Перед ними возвышались две колонны. На вершине каждой из них лежало по увесистому золотому ключу причудливой формы – таким хозяйки обычно бьют по рукам нерадивых служанок.
– Это дверь в Комнату Успеха, – пояснила Банни. – Команда, которая попадет туда первой, признается победительницей. В лабиринте имеется множество ловушек и тупиков. Кроме того, стены там постоянно двигаются, чтобы сбить игроков с толку.
Я понимающе кивнул. Больше всего меня беспокоила запечатанная комната в форме барабана в центре каждого из лабиринтов. Из отверстий в стенах барабаноподобного помещения в оранжевом секторе вырывались огонь и дым. Из щелей ее лилового аналога вылетел целый сноп жарких искр. Запертые в обеих комнатах чудовища злобно ревели и яростно бросались на стены. Тонкие перегородки содрогались от мощных толчков.
Команды вошли в свои лабиринты. Благодаря хрустальным шарам, развешанным в кабине Живоглота, мне хорошо были видны все передвижения.
«Законченные изверги» появились в своей половине исполинской шляпной картонки подобно армии, просочившейся на территорию противника. Сначала в лабиринт скользнул один из игроков. Остальные прикрывали его, окружив вход.
Как только он дал сигнал, что никакой опасности нет, за ним последовали его товарищи.
– Оп! Оп! Оп!.. – принялись они ритмично выкрикивать.
Значит, изверги тренировались еще до конкурса, заранее. Я был готов поклясться: несмотря на строгие правила и торжественные клятвы, здесь собрались исключительно профессионалы. Разве что им за это не платили.
Я усмехнулся про себя.
В первый коридор устремился самый результативный игрок команды. Он добежал до угла и остановился, поджидая остальных. Когда его товарищи приблизились, он побежал дальше.
– Ой‑й‑й!..
– Наверное, яма, – прокомментировал Живоглот. – Сколько их не предупреждай о возможных опасностях, они все равно падают в первую же ловушку. Я на этом тысячу золотых заработал.
Товарищи по команде кое‑как вытащили несчастного изверга из западни. После этого прокола они явно решили двигаться дальше с предельной осторожностью. Изверги больше не доверяли прочности пола и вознамерились идти вперед, только предварительно проверив его надежность.
Подобранные Живоглотом инженеры устроили сюрприз для конкурсантов уже за следующим поворотом. Ловушка была поставлена для тех, кто пытался проверить прочность пола ногой, а не при помощи магии. Извергиня, не догадываясь об этом подвохе, не успела сделать первый шаг, как над ее головой раздался свист. В следующее мгновение сверху обрушилась огромная плита, придавив ее к полу. Товарищи бросились к извергине и, вытащив незадачливую участницу игры, прислонили к стене. Вид у нее был несчастный, лицо – все в синяках. Капитан команды что‑то сказал ей, понизив голос. Пострадавшая слабо махнула рукой. «Законченные изверги» осторожно двинулись вперед.
Я перевел взгляд на моих учеников. Они тоже приближались к лабиринту, проявляя максимальную бдительность. Полони что‑то сказала – наверное, посоветовала остальным, как вести себя на перекрестках. Трутень прокладывал маршрут, ориентируясь по звездам, сверкавшим высоко над головой. Возглавлял команду Мелвин. На ловушку он наткнулся неожиданно, не заметив ее сразу. К счастью, реакция у купидона оказалась лучше, чем у злополучной извергини. Он успел провалиться в яму всего на фут, однако сохранил равновесие, взлетел вверх и повис над зиявшей в полу квадратной дырой.
– И что, это самая удачная ваша задумка? – крикнул он, задрав голову к небу.
– У парня есть характер! – восхитился Живоглот. – От хрустальных шаров это не ускользнуло. Превосходный материал!
– Не туда!.. – пронзительно выкрикнула Банни, когда команда свернула направо.
Дорожка вела через узкий проход в густом кустарнике и упиралась в тупик. Мои ученики повернули обратно, однако растения жадно протянули к ним свои гибкие колючие ветви.
– «Ученики чародея» обнаружили Горло Ползучих Растений! – громогласно объявил Шляйн. – Неужели они задохнутся в объятиях плотоядных лиан? Или все‑таки смогут преодолеть препятствие?!
В это же мгновение мое внимание привлек громкий шум непонятного происхождения. Оказывается, «Законченные изверги» приблизились к комнате в самом центре лабиринта, где их ожидала встреча с чудовищем. Стены помещения сотрясались от ударов.
Бах!..
Крыша центральной комнаты лабиринта слетела, и наружу вылез красный дракон, длина которого составляла примерно двадцать футов. Чешуйчатый зверь энергично крутил головой и злобно шипел. Заметив извергов, чудовище выпустило в их сторону целую волну огня. Участники игры откатились назад и поспешили укрыться в ближайших нишах. Я заметил, что они делают такие движения, будто наносят удары или сворачивают шею воображаемому врагу.
Со стороны левой половины «шляпной коробки» в воздух взлетел целый ворох листьев. Мои ребята выбежали из тупика, сбрасывая с рук и ног цепкие побеги лиан. Им удалось выбраться из смертоносных объятий Горла Ползучих Растений, и теперь они всего лишь на несколько шагов отставали от соперников. Еще немного – и бывшие студенты оказались рядом с главной комнатой своего лабиринта, в которой находилось чудовище.
Неожиданно из ее стен вырвались вспышки молний. Статуи и массивные горшки с цветами, стоявшие возле небольшой изгороди, разлетелись вдребезги. Мелвин и Полони взлетели вверх, остальные торопливо спрятались за ближайшим углом.
– Сделай звук громче, – попросил я Живоглота. – Хочу послушать, что они говорят!
– Неужели это природное явление? – спросила Полони у Мелвина, когда они опустились на землю возле своих товарищей.
– Откуда мне знать? – вопросом на вопрос ответил купидон. – Хочешь, чтобы я подошел к двери и постучал?
– А что, неплохая идея, – усмехнулась извергиня. – Существует всего лишь одна тысяча измерений, в которых обитают громовержцы. Как думаешь, тебе удастся выяснить место и дату их рождения?
– Но ведь это ты у нас исследователь, так что сама спрашивай!..
– Так, оба прекратили ссориться! – остановила спорщиков Джинетта. – Нам нужно проникнуть внутрь. Давайте придумаем, как это сделать. Времени на размышления у нас практически нет.
– Джинетта, сейчас чудовище вырвется наружу, – заметил Трутень.
Услышав его слова, остальные посмотрели на дверь. Из‑под обломков комнаты появилась огромная спина, похожая на кошачью, и прозрачный членистый хвост, на кончике которого находилось жало. Неизвестное чудище задрало хвост, гулко хлопнуло им по полу, после чего повернулось задом.
Бац!..
Из задницы монстра вылетела молния. Моим ученикам чудом удалось отскочить в стороны, и огненный разряд угодил прямо в дальнюю стену, уничтожив барельеф, изображавший пастушка и какое‑то копытное существо, явно родственное извергам.
– Мантикора! – крикнула Фризия. – Это мантикора! Не может быть!..
– Точно! Ты права! – подтвердила Джинетта. – Уж с ней‑то мы наверняка справимся! Ведь у нас есть опыт. Всем немедленно успокоиться! Держитесь подальше от ее хвоста. Постарайтесь не угодить ей в лапы. Не забывайте и о том, что у нее мощные челюсти. Фризия, ты готова левитировать? Если мы будем действовать согласованно, то обязательно победим.
Фризия взмыла в воздух.
– Молния ослабила мою магическую силу! – сообщила она в следующее мгновение. – Энергозапас уменьшился в два раза!
– А со мной все в порядке, – подал голос Трутень. – Я использовал неспотыкач над движущимся участком пола, после чего сразу подпитался.
– Я тоже, – сообщил Толк.
– У меня часть энергии ушла на то, чтобы не свалиться в ловушку, – произнес Мелвин. – Да и левитация требует больших затрат.
– Только у троих из нас есть нужный запас магической силы, – подвела итог Джинетта. – Тем не менее надо попытаться нейтрализовать чудовище.
– Нету где‑нибудь поблизости липучечного дерева? – спросил купидон, оскалив зубы. – Вот что бы нас выручило!
– Не вижу никакого резона пытаться его к чему‑то приклеить, – возразила Джинетта, сохраняя поразительное хладнокровие. – Нам нужно лишь пройти мимо. Мы знаем, что мантикор нетрудно сбить с толку.
– Только когда они пьяны, – уточнил Трутень. – А это чудище трезвое как стеклышко.
– Даже после того, как Толк излечил Эвада от головной боли, тот по‑прежнему очень плохо сознавал происходящее, – возразила Джинетта. – Мы будем отвлекать его до тех пор, пока хотя бы кто‑то из нас не пройдет мимо. Чтобы победить, нужен один игрок, который успеет первым заполучить ключ!
– Неплохая идея! – одобрил Мелвин. – Что мы должны сделать?
– Приготовь свой фирменный смерч, – посоветовала Джинетта. – Причем не столь важно, останется ли у тебя после этого магическая сила. Фризия, ты должна использовать возвратное заклинание. Надо отвести в сторону хвост мантикоры, чтобы не угодить под разряд молнии. Толк, ты у нас великий ловкач. Отвлеки как‑нибудь чудовище!
– А что делать мне? – спросил Трутень.
– У меня возникла идея. Ты сможешь перевернуть свой неспотыкач, чтобы сделать кого‑нибудь неуклюжим?
– Ну, тут можно обойтись и без этого, – усмехнулся бывший капрал. – Чего‑чего, а неловкости мне не занимать. Но я попытаюсь.
– Готовы? – спросила Джинетта и вытянула руку. Остальные положили на нее свои – ладонями вниз. – Вперед!..
Члены команды одним броском перескочили порог. Скорее всего в полу была установлена сигнализация, потому что мантикора – вернее, ее задняя часть – мгновенно разразилась новым залпом грома и молний. Моим ученикам пришлось залечь за обломками мраморных статуй. Мелвин принялся вращать поднятым вверх пальцем, и на его ладони мгновенно возник крошечный смерч. Как ловко за последние несколько недель купидон научился дозировать магическую энергию! Он подбрасывал миниатюрный вихрь на ладони, словно это была монетка, после чего запустил его прямо в середину того, что еще недавно было комнатой.
– Эй, мантикора! – позвал купидон. – Твоя мамаша жалит себя в свой собственный зад! Тут звонили с городской свалки. Новое личико для тебя уже готово. Эй, я слышал, твою просьбу сделаться деревенским дурачком уже удовлетворили!
Услышав его голосок, мантикора поднял голову и опустил хвост. Монстр развернулся на сто восемьдесят градусов – и перед игроками предстала улыбающаяся львиная морда. Я обратил внимание на то, что у монстра оказались белесые бакенбарды, один из которых завивался в сторону.
– Купидон!.. – взревела морда.
– Эвад?! – недоуменно воскликнул Мелвин, и его лицо расплылось в улыбке. Он перебросил миниатюрный смерч через плечо, и тот мгновенно превратился в ничто. – Не может быть!..
Чудище метнулось к купидону. Облапив, оно принялось крутить его перед собой.
– Ах, купидоша, как я рад видеть тебя!
– Эвад!.. – Остальные игроки команды узнали создание, которое выгнали из деревушки Хумулюс, и бросились обниматься с ним.
Я поймал себя на том, что тоже блаженно, почти по‑идиотски улыбаюсь. Теперь главный приз точно будет наш!
– Эвад?.. – повторил Живоглот, вскочив с кресла. – Они знакомы с моим монстром?! Нужно немедленно прекратить конкурс! Это нечестно! – С этими словами он начал спускать прозрачную сферу вниз. – Мы продолжим состязание с новыми чудовищами!
Я положил руку ему на плечо и силой усадил обратно.
– Что же в этом нечестного? Где ты видишь нечестность? Думаешь, мы живем в абсолютном вакууме? Шансы на то, что парочка демонов могла в далеком прошлом встретиться, конечно, невелики, особенно если вспомнить, сколько разумных существ обитает во вселенной, но если такое когда‑то и случилось, разве это повод для наказания игроков?
– А мои денежки? Хочешь, чтобы я их профукал?! Зрителям нужна борьба, Ааз, настоящая борьба, крутой поединок! Пожалуй, я сейчас запущу в лабиринт минотавра. Или гигантского спрута. Вот это будет потеха!
– Выходит, ты поставил деньги на победителя? – зарычал я. – Наверное, решил, что «Ученики чародея» проиграют, так?
Живоглот откинулся на спинку кресла и испуганно прикрылся руками.
– Ты, это… давай полегче, Ааз! Не знай я тебя, то решил бы, что ты тот самый волшебник, о котором тут все говорят. Хотя, насколько мне известно, магией ты не владеешь…
– Жизнь не стоит на месте, – процедил я, – но этих ребят я никогда и ничему не учил. Это я тебе могу точно сказать. Иначе бы они были совсем другими.
– Что делать с конкурсом? – взмолился Живоглот. – Если зрителям не показать немножко крови, они тут такое устроят!
Я посмотрел на «Законченных извергов». Пожалуй, крови там пролилось достаточно. Участникам команды удалось завалить дракона на спину. Двое связывали ему конечности при помощи магических заклинаний, однако монстр никак не хотел сдаваться. Он дрыгал лапами, отчаянно пытаясь высвободиться. Я мысленно поблагодарил Эвада за то, что своими молниями он значительно ослабил силовые линии. Однако изверги уже почти полностью связали свое чудо‑юдо.
– Им ведь по‑прежнему нужно первыми заполучить ключ, верно?
– Верно, Ааз, – подтвердил Живоглот. Судя по выражению его лица, он не потерял надежду нагреть руки на этом конкурсе. – Есть ли некая возможность… э‑э‑э… немного замедлить их действия?..
Кажется, моим ученикам не грозило никакое постороннее вмешательство. Мантикора – вернее, мантикор, – так обрадовался встрече с ними, что не хотел отпускать, и пытался затянуть в комнату, которую они хотели побыстрее покинуть.
– …и когда вернетесь с отдыха на морском побережье, то побываете в тропиках. Это будет круто! Классно! Вам непременно понравится! Вы разве никогда не хотели попасть в это райское место?
– Может быть, когда‑нибудь, но не сейчас, – отбивалась Джинетта. – Эвад, послушай, нам нужно… – С этими словами она скользнула к двери, однако обрадованный монстр заключил ее в дружеские объятия.
– А тот пентюх, Скив, подал неплохую идею по поводу продажи яда. Заезжие чародеи интересуются. Решил провернуть это дельце с друзьями. Денег навалом, пей – не хочу. На прошлой неделе капитан сказал: предстоит особая миссия. Хорошая реклама для ВМФ! Нужны добровольцы! Я отвечаю – готов! Вот он я. А вот и вы!
– Очень хорошо, что ты нашел применение своим талантам, – заверил монстра Трутень. – Мы рады снова увидеться с тобой, но нам пора уходить.
– Не уходите! Я угощаю всех. Скив – добрая душа. Где сейчас Скив?
– Скива здесь нет, – сообщил Толк. – Здесь только мы, без него. Мы тоже рады тебе видеть!..
Эвад с явным сомнением поводил своим носом.
– Чую запах Скива. Он где‑то здесь. Где Скив?
– Его здесь нет. Правда‑правда.
– Давайте решим, что нам делать, – вмешалась в разговор Джинетта. – Эвад, мы очень рады тому, что ты жив и здоров, но нам нужно поскорее пройти через этот лабиринт и сделать это раньше другой команды!
Вопль отчаяния, прозвучавший с обратной стороны стены, заставил Эвада удивленно поднять брови.
– Что это?!
– Это та самая чужая команда, – объяснила Фризия, перейдя на другой язык, состоящий из сплошного рычания и шипения. Очевидно, она сильно заинтересовалась мантикорами после первой встречи с монстром. – Мы участвуем в состязании. Нам нужно добраться до середины лабиринта и заполучить золотой ключик раньше наших соперников. Иначе победят они, а мы проиграем.
– Вы не проиграете! – воскликнул Эвад. – Я помогу вам! Куда идти?
Игра прямо на глазах приобретала интерес. Извергам наконец‑то удалось спеленать дракона, который теперь лежал на полу, злобно плюясь огнем. Получив лишь небольшое количество ушибов и не потеряв ни одного игрока, изверги выскочили из логова дракона и бросились во вторую половину лабиринта.
Извергини и Трутень прижались к широкой мохнатой спине Эвада. Толк, показывая ему путь, понесся вперед.
– Внимание, внимание, внимание! – возбужденно загавкал он. – Пол может провалиться в любом месте и в любую минуту!
– Сюда! – подсказала Полони, указывая направо.
«Законченные изверги» в этот момент повернули налево.
– Налево!..
«Ученики чародея» оказались у перекрестка в виде буквы «Т». Мелвин мгновенно поднялся в воздух, чтобы заглянуть в лабиринт сверху, и повис на перегородке, распластавшись подобно птице, бьющейся клювом в окно.
– Магическое поле, – пояснил Живоглот. – Они все пытаются сделать одно и то же.
– Ничего не вижу!.. – жалобно пискнул купидон.
– Эх, жаль, у меня нет с собой детектора, – посетовала Полони. – Терпеть не могу такие ситуации, когда невозможно воспользоваться техническими новинками! Придется действовать на свой страх и риск! Пошли!..
Эвад рванулся вперед, но угодил в тупик.
– Спокойно! Похоже, нужно сделать три поворота вправо и два влево! – крикнула Полони. – Берем влево!..
«Законченные изверги» одолели последний поворот. Увидев долгожданный столб, разом завопили от радости и рванулись к нему. На их лицах была написана радость скорой победы.
Еще мгновение – и на финишную прямую вышли и «Ученики чародея», по‑прежнему восседавшие на мохнатой спине мантикоры. Эвад стремительно ворвался в круглую комнату, лишь на секунду обогнав членов команды извергов, после чего выпрямился и буквально ссыпал своих пассажиров на пол возле стены.
«Законченные изверги», скаля зубы, ринулись к столбу. Красмер уже почти дотянулся до золотого ключа, но под руку ему неожиданно нырнула песья голова. Схватив вожделенный ключ в зубы, Толк мило улыбнулся соперникам.
– Извините, извините, извините! – пролаял он. – Но ключик‑то все‑таки наш!..

ГЛАВА 27

Останется только один из вас.
Д. Трамп

– В последний раз повторяю: нет ничего незаконного в использовании монстра из «Битвы монстров» в качестве боевого коня, – заявил Живоглот. «Законченные изверги» взяли его в плотное кольцо, громко требуя справедливости. – В наших правилах подобные запреты не оговорены. Вы можете делать с чудовищем все, что взбредет в голову, – при условии, что вы прошли мимо него и проникли в Финальную Комнату. Разве Шляйн не говорил вам об этом? Наверняка говорил!
– Я слышал, как он что‑то сказал этой самой мантикоре, – стоял на своем Грант. – Это самый настоящий сговор!
– Они вытащили мраморный шарик из шкатулки совершенно случайно – так же, как и вы, – упорствовал Живоглот. Он устало провел рукой по своей рогатой голове. – Был один шанс из миллиарда, что они встретят этого парня. Послушайте, вы тоже могли знать своего дракона. Сами видели – в команде троллей имелся дракон… Короче, решение – окончательное. Победа досталась «Ученикам чародея», так что давайте идите отсюда и ослепите улыбками зрителей. Вы же не хотите, чтобы вся остальная часть вселенной увидела, что изверги – жалкие неудачники, верно?
– Почему бы, черт побери, и нет? – заявил Красмер.
Мы с Банни стояли неподалеку, наблюдая за тем, как бесчисленные помощники Живоглота торопливо перевязывают и гримируют извергов. Лично я не хотел никаких проблем, поэтому принял самое, на мой взгляд, свирепое выражение лица, которое, по уверению Банни, напоминало Ааза в минуты тяжкого похмелья. Однако под этой жуткой маской я буквально лучился от радости. Мои ученики победили!..
Неожиданно за нашими спинами материализовались Тананда и Марки.
– Поздравляю тебя, герой! – поздравила меня Тананда. – Это было фантастическое зрелище!.. Я была готова к грандиозному поединку, но на самом деле произошло нечто из ряда вон выходящее! Жаль, ты не видел, какое смятение охватило публику. Такого исхода никто не мог предполагать.
– Зрители уже приготовились к тому, что будет море крови, – надув губки, обиженно произнесла Марки. – Им, видите ли, не понравилось, что они такие дружные. Как это подло!
– Что же будет дальше? – поинтересовался я.
– Остается последнее испытание, которое определит, кому же достанется главный приз, – ответила Банни.
– Испытание? – встревожился я. – Что еще за испытание?
– Трудно сказать, какое именно, – пожала плечами Тананда. – На Зурике, например, конкурсантов заставили уворачиваться от пуль. Задание не из легких, скажу я вам, даже для гномов. Честно говоря, не помню, что происходило в игре «Была не была! Место действия – Мантико»…
– Великая битва молний, – хихикнув, подсказала Марки.
– Не нравится мне все это, – заметил я.
До моих собеседников, похоже, дошло, что на сей раз вопрос касается безопасности близких им людей. Дело принимало совсем другой оборот.
– Нам остается лишь надеяться на лучшее, – сказала Банни.
– А мне кажется, что мы можем уповать на нечто большее, – возразил я. – Надо просто напомнить Живоглоту: если только одному моему ученику будет причинен вред, я оторву ему одну из его конечностей.
Невидимый оркестр разразился оглушительной барабанной дробью. На авансцене появился Шляйн.
– А сейчас, чтобы выявить победителя, которому достанется главный приз – фантастическая должность у мадам Монтеструк, – мы начинаем Финальное Испытание! Как всегда, беспристрастными и справедливыми судьями этого конкурса станут наши бухгалтеры Франкенмут, Спаланад и Рокроуз.
Трое ситкомедиантов в одинаковых синих костюмах и полосатых галстуках сделали шаг вперед.
– Кто‑нибудь знает, что нам предстоит делать? – спросила Фризия. – Я еще не пришла в себя от последней пары трюков!
– Неужели снова будет нечто в том же духе? – удивился Трутень.
– Кто знает, вдруг нас ждет что‑нибудь похуже, – мрачно произнес Мелвин. – Помню, как на Троллии игроки метали друг в друга ножи…
– Ну это сущая ерунда, – усмехнулась Тананда. – Бронзовые ножи, которые даже не проникали глубже двух дюймов в шерсть участников.
– Кажется, я понял, – кивнул Трутень. – Состязание рассчитано на конкретную команду?
– Но мы‑то с вами не местная команда, – возразила Фризия. – Я, Джинетта и Полони еще можем выстоять, но остальные ведь не из нашего измерения.
– Я не причиню вреда никому из вас, – заверила товарищей Джинетта. – Ведь вы мои друзья!
– Что бы ни случилось, – заявила Полони, – если я выиграю и кто‑то из вас останется в живых, я дам всем работу – при условии, что у меня будет право нанимать дополнительный персонал.
– Если выиграю я, то вылечу остальных! – пообещал Толк.
– Мне очень хочется стать победителем! – сообщил Мелвин после напряженных раздумий, отразившихся на его лице. – Но я буду честно сражаться за это звание, клянусь!
– Ну а я просто поддамся тому, с кем придется сойтись в поединке, – сказал Трутень. – И никому из вас не сделаю больно. Интересно, что бы сказал в подобной ситуации сержант Бой?
Я прочистил горло и специально придал своему голосу грозную хрипотцу:
– Он сказал бы: делай свое дело честно и поступай так, как тебе велит совесть!
– Вы правы, сэр! Должно быть, вы хорошо знакомы с Боем.
– Верно, неплохо. И я прекрасно помню, каких надежных ребят он подбирал в свой взвод. Поступай, как знаешь!
Трутень неожиданно усмехнулся.
– Он всегда думал о том, как сделать так, чтобы никто из ребят не пострадал. Ну а Великий Скив обязательно придумает, что нужно сделать для нашей победы.
– Я… он непременно придумает. Удачи тебе, дружище. Удачи всем вам!
– Спасибо, Ааз! – хором ответили мои подопечные.
Тем временем Шляйн взмахнул руками и заорал во все горло:
– Приглашаю на сцену «Учеников чародея»!..
Команда шагнула под лучи прожекторов. Ребята держали друг друга за руки и показались мне очень юными и немного испуганными.
Мы заняли места в прозрачной сфере рядом с Живоглотом. Да, «Ученики чародея» – настоящая команда, где все стоят друг за друга горой. Я искренне гордился своими учениками. Признаться, я гордился и собой, любимым. Мои ребятки впитали все то, чему я хотел их научить, особенно что касалось умения работать в коллективе и находить выход даже из самых трудных ситуаций. Наверное, я все правильно делал, потому и добился столь блестящего результата. Теперь мне действительно очень хотелось, чтобы они победили.
Тем временем на арене вновь показался Шляйн, который окинул взором ряды зрителей.
– «Ученики чародея» определят Финальный Вопрос в результате убийственного тура – «Камень‑Ножницы‑Бумага»!
Я удивленно вытаращил глаза на Живоглота.
– «Камень‑Ножницы‑Бумага»? После всех тех чудовищных испытаний, которые они перенесли?
– Не советовал бы тебе смотреть эту чушь, – рассмеялся девол и щелкнул пальцами. С полки шкафчика слетел хрустальный графин и плеснул в бокал порцию спиртного. – Если ситуация складывается таким образом, что у местной команды появляются реальные шансы на победу, мы всегда устраиваем невинное, абсолютно мирное состязание. Рейтинги существенно снизятся, если мы избавимся от аборигенов.
– Все верно, но ведь это детская игра! Вы же обманываете зрителей!
– Ск… Ааз! – позвала меня Банни. – Ты хочешь, чтобы они устроили что‑то кровавое?!
– Но как воспримут этот тур сами участники? Не постигнет ли их разочарование?
Живоглот выпрямился в своем кресле.
– Ты думаешь, что состязание будет неинтересным? Ошибаешься! Ты только посмотри, что мы делаем в таких случаях! Спецэффекты! Музыка! Освещение! Комментарии Шляйна в прямом эфире! Он достоин своего веса… НЕМАЛОГО веса в золоте.
До моего слуха донеслись крики. Публика дружно скандировала:
– Хо‑тим чемпиона! Хо‑тим чемпиона!
– Вы все прекрасно знаете правила, – сообщил команде один из ситкомедиантов. – Когда счет закончен, вы должны показать свою руку. Мы играем… до первого смертельного исхода.
Скажу честно, у меня перехватило дыхание.
– Видишь, Ааз, это тебе не хухры‑мухры.
– Понятно, – сказал я упавшим голосом.
– Готовы? Начали!
Лучи прожекторов скользнули по арене. Грянул невидимый оркестр.
– Раз, два, три!.. – хором рявкнули «Ученики чародея».
Лучи софитов ярко высветили их руки. Двое игроков держали бумагу. Трое вооружились камнями. Один пощелкивал ножницами… На ладонях моих подопечных появились изображения свитков, сияющих драгоценных камней и пары сверкающих ножниц. Ножницы тут же набросились на свиток. Оставшийся пергамент накрыл один из камней. Два других камешка принялись угрожающе надвигаться на ножницы.
– Толк, давай! Фризия, вперед! Трутень, вперед!..
Барабаны грохнули с новой, оглушительной силой.
– Три за один раз! – возликовал Живоглот. – Превосходно!
Я же застонал от досады, когда трое участников, сгорбившись, понуро скользнули в темноту. Снова грянула музыка, еще громче прежнего. Живоглот оказался прав: зрелище воистину завораживало.
Оставшаяся троица – Полони, Джинетта и Мелвин – обменялась подозрительным взглядами. Купидон попытался обмануть извергинь.
– Раз, два… я не готов, – сказал он, отводя руку назад.
– Прекрати! – гаркнула на него Полони.
– Давайте на счет «три»! – решительно проговорила Джинетта. – Только спокойно. Готовы?
– Готов! – недовольно ответил Мелвин.
– Раз, два, три!..
– Бумага! – выкрикнул Шляйн. – Одинаковый выбор!
В следующее мгновение возникли три бумажных свитка.
– Раз, два, три!
– Ножницы!..
Щелкнули три пары ножниц.
– Бумага!
Три свитка.
– Удивительно! – заметила Банни. – Шансы на то, что все выберут один и тот же предмет трижды, равны…
– Соотношение – девятьсот семьдесят два к одному, – радостно потирая руки, произнес Живоглот. – Ну, теперь держись, я сейчас кое‑что сделаю!
С этими словами он наклонился над одним из хрустальных шаров на столе и о чем‑то заговорил с деволом, который неожиданно возник внутри магической сферы. Я не стал сосредотачиваться на их беседе, увлеченно следя за действиями моих учеников.
– Камень!
Три драгоценных камня бешено закружились, отбрасывая яркие блики на лица конкурсантов.
– Бумага!
– Бумага!
– Ножницы!..
– Невероятно! – удивилась Тананда. – Интересно, как долго это будет продолжаться?
– Хочу заверить вас, дамы и господа, – прозвучал бархатный голос Шляйна, – что игроки не сговариваются. То, что происходит сейчас на ваших глазах, удивительное событие, первое за всю историю нашей игры «Была не была!»!
– Бумага!
– Камень!..
Как известно, чудеса и феноменальные явления рано или поздно кончаются. Полони вскинула вверх два растопыренных пальца.
– Ножницы! – выкрикнула она.
– Камень! – хором завопили Мелвин и Джинетта.
Зрительный зал охнул.
Грянул оркестр. Полони посмотрела на собственную руку как на презренного предателя. Луч прожектора тотчас скользнул в сторону, оставив ее в темноте.
Мелвин повернулся лицом к Джинетте:
– Теперь остались только мы с тобой, куколка!
– Начали! – произнесла та. – Раз, два, три!
– Камень!
Они снова назвали один и тот же предмет. Публика разразилась восторженными криками.
– Бумага!
– Ножницы!
– Ножницы!..
– Камень! – взвизгнул Мелвин, вскинув вверх кулак.
– Нож… – Не успев договорить слово до конца, Джинетта поняла, что допустила ошибку. – Ножницы!
Оркестр грянул с удвоенной силой. Шляйн подлетел к купидону и обнял его за плечи.
– Поздравляю, Мелвин! Ты победил!
– Я?! – удивленно пискнул тот.
– Успокойся, парень! – прошипел ему на ухо Шляйн. Мелвин смотрел на него с видом крайнего удивления. Ведущий просиял ослепительной улыбкой.
– Ближе к зрителям, купидоша! Отныне начинается твоя новая жизнь! Расскажи нам о чувствах, которые ты сейчас испытываешь!
Впервые за все время моего знакомства с Мелвином тот не нашелся, что ответить.
– Видите ли, сэр… я обещаю приложить все силы… особенно если рядом со мной по‑прежнему будут мои друзья, – наконец промямлил он.
И он посмотрел на остальных членов команды, которых снова осветили лучи прожекторов. Полони и Фризия собрались было надуться, однако когда оказались в центре внимания, все‑таки выдавили из себя улыбки.
– Я верю в тебя, мой мальчик! – умильно улыбнулся Шляйн.
Их обоих неожиданно окружила целая толпа магов с хрустальными шарами. Грандиозное событие транслировалось по сети хрустальношарового вещания, так что героя следовало запечатлеть во всех ракурсах.
– А теперь мне хотелось бы представить собравшимся замечательную женщину, чье незримое присутствие ощущалось в течение всей нашей передачи под названием «Была не была!». Прошу на сцену нашу восхитительную мадам Монтеструк!!!
Открылся узкий проход, из которого появилась высокая, довольно отталкивающего вида особа с темно‑рыжими волосами.
– Поздравляю тебя, Мелвин! – сказала она и погладила купидона по лысой головке. – Ты интересная личность. Я наблюдала за тобой с самого начала конкурса. Меня покорили твое мужество и уверенность в собственных силах. Я не люблю робких и услужливых созданий, которые на все отвечают согласием, так же как и тех, кто не умеет мыслить самостоятельно. Из моих рук ты получаешь задание, которое можешь считать истинным испытанием. Я делаю тебя генеральным директором одной из моих любимых корпораций, компании «Брандекс»!
Зал восторженно ахнул. Я разинул рот и покрутил головой. Кто же не слышал о «Брандексе»?! Эта фирма производила всего понемногу, то есть изготавливала практически все, что можно найти в любом магазинчике во всех измерениях, – во всяком случае, там, где я когда‑либо бывал. На любой мелочи можно было увидеть фирменное клеймо «Брандекса». Товар, как правило, не отличался особым шиком, однако был надежным и добротным. Кроме того, продукция фирмы неизменно подкупала своей дешевизной.
– Я наделяю тебя властными полномочиями с правом назначать на должности и увольнять работников. Тебе часто придется принимать самые сложные решения. От тебя, конечно же, будут ждать отдачи, умения добиваться прибыли и приносить доход. Что ты на это скажешь?
– А я могу сам набрать исполнительных директоров? – ни секунды не медля, поинтересовался Мелвин.
Мадам Монтеструк расхохоталась, и ее смех тотчас подхватил зрительский зал.
– Конечно же, – отсмеявшись, проговорила она. – Почему ты об этом спрашиваешь?
Лицо купидона приняло необычно скромное и серьезное выражение.
– Возможно, вы этого не успели заметить, но я не такой прирожденный лидер, как Джинетта. Победа досталась мне в силу случайности. Скажем так: мне просто дико повезло. Я не настолько талантлив в исследовательской работе, как Полони. Мне далеко до магических способностей нашей Фризии, никогда не стать таким смелым и организованным, как Трутень, или столь эмпатичным, как Толк. Если собрать их вместе, то получится самая способная команда исполнительных директоров, о которой можно лишь мечтать. Это чистая правда. Меня вряд ли сейчас чествовали бы как победителя, если бы не мои друзья. Если бы не они, – тут лицо Мелвина болезненно исказилось, словно он вот‑вот собирался расплакаться, – то мне не видать этой работы как своих ушей.
– Разумеется, ты можешь взять их под свое начало, – поспешила заверить купидона мадам Монтеструк. – Я буду счастлива иметь в числе сотрудников таких талантливых и ярких личностей.
Мелвин вздохнул. Его плечи горестно опустились.
– Как я рад этому!
В следующее мгновение он поник еще больше.
– Что это с ним? – вскрикнула мадам Монтеструк. – Он уменьшается в размерах!..
Марки, продравшись сквозь толпу, бросилась к племяннику.
– Наконец‑то! – радостно воскликнула она, обнимая его. – Наконец‑то ты разбил ментальный блок, который мешал тебе обрести твой истинный облик! Ты вновь стал нормальным!..
Мелвин удивленно посмотрел на свое тельце. Теперь рост купидона оставлял лишь два с половиной фута. Его новое тело почти полностью утонуло в старом комбинезоне.
– Ура! – пискнул он и, подпрыгнув, взлетел в небо. – Я – купидон! Я – настоящий купидон!..
Журналисты наперегонки бросились к победителю, чтобы взять у него интервью. Мелвин парил в воздухе у них над головами в своем мешковатом прикиде, отпуская шутки и явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Марки стояла поодаль, не спуская с него влюбленных глаз.
Маги отступили в сторону, чтобы получше рассмотреть, как Живоглот пожимает руки команде победителей. Мы проводили его до самого подиума.
– Как жаль, что вам не удалось одержать победу на своей родной земле! – торжественно произнес он команде извергов. На его лице отразилось искреннее огорчение. Правда, в это мгновение я был готов поспорить на что угодно, что он сожалеет о проигранных ставках, а не о несчастных извергинях. – Что поделаешь, в конкурсе «Была не была!» существует только один приз. Спасибо вам за то, что стойко сражались до конца!
– Огромное вам спасибо за игру! – коротко поблагодарил моих учеников Красмер. – А теперь приглашаю всех промочить горло!
– Отличная идея.
– Вот она, наша славная команда! – с пафосной интонацией прокомментировал Шляйн, когда свет прожекторов переместился на него.
Под аплодисменты и одобрительные крики зрителей «Законченные изверги» с гордым видом маршевым шагом сошли с подиума вниз.

ГЛАВА 28

Кажется, пора уходить.
Людовик XIV

«Ученики чародея» подошли к тому месту, где стояли мы с Банни, Марки и Тананда. Джинетта приподнялась на цыпочки и нежно чмокнула меня в щеку.
– Спасибо за все, мистер Ааз. Вы – чудо! А ваш партнер – он лучше всех. Жаль, что я не могу сказать, насколько мы ему благодарны, – многозначительно добавила она.
– Понимаю, – признался я, чувствуя, что никаких ошибок быть не может. – Толк вам все разболтал.
Джинетта посмотрела на Толка, прижавшегося к ее ноге, и улыбнулась.
– Это точно, – сказала извергиня. – Надеемся, вы не в обиде, что мы не признались, зачем понадобилась ваша помощь.
– Уже нет. Хотя скажу честно: когда я узнал о вашем появлении здесь, то немного расстроился.
– Дело в том, что после перенесенных нами испытаний мы почему‑то пребывали в уверенности, что вы обо всем догадываетесь, – немного удивленно сказала Джинетта. – Я думала, вы в курсе. Не поверю, что ваше появление здесь случайно.
– Э‑э‑э… да, – признался я без особой радости. – Я не сопоставил временные рамки с началом нового конкурса «Была не была!». То, что для наших занятий я почерпнул кое‑какие идеи из передач хрустальношаровидения, – чистой воды совпадение.
Джинетта и остальные мои ученики посмотрели на меня с еще большим восхищением.
– Нужно обладать по‑настоящему широкой натурой, чтобы в этом признаться, – прокомментировала Джинетта. – Вы могли бы солгать нам, сказать, что обо всем догадывались. Мне нравится ваша прямота. Неудивительно, что тетушка Вергетта считает вас самим совершенством. То ли еще будет, когда я расскажу ей про конкурс! Вы классный учитель, Скив!
С этими словами она крепко обняла меня. Ее примеру последовали остальные, и в результате я едва не задохнулся.
– Спасибо, друзья, за вашу признательность, – смущенно проговорил я.
– Почему вы не сказали, что будете наблюдать за нами? – поинтересовался Толк.
– А зачем мешать? Хотелось, чтобы мои ученики проявили себя с лучшей стороны. Знай вы, что я рядом, кто знает, удалось бы вам полностью реализовать свои навыки и умения?
– И тогда бы учитель получил под зад коленом с Извра, – влез в разговор Мелвин, только что вернувшийся от интервьюировавших его журналистов. Он парил в воздухе и блаженно улыбался. – Ему здесь нельзя находиться. Вот он и принял другое обличье, – добавил купидон и снова улыбнулся.
– И что ты еще такого узнал интересного, пока нас подслушивал?
– Много чего, – с довольным видом ответил Мелвин. – К сожалению, ничего такого, чем можно было бы шантажировать. Но сейчас речь не об этом. Вы посмотрите, с кем разговариваете! Над вами и перед вами новый генеральный директор фирмы «Брандекс». А это мои исполнительные вице‑директоры, отвечающие за… за то, в чем они лучше всего разбираются. – Купидон взмахнул пухлой ручкой. – Не желаете получить у нас работу? Для меня будет большой честью, если вы примете мое предложение. Мадам Монтеструк выделяет огромные деньги на поиск талантливых работников.
– Нет, спасибо, – поблагодарил я. – Мне и без того предстоит… заняться поисками.
– Жаль. Мы могли бы вершить великие дела!
– Пока что я доволен тем, что мне удаются хотя бы самые скромные… Я рад, что мне удалось воспитать новое поколение чародеев. И еще мне приятно, что я смог сделать это, оставаясь практически незамеченным.
– Верно, – кивнула Банни.
– Послушайте, – произнес Мелвин, доверительно понизив голос. – Должен извиниться перед всеми. Это я тогда забрал деньги из сейфа и подбросил Джинетте. Была надежда, что если мне удастся дисквалифицировать трех милых барышень, то тем самым я получу больше шансов на победу. – Купидон состроил жалостливую гримаску. – Кто же знал, что без их помощи мне никогда не победить?
– Работа в команде неизменно демонстрирует свои преимущества, – нравоучительно произнес я. – Вы это сами поняли. А теперь признайтесь, кто привел в действие Машино кольцо?
– Я, – тоненько пискнул Толк. – Простите, простите, простите… Это была шутка, как вы сами только что сказали. Но потом мне не удалось его выключить… Я же целитель, а не специалист по военному снаряжению! Вы простите меня? Другие уже простили.
– Прощаю, – ответил я, потрепав его за уши. – Я горжусь всеми вами.
Трутень порозовел от удовольствия. Извергини радостно хихикнули.
– Спасибо, Скив!
– Ааз! Аазмандиус!.. – неожиданно прогрохотал чей‑то голос.
Я обернулся, еще не понимая, кто это так орет. А потом я увидел ее.
К нам направлялась герцогиня, мать Ааза, облаченная в просторный балахон из выгоревшей на солнце парусины. Случайно не в нем ли я видел ее пару лет назад, когда был здесь в последний раз?..
– Где он? Мой мальчик! Мой неблагодарный сын, утаивший мамочкины миллионы! Он думает, что я могу питаться одним воздухом! Ах вот ты где!
Я почувствовал, как взоры всех присутствующих обратились на меня. Маги, до этого беседовавшие с Живоглотом, направили на меня объективы магических шаров. Я увидел собственное лицо, тысячекратно отраженное сетью хрустальношаровидения, с застывшим на нем выражением нескрываемого испуга.
– Он отправился на эту игру, но так и не соизволил повидаться с собственной матерью! И это в момент, когда мне позарез нужны деньги для новых инвестиций. Я не могу ждать капитала, скупердяй! Что подумают соседи?! Вот ты мне и попался!
– Герцогиня, – дрожащим голосом произнес я, пятясь назад. В следующее мгновение я понял, что мне никуда не скрыться, ибо на моем пути оказалось около десятка зрителей, пожелавших узнать, что происходит. – Рад видеть вас!..
– Сын мой! – набросилась на меня герцогиня. – Как ты похудел!
По всей видимости, на всех до единого хрустальных шарах запечатлелось объятие, в которое заключила меня мать Ааза.
– Это маскировочное заклинание! – неожиданно крикнул кто‑то.
Живоглот удивленно посмотрел на меня.
– Если это не Ааз, то… то тогда это, разумеется, Скив!
– Скив!..
Охранники, стоявшие по обе стороны подиума, переглянулись и дружно рванулись туда, где находился я. Мне все‑таки удалось высвободиться из объятий герцогини, и я попытался скрыться, мысленно сосредоточившись на образе своего уютного кабинета и крепко зажмурившись.
– Не так быстро, парень, – произнес чей‑то грубый голос.
Я открыл глаза. Телепортационное заклинание не сработало.
Перед моим взором возникли… нет, не охранники, а сотрудники изврской полиции в форме. Сначала я насчитал их два десятка, но вскоре сбился со счета. Ко мне только что обратился, видимо, самый главный из них, с наибольшим количеством нашивок, шевронов и всяческих нагрудных знаков. В руке у него имелся короткий серебряный жезл.
– Попытка к бегству, – произнес он, подняв одну бровь. – Что, впрочем, типично для человека с такой репутацией, как у тебя.
– Этот случайно не Великий Скив? – спросил один из магов.
– Точно, он! Найди‑ка ракурс получше!.. Поместим в вечернюю сводку новостей!..
Неожиданно Джинетта шагнула вперед.
– Погодите‑ка минутку, сержант! Что случилось?
– Этот пентюх в свое время был выдворен за пределы Извра, – ответил полицейский. – И он снова незаконно проник сюда. Теперь ему предстоит провести пару лет за решеткой. Думаю, после отсидки он вряд ли пожелает снова объявиться в наших краях.
– Сэр, я уверена, что имеет место серьезная ошибка, – вступила в разговор Полони, пытаясь заслонять меня от полицейских. – Мы – участники конкурса, в ходе которого применялись чары самого разного свойства. Почему вы думаете, что это настоящий Скив? Перед вами – пентюх‑чародей, которого мистер Живоглот нанял, чтобы он сыграл роль Великого Скива. Это одно из чудовищ «Битвы монстров». Или вы боитесь иметь дело с волшебником такого калибра?
– Честно говоря, нет, – признался полицейский, внимательно оглядывая меня с головы до ног. – Но уж слишком он смахивает на настоящего Скива.
– Все пентюхи похожи друг на друга, как две капли воды, – вставила веское слово Фризия. – Вы уверены, что это действительно он? Может, не этот, а вон тот?..
Трутень мгновенно уловил ее намек и тут же превратился в мою копию.
– Так кто из этих двоих – Скив?
Полони и Джинетта также превратились в Скивов и принялись расхаживать вокруг меня. Я сделал шаг назад и вправо. Тананда улыбнулась и кивнула в сторону нескольких человек слева от меня, внешне ничем не отличавшихся от моей особы.
– Живо прекратите! – рявкнул полицейский. – Это никакая вам не забава! Всем отойти в сторону от нарушителя!
– Которого из них вы имеете в виду? – невинно поинтересовалась Джинетта.
– Сейчас покажу вам, которого!
Полицейский указал на меня серебряным жезлом. В следующее мгновение Толк подпрыгнул в воздух и выхватил его из рук блюстителя закона. Затем отбежал на десяток футов в сторону и опустился на все четыре лапы, радостно виляя хвостом.
– Иди сюда! Быстро отдай мне мою вещь!
– Сам забирай! – крикнул в ответ человекопес. – Давай поиграем в догонялки!
Преследуемый десятком полицейских и парой магов с хрустальными шарами, наш славный Толк бросился куда‑то в темноту. Я вместе с еще двумя «Скивами» юркнул в толпу. Неожиданно кто‑то стукнул меня по плечу.
Оказалось, Мелвин.
– Давай!.. – прошептал он мне на ухо. – Пора уходить отсюда, пока есть возможность! Я у тебя в долгу. Да и все остальные тоже.
Я не стал раздумывать ни секунды.
Бац!..

Вновь оказавшись в моем любимом трактире на Пенте, я устало опустился в кресло. Тананда примостилась рядом со мной в уютном уголке, заваленном подушками. Места для двоих было маловато, однако я не имел ничего против. Марки налила нам по бокалу вина. Я сделал глоток и удовлетворенно вздохнул.
Банни привела в действие «Бетину» и вновь установила связь с эфиром, где по одной из нитей транслировали запись конкурса «Была не была!». Никаких свидетельств присутствия полиции там не было и в помине. Мелвин красовался в центре сцены с золотой медалью на шее и приветственно махал зрителям. Остальные мои ученики стояли позади него, сияя улыбками. Затем появился Живоглот и вручил мадам Монтеструк огромный букет цветов. По лицам победителей поползли титры – имена и звания. Оркестр грянул в последний раз.
– Это была девольски красивая игра!.. – бухнул голос Шляйна.
– Ты превосходно справился с задачей, – похвалила меня Банни, выключая «Бетину». – Думаю, теперь твои сомнения по поводу способностей своих учеников развеялись.
Я скромно потупился.
– Пожалуй, мне и впрямь удалось достойно сыграть первую в жизни роль педагога.
– Первую?.. – удивилась Тананда. – Так ты собираешься и дальше заниматься с учениками?
Я замахал руками.
– Нет! То есть я хочу сказать, что, наверное… может быть… когда‑нибудь. – Немного подумав, я мечтательно добавил: – Впрочем, это было здорово. Теперь я точно знаю, что делать в будущем и чего не делать.
– Я тут кое о чем вспомнила, – сказала Банни, нетерпеливо притопывая каблучком по полу. – Как ты собираешься поступить с той частью гонорара, которую Ааз получил от ТВОИХ учеников?
Дамы вопросительно посмотрели на меня.
Я глуповато улыбнулся и отпил глоток вина.
– Не знаю. Это то немногое, чему я пока не научился.